Состояние и методы изучения проблемы

В общественной науке до сих пор не выработано общего понимания парламентаризма, как это, скажем, сделано в отношении родственных явлений государства и права, выборов и избирательной системы, других компонентов, прямо или косвенно сопутствующих развитию парламентаризма. Происходит это не из-за лености ученых мужей. Тут есть вполне объективные причины.

В разных странах сложились свои модели парламентской практики. Между ними имеется много различий и особенностей. Прежде всего, в вопросах статуса, пределов полномочий, принципов, организационно-правовых механизмов формирования депутатского корпуса. Но есть и общее мнение. Парламент и парламентаризм – это сложная и постоянно развивающаяся система. Каждый ее компонент выполняет свою функцию, подчиняется общим правилам и требованиям. Система отличается комплексностью. В ней нет второстепенных элементов, все важны и значимы. Эффективность государственной власти и ее демократизм определяются надежностью парламентских институтов, то есть парламентаризмом как системой общественных отношений и ценностей.

Проблематика парламентаризма имеет свою источниковую и исследовательскую базу. Она с разной степенью обобщения и глубины анализа разрабатывается во многих трудах, посвященных рассмотрению политических процессов в России. Однако предметом комплексного политологического исследования эта проблематика пока не стала.

На характере исследований сказался ряд объективных и субъективных обстоятельств и причин. Специфичен сам предмет исследования. Проблема российского парламентаризма как самостоятельная тема научного анализа, взятая во всей совокупности составных частей и элементов, заявила о себе в начале 90-х годов ХХ в. Естественно, что для науки за такой короткий срок весьма непросто развернуть заслуживающую этой многогранной темы работу по ее изучению.

К тому же скоротечность самих политических событий, принявших в России начала

90-х годов скачкообразный, драматический, а нередко и трагический оттенок, их чрезвычайная спрессованность во времени и пространстве сузили границы исследовательского аппарата, свели к минимуму возможность отстранения от фактологической канвы, требуя незамедлительной реакции. А ведь известно, что большое видится на расстоянии.

Сказывается груз материальных затруднений, переживаемых отечественным обществоведением, как, впрочем, и наукой в целом. Многие научно-исследовательские коллективы оказались перед реальной угрозой распада, не говоря уже о необходимости свертывания объемов ведения научных разработок. А недавно возникшие всевозможные аналитические центры, фонды и проч. пока не в состоянии заполнить образующийся вакуум.

Беспристрастному исследовательскому процессу мешали, и продолжают мешать бытовавшие долгие годы заидеологизированность политических наук, постоянная смена приоритетов в исследовательской деятельности, во многом зависевших от потребностей конкретно-исторической практики, а иногда и грубой политической конъюнктуры.

Различными, порой взаимоисключающими, оказывались исходные позиции ученых и представляемых ими направлений общественной мысли. Подавляющее большинство работ грешили, что называется, партийным подходом. Отбор материала и подача, оценки и выводы в них делались, как правило, под углом зрения или кадетов, или октябристов, или представителей других политических партий и движений. После октября 1917 г. восторжествовала единственная точка зрения - правящей компартии.

В результате исследование темы выливалось в уродливо-деформированные, а нередко и откровенно фальсификаторские формы. От такого рода подходов страдала не только наука, но и исследуемая ею практика.

Только один пример – отношение к изучению земско-соборной демократии. За три века – ХVIII, XIX и XX – деятельность Земских соборов не нашла сколько-нибудь заметного отражения ни в научной исторической литературе, ни в политических программах. Почему?

Она плохо укладывалась в жесткие идеологемы практически всех политических группировок, действовавших в России как до, так и после октября 1917 г. Для монархистов она не всегда оказывалась достаточно верноподданнической. Республиканцев, особенно либерально-западнического толка, смущал исконно национальный, непохожий на западные образцы подход к налаживанию взаимодостаточных контактов представителей «всея земли русской» с самодержцами. Ортодоксальных коммунистов не устраивали размытость, как им казалось, классовой природы земско-соборного начала, его нежелание идти на обострение сословных противоречий, стремление к поиску национального примирения, разумных компромиссов и взаимоприемлемых решений «по совести».

Столь же примитивным, если не сказать жестче, в советский период было отношение контролируемой правящей партией политической науки к самому явлению парламентаризма. Оно рассматривалось как сугубо буржуазное, а стало быть, реакционное явление, чуждое советской демократии, считавшейся более высокой стадией политического развития.

Сказалось отсутствие за годы советской власти реальной парламентской практики, соответствующего политического опыта, а, следовательно, самого материала для анализа. Зарубежный опыт парламентаризма, опыт деятельности тех же Земских соборов, Государственной Думы в дооктябрьской России, а затем и практики деятельности Советов разных уровней в науке рассматривались достаточно широко, а вовсе не в контексте становления отечественного парламентаризма.

Практическая невостребованность подобного рода исследований, оказавшихся на обочине политико-правовой мысли, превратила их в своего рода научное хобби, ненужное политической практике.

Наконец, нельзя не учесть и, по существу, полулегальное существование самой политической науки. Политологические проблемы в большинстве случаев рассматривались в рамках правовых дисциплин или научного коммунизма.

Положение стало меняться в лучшую сторону лишь с середины 80-х годов. Произошло официальное становление политологии, которая с 1989 г. даже вошла в число учебных дисциплин, преподаваемых в российских вузах. Началась подготовка кадров политологов, появились политологические ассоциации и кафедры.

Все это способствовало росту количества политологических исследований, в том числе и по проблемам парламентаризма. В настоящее время, несмотря на все отмеченные выше трудности и сложности, можно констатировать, что разработка проблем, связанных со становлением и развитием парламентаризма в России, разворачивается. Растет интерес к этой теме, обусловленный крупными переменами в развитии современной политической системы, необходимостью участия в избирательных кампаниях по выборам представителей в самые разные органы законодательной, исполнительной и судебной власти.

В частности, в науке обстоятельно проанализирован опыт перестройки советской политической системы во второй половине 80-х – начале 90-х годов. Обоснована необходимость реформирования органов власти в России на основе общепризнанного принципа разделения властей (см., например: Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общей редакцией Б.Н. Топорнина, Ю.М. Батурина, Р.Г. Орехова. – М., 1994. Комментарий к Конституции Российской Федерации. Подготовлен Институтом законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. Председатель редакционной коллегии – директор института Л.А. Окуньков).

Конституция представляет собой единый писаный акт, регулирующий все основные вопросы конституционного характера.

Существенные подвижки произошли в обобщении первых итогов деятельности Федерального Собрания Российской Федерации, изучены условия его формирования, проанализирован состав депутатского корпуса, его структурирование, исследованы политические позиции фракций и депутатских групп.

Особое значение стало уделяться исследованию законотворческой деятельности Федерального Собрания и прежде всего Государственной Думы.

Таким образом, целостное понимание картины становления и развития парламентаризма в современном российском обществе только складывается.

Для этой философии – в чем сходится ряд авторов, придерживающихся разных политических и мировоззренческих позиций, – все более преобладающими становятся такие опорные элементы, как:

- утверждение плюрализма в методологии познания;

- признание сосуществования различных учений и доктрин, исключая антигуманные;

- сопоставление, а не конфронтационное отторжение разнообразных точек зрения;

- готовность к восприятию наиболее перспективных политико-правовых новаций.

Эти элементы более всего отвечают требованию времени становления нового качества политической системы российского общества и как следствие – духовного освоения действительности. Они же с максимальной долей полноты позволяют наметить пути дальнейшего конструктивного исследования парламентаризма в России.

Обозначенные исследовательские проблемы не могли быть решены только в рамках новейшей истории политической мысли и с помощью традиционных методов одной из общественных наук. Вот почему в ходе политического исследования применены методы политологии, социологии, права, истории и научной критики источников.

Первостепенное значение для раскрытия темы имел системный подход, при котором становление и развитие парламентаризма в России рассматриваются в процессе функционирования и взаимодействия государства и общества, административных структур и социальных слоев, политических партий и общественных движений.

Такой подход имеет принципиальное значение. Он позволяет показать происходящее становление и развитие парламентаризма как результат изменяющейся политической системы и общественных отношений в целом. Более того, как следствие становления и развития самих этой системы и этих отношений, находящихся в состоянии модернизации, перехода из одного качества в другое.

Не менее продуктивным в изучении такого сложного и многогранного политического института, каким является институт парламентаризма, становится междисциплинарный подход. Он учитывает не только социально-политические условия и правовые нормы, но также экономические, социально-психологические факторы, воздействующие на процессы формирования и функционирования парламентаризма.

Поскольку в данном спецкурсе проводится политико-правоведческий анализ и рассматриваются прежде всего институционные, правовые и политические аспекты парламентаризма, были использованы и другие исследовательские методы – институциональный, сравнительный и исторический.

Очевидно, что при анализе института парламентаризма в первую очередь применим институциональный метод исследования. Именно этот метод позволяет выявить собственно институт парламентаризма с присущими ему специфическими признаками и атрибутикой.

Особенно широко в данном исследовании применялся сравнительный, или компаративистский, метод. Он стал активно распространяться в отечественной науке лишь в последнее время. Его эффективность несомненна. Только компаративистский метод позволил раскрыть как некоторые основные тенденции в развитии института парламентаризма, так и существенные различия в региональных моделях парламентаризма. В то же время недопустима абсолютизация компаративистского метода, поскольку механическое сопоставление полномочий и статуса парламента в разных странах без учета специфики этих стран и уровней их социально-экономического развития неизбежно приводит к упрощению и схематизму в анализе многих политических процессов.

Во избежание подобных методологических ошибок сравнительный метод должен быть дополнен историческим методом. Общеизвестно, что один из основополагающих методологических принципов научного познания общества состоит в историзме. Этот метод позволяет рассматривать институт парламентаризма в его историческом контексте, с учетом традиций, закономерностей и преобладающих тенденций общественно-политического развития, происходящих на протяжении сравнительно продолжительного исторического времени.