Государственная Дума в системе власти

В 1906 году, буквально через несколько недель после открытия первой в истории России Государственной Думы, в Санкт-Петербурге вышла небольшая брошюра Николая Александровича Бородина. Называлась она "Государственная Дума в цифрах".

Государственная Дума с 1906 по 1917 гг. – законосовещательное представительное учреждение. Рассматривала законопроекты, которые затем обсуждались в Государственном совете и утверждались царем.

Автор не без гордости за свое Отечество представил обстоятельные сведения о социально-классовом, национальном, партийном, возрастном, религиозном, профессиональном составе Государственной Думы. Его можно понять. Несмотря на все сложности и ограничения избирательной системы, Государственная Дума действительно отразила интересы подавляющей части российского общества.

Поэтому представляется весьма обоснованным главный вывод автора брошюры: "Теперь уже для всякого очевидна та громадная роль, которую заняла в умах и сердцах русского народа Государственная Дума – первое собрание народных представителей". И далее: "Делается все более и более очевидным, что от направления работы и дальнейшей судьбы Государственной Думы в значительной степени зависит судьба всей страны, все ее будущее и самое международное положение".

Немногие обратили внимание на эти слова малоизвестного тогда, не говоря уж сегодня, автора. А ведь они в своей сути оказались подлинно пророческими. В этом вскоре убедились как современники Бородина, так убеждаемся и мы – их нынешние потомки.

В отличие от многих европейских стран, где парламентские традиции складывались и развивались веками, в России после опыта Земских соборов представительное учреждение в новейшем понимании этого термина в масштабах всей страны было создано с отрывом в 250 лет. Это, естественно, не могло не наложить свой отпечаток на развитие российского парламентаризма, не обусловить те вполне естественные объективные и субъективные трудности, с которыми столкнулись думцы первых призывов. И об этом нужно очень хорошо помнить нам, нынешним продолжателям начатого ими парламентского преобразования России.

12 февраля 1906 года Николай II издал Указ правительствующему Сенату с повелением «назначить созыв Государственной Думы на 27 день апреля месяца сего 1906 года» (Государственная Дума. Созыв I. Сессия I. Полный стенографический отчет. Т. 1. – СПб., 1906). Тут же он обратился с приветственным Словом к Государственному совету, рассматривавшемуся тогда в качестве верхней палаты, и Государственной Думе. «Всевышний Промысел врученный мне попечением о благе Отечества побудил Меня призвать к содействию в законодательной работе выбранных от народа, – говорилось в приветственном слове. – С пламенной верой в святое будущее России Я приветствую в лице вашем тех лучших людей, которых Я повелел возлюбленным Моим подданным выбрать от себя».

В «Слове» были оговорены функции и обязанности сторон. «Я, – писал Государь, – буду охранять непоколебимые установления, Мною дарованные. Вы – служить Отечеству. В частности, нуждам «столь близкого Моему сердцу крестьянства; просвещению народа; развитию его благосостояния». И в конце: «Для духовного величия и благосостояния Государева необходима не одна свобода, необходим передел на основе права».

В соответствии с поручением Государя Императора в точно установленный им срок в

«5 часов пополудни», как писали газеты, в Санкт-Петербурге, в Таврическом дворце Думу открыл статс-секретарь, действительный статский советник Фриш. Огласив приветствие самодержца притихшему залу, Фриш зачитал текст «торжественного обещания членов Государственной Думы», то бишь присяги «работать по мере сил и разумения» и «хранить верность Государю Императору», которую тут же собственноручно подписал каждый из думцев.

Так начала работу Государственная Дума. Дважды ее распускало правительство. Но Думе удалось просуществовать почти 12 лет, вплоть до падения самодержавия. Она имела четыре созыва – I, II, III, IV Государственные Думы.

Во всех четырех Думах (в разной, конечно, степени) преобладали представители трех социальных слоев: поместного дворянства, городской интеллигенции и крестьянства. Они принесли в это учреждение свои навыки общественных дискуссий. Дворянство, например, имело почти полувековой опыт работы в земстве. Интеллигенция использовала навыки, приобретенные в университетских аудиториях и судебных прениях. Крестьяне несли с собой в Думу многие демократические традиции общинного самоуправления. В целом работа Государственной Думы являлась в России начала XX века важным фактором политического развития, оказывающим воздействие на многие сферы общественной жизни.

Официальному появлению органа народного представительства в России предшествовала острая политическая борьба как по стране в целом, так и в высших правительственных эшелонах власти. Противников учреждения Государственной Думы оказалось предостаточно не только в ультрамонархических кругах, усматривавших в факте появления Думы покушение на самодержавные устои империи, но и в так называемых прогрессивных, ультрареволюционных слоях, где в лице Думы увидели «отвлекающий маневр», стремление сбить накал классовых битв, увести трудящихся в сторону от борьбы за свержение самодержавия.

