Деятельность I–IV Государственных Дум

Первая Дума просуществовала с апреля по июль 1906 г. Состоялась всего лишь одна сессия. По своему составу I Дума оказалась самой любопытной из всех четырех. Прежде всего ее костяк составили люди самого работоспособного возраста: от 30 до 40 лет – 40,4 процента, от 40-50 –

37,2 процента. Люди, как видим, достаточно зрелые. 42 процента думцев имели высшее и

14 процентов – среднее образование. Православных оказалось свыше 75 процентов, католиков –

14, магометан – 3,3, лютеран – 3,1, иудеев – 2,7 процента. По национальному составу I Дума выглядела так: 59 процентов членов Думы были великороссами, малороссами – 13,8, белорусами – 2,9, поляками – 11, евреями – 2,8, татарами – 1,8 процента. По сословному признаку самую многочисленную группу представляли крестьяне – 45,5 процента, затем дворяне – 36 процентов. Членами Думы являлись десять князей, четыре графа и два барона (см.: Бородин Н.А. Государственная Дума в цифрах. - СПб, 1906. Стр. 12, 14, 15, 16, 20).

По партийной принадлежности самой массовой фракцией были кадеты – 153 (34,1 процента). Октябристы насчитывали 13 человек (2,9); автономии, куда входили группы от так называемых нацменьшинств – 63(14). Беспартийных было 105. Внушительную фракцию составляли представители «трудовой группы», в которую входили тогдашние аграрники, социал-демократы, левые кадеты и другие.

Председателем I Думы был избран кадет С.А. Муромцев, проректор Петербургского университета. Из 436 принявших участие в голосовании за него было подано 426 голосов (Государственная Дума. Созыв I. Сессия I. Полный стенографический отчет. Т. 1, с. 2).

Голосовали записками, на которых писали имя кандидата в Председатели Думы, передавая их в президиум, где думский пристав (должность, обеспечивавшая порядок во время заседаний) и его помощники складывали записки в урны. Они же вскрывали урны. Подсчет голосов производила счетная комиссия из числа членов Думы. Назывались все кандидаты. После чего каждый из претендентов отвечал на вопрос, оставляет ли он свою кандидатуру для баллотировки шарами. Члены Думы получали баллотировочные шары и опускали их в ту или другую сторону, либо «за», либо «против» конкретного кандидата. Вызывали членов Думы для баллотировки шарами в алфавитном порядке губерний, от которых они были избраны.

Вслед за Председателем избирали рабочее бюро Думы из двух товарищей, или, по-современному, заместителей Председателя, Секретаря Думы и его товарища. Принимался порядок замещения Председателя и Секретаря Думы их товарищами. Потом осуществлялась проверка полномочий членов Думы, они распределялись по отделам с I по XI.

Весь этот порядок работы Думы и статистика, характеризующая ее состав, давали веский повод одному из немногих историков дооктябрьской Думы В.И. Герье заявить: «Первая русская Дума представляет собой интересное и во многих отношениях верное изображение современного состояния России» (Герье В. Первая русская Государственная Дума. 2-е изд. - М., 1906. С. 7).

I Дума выделялась из общего ряда и еще одним красноречивым обстоятельством. Полагая себя как бы наделенными «мандатом народа», многие думцы с первых шагов своей деятельности стали заявлять о себе как о «начальстве», а министров правительства третировать как «подчиненных».

Отмечая этот аспект психологии I Думы, тот же В.И. Герье не без остроумия заметил: «Преувеличенные представления о власти Государственной Думы проистекали у некоторых ее членов из личного самомнения. Демократы не обеспечены от того недуга, которым страдали юные римские цезари!».

Некоторые современники I Думы обратили внимание и на такой ее аспект – среди выступавших с думской трибуны не было таких, кто бы не клялся именем народа и не пытался провести свои, порою частные предложения непременно под знаменем отстаивания народных интересов. Герье даже выделил три наиболее распространенные категории «народоклятвенников»: 1) те, кто отождествлял себя с народом, чтобы придать себе больше веса и авторитета, – «риторическая погремушка»; 2) те, кто угрожая именем народа, взывали к его гневу; 3) демагоги от народовластия, или представители «вожделения народовластия».

Не менее часто употреблялось и слово «революция». Одни от нее предостерегали. Другие ее приветствовали, становясь на почву «захватного права». Совсем как в наши дни!

И все же при всех «издержках молодости» I Дума продемонстрировала, что представительное учреждение народа, даже избранное на основе не весьма демократического избирательного закона, не намерено мириться с произволом и авторитаризмом исполнительной власти. Эта черта российского парламента проявилась в первые же дни работы I Думы. В ответ на «тронную речь» царя 5 июля 1906 года Дума приняла адрес, в котором потребовала амнистии политическим заключенным, реального осуществления политических свобод, всеобщего равенства, ликвидации казенных удельных монастырских земель и так далее.

Через восемь дней Председатель Совета Министров И.Л. Горемыкин решительно отмел все требования Думы. Последняя, в свою очередь, провела резолюцию о полном недоверии правительству и потребовала его отставки. Министры объявили Думе бойкот и демонстративно прислали ей свой первый законопроект об ассигновании 40029 рублей 49 копеек на постройку пальмовой оранжереи и сооружение прачечной при Юрьевском университете. Дума ответила градом запросов. За 72 дня своего существования I Дума приняла 391 запрос о незаконных действиях правительства. В конце концов, она была распущена царем.

Вторая Дума просуществовала с