Формирование иконописи и утверждение канона

После VI в. в Византии формируется строгий иконографический канон. Преобразовав наследие поздней античности, Византия создала художественный стиль, уже целиком принадлежащий духу и букве средневековья. Причём из всего средневекового европейского искусства именно византийское было в наибольшей мере «ортодоксально христианским».

Расположение сюжетов на стенах культового здания зависело не только от иконографического канона, но и от особенностей архитектуры здания, которое оформляла живопись. Однако, подчиняясь требованиям иконографического канона, византийские живописцы всегда умели создать впечатление пространства храма как нераздельного целого. Это единство решения церковного декора определялось и тем, что он был посвящен одной теме - отражению сакрального мира.

Искусство, тем более изобразительное искусство, сенсуалистично по самой своей природе. Оно не знает другого пути к духовным переживаниям, кроме того, который пролегает через чувственное восприятие, и, следовательно, какие бы потусторонние, метафизические или умозрительные идеи оно ни стремилось воплотить, отречься от чувственности оно не может. Это есть условие его существования. А оправдание незаконному союзу чувственного и сверхчувственного начала всегда, так или иначе, находилось.

Древние народы не нуждались в таком оправдании, потому что вообще не знали дуализма духа и тела, - их религия сама была проникнута чувственностью, своих богов они и не мыслили иначе, как в телесном облике. Но христианство принесло с собой дуализм, - вернее, оно узаконило и ввело в систему исторически закономерный распад раннего, наивного монизма мироощущения.

Боги покинули Олимп. Персонажи христианской истории являются чисто духовными существами, свободными от уз плоти. И здесь уже пластическое искусство должно было искать для себя оправдания. Оно нашло его: материальная красота стала рассматриваться как символ, как отблеск иной, сверхземной красоты, как условный образ божественного «архетипа».

Христианство не вовсе отвергало плоть - оно допускало возможность её «одухотворения», перехода в нетленное состояние. Оно признавало телесное воскресение мёртвых.

Августин, один из ранних философов христианства, утверждал: «При воскресении субстанция наших тел, как бы они ни разложились, будет целиком воссоединена ». Мыслились какие-то особые, «эфирные» тела, но всё же тела, подобные земным. Сам догмат о воплощении Христа в облик человека был как бы утверждением «божественной» символики земного тела, поэтическим компромиссом между «миром горним» и «миром дольним ».