Под давлением либерально-монархического крыла правительства главным образом в лице его премьера С. Витте, Николай II со свойственной ему в решающие моменты рассудительностью решил не накалять обстановку в России, дав понять, что намерен учесть общественную потребность в наличии представительного органа власти. 6 августа 1905 года он издал манифест и закон о создании Государственной Думы, в котором говорилось: «Ныне настало время, следуя благим начинаниям их, призвать выборных людей от всей земли русской к постоянному и деятельному участию в составлении законов, включая для сего в состав высших государственных учреждений особое законосовещательное установление, коему представляется разработка и обсуждение государственных доходов и расходов».

Из манифеста следовало, что первоначально предполагался только законосовещательный характер нового органа. 23 апреля 1906 года Николай II утвердил «Свод основных государственных законов», который Дума могла изменить только по инициативе самого царя.

В этих законах предусматривался ряд ограничений для будущего российского парламента. Главный из них – вся исполнительная власть в стране подчинялась только царю. Именно от него, а не от Думы зависело правительство. Царь назначал министров, единолично руководил внешней политикой страны, ему подчинялись вооруженные силы, он объявлял войну, заключал мир, мог вводить в любой местности военное или чрезвычайное положение.

Более того, в «Свод основных государственных законов» был внесен специальный

параграф 87, который разрешал царю в перерывах между сессиями Думы издавать новые законы от своего имени. В дальнейшем Николай II использовал этот параграф для того, чтобы распустить Думу на один день и именно в этот день провести закон, который Дума наверняка бы не приняла.

Манифест 17 октября 1905 года существенно расширил полномочия Думы. Царь вынужден был считаться с подъемом революционных выступлений. При этом контроль над Думой было решено осуществлять через избирательное законодательство.

Порядок выборов в первую Думу определялся в законе о выборах, изданном в декабре

1905 года. Согласно ему учреждались четыре избирательные курии: землевладельческая, городская, крестьянская и рабочая. К выборам рабочей курии допускались лишь те пролетарии, которые были заняты на предприятиях с числом работающих не менее 50. В результате сразу же отсекалось 2 миллиона мужчин-рабочих, лишившихся избирательного права.

Избирательная курия – деление избирателей по сословному признаку.

Сами выборы были:

- не всеобщие (исключались женщины, молодежь до 25 лет, военнослужащие, ряд национальных меньшинств);

- не равные (один выборщик приходился в землевладельческой курии от 2 тысяч ее избирателей, городской — от 4 тыс., крестьянской — от 30 тыс., рабочей — от 90 тыс.);

- не прямые, а двухступенчатые (для рабочих и для крестьян трех- и четырехступенчатые).

Согласно закону число избранных членов Думы должно было составлять 523 человека. Но ни одной из четырех Дум выйти на это количество так и не удалось.

Согласно царской воле функции будущей Думы сводились к двум основным обязанностям и, соответственно, правам. Это, во-первых, законотворческая деятельность, которая в отличие от современной России в дооктябрьский период была если не совершенной, то во всяком случае характеризовалась высокой правовой культурой и практической эффективностью. Достаточно напомнить о существовавшем в стране Своде законов, насчитывавшем 15 увесистых томов.

Во-вторых, Думе предоставлялась возможность непосредственного участия в формировании, но не в проведении бюджетной политики России. Собственно, эта традиция восходила к практике русских Соборов начала XVII в., на которых не только избрали на царствование первого из Романовых – Михаила Федоровича, но и на протяжении 30 лет его правления самым активным образом помогали самодержцу в восстановлении порушенного Смутой отечественного хозяйства.

Однако будущих думцев такие усеченные права на участие в вершении политических судеб страны откровенно не устроили. Тем более, что, желая подстраховаться от не в меру ретивых думцев, царь в очередном манифесте от 20 февраля 1906 года преобразовал назначаемый им Государственный совет во вторую законодательную палату, наделив ее правом вето на решения Госдумы. В результате Дума лишилась права изменять основные государственные законы.

Все четыре созыва Дума работала в Таврическом дворце – одном из лучших архитектурных ансамблей империи. Дворец был построен по указанию Екатерины II, подарен ею своему фавориту Г.А. Потемкину, получившему за присоединение к России Крыма титул Светлейшего князя Таврического. После его смерти Екатерина выкупила дворец в казну. С ее смертью он постепенно ветшал. Не знали, что с ним делать. Учреждение Думы и тут оказалось как нельзя более кстати.

Дворец переделали. Кто в нем бывал сегодня, знает, какое это прекрасное, идеально приспособленное для работы именно крупных собраний помещение. Правда, однажды случился казус. Во время заседания 24 февраля 1907 года рухнул потолок. К счастью, обошлось. Никто из депутатов не пострадал. Видимо, по причине отсутствия многих из них, что ясно свидетельствовало: в те времена многие рутинной заседательной практике предпочитали надомное творчество. Потолок быстро восстановили, заодно отремонтировав и весь дворец. Ремонт обошелся в 1 миллион рублей.

Во время сессий члены Думы работали фактически ежедневно в режиме госслужащих.

На первом же заседании Думы возник вопрос, когда начинать заседания. Были предложения:

с 13, 11 и 10 часов. Большинство высказалось за 11 часов. Так потом и продолжалось. Зато окончание работы думских заседаний не регламентировалось. Случалось, что разгоряченные полемикой думцы расходились далеко за полночь, невзирая на развод мостов на Неве и прочие неудобства. Позднее предложили для общения депутатов с населением и приведения в порядок собственных мыслей и чувств выделять два дня в неделю, так называемых «свободных». После долгих споров: вторник и четверг или среда и суббота, – остановились на последних.

Вопрос о материальном обеспечении думцев даже не обсуждался. Согласно ст. 23 Циркуляра Государственной Думы издания 1906 года, членам Государственной Думы в течение ее сессии выплачивалось из казны суточное довольствие в размере 10 рублей в день каждому. По закону

6 июля 1908 года означенный порядок был изменен: членам Государственной Думы было определено ежегодное довольствие в размере 4200 рублей в год. Членам комиссии, работающим в них до открытия сессии, – дополнительное довольствие в размере 10 рублей в день. Товарищам секретаря (то есть членам аппарата Думы) – 10 рублей в день.

Чего стоила тогдашняя десятка, можно убедиться по некоторым цифрам, взятым из статистического сборника Москвы за 1913 год. В этот лучший для России год 300-летия дома Романовых один килограмм белого хлеба стоил 12 коп., картофеля – 2 коп., говядины – 50 коп., масла – 90 коп., литр молока – 8 коп. Квартплата составляла 17-20 коп. за метр жилой площади. Билет на галерку Большого театра – 32 коп., в кинематограф – 20 коп. Визит к врачу – 20 коп., выписанное лекарство – 10 коп. Плата за обучение в вузе – 7-8 рублей в месяц.

От казны депутату полагалась хорошая благоустроенная квартира. И кто бы ни был тогдашним градоначальником Петербурга – граф, князь или потомок беглого при Иване Грозном холопа, – он не мог ни под каким предлогом ни согнать депутата с квартиры, ни лишить его или его родственников вида на жительство.

Один раз в год возмещались путевые издержки по расчету 5 копеек на версту от места жительства думца до Санкт-Петербурга и обратно. Члену Думы, отказавшемуся от своего членства, возмещались обратные путевые издержки.

Была разработана и применялась система вычетов из довольствия. Вычеты осуществлялись по двум причинам. Во-первых, из-за отсутствия без уважительных причин на заседаниях Думы –

25 рублей. Но не более ежемесячного содержания депутата. Во-вторых, не платили суточных тем, кого удаляли за нарушение регламента из зала заседаний.

Помимо двухмесячного перерыва в работе сессии Думы, приходившегося на летнюю пору, члену Думы полагался дополнительный отпуск в 1,5 месяца для работы в избирательных округах или решения личных проблем.

Атмосфера заседаний бывала различной. Ни фракции, ни депутаты не стеснялись в выражении эмоций, осыпали оппонентов шутками, порой с сольцой, и довольно крупной. Захлопывали и закрикивали неугодных выступавших, плохо реагируя на увещевания колокольчика председателя.

Тот мог и власть употребить: лишить думца права участвовать в работе от 1 до 15 заседаний Думы с невыплатой, как уже говорилось, суточных. Так, например, когда член Думы от партии кадетов Родичев без должных оснований бросил в лицо премьеру П.А. Столыпину, что тот, мол, для подавления революции изобрел «столыпинские галстуки», несмотря на снисхождение премьера к думцу, попросившему у него прямо в зале заседании извинения, председательствующий осудил того на 15 суток.

Бывали на заседаниях и пьяные депутаты. Особенно отличался известный «патриот» Марков-второй. Случались, как сегодня в итальянском или японском парламентах, потасовки, что нам до сих пор показывает телевидение. Правда, в отличие от зарубежных, наши парламентарии предпочитали выяснять отношения на кулачках не прилюдно, в зале заседаний, а в кулуарах.

Царских сановников, то есть исполнительную власть, в Думу вызывали постоянно, по любому поводу. Но ходили они туда с крайней неохотой, потому что из них «вынимали душу» порой покрепче, чем сегодня. Встречались среди «исполнительщиков» и такие, кто вел себя откровенно вызывающе, резал в глаза правду-матку, мол, а сами вы кто? Мастером таких импровизаций был министр внутренних дел Хохлов, ставленник Г.Е. Распутина. Единственным, кто не только вел себя в Думе на равных, но и в любой момент мог остудить пыл любого думца, был

П.А. Столыпин.

Что касалось царя, тот в Думу никогда не ходил. И не потому, что считал такое общение с «народными избранниками» ниже своего императорского достоинства. Видимо, просто остерегался острых на язык думцев, их вопросов, которые обязательно попадали в прессу. Особенно с 1915 года – времени разгула распутинщины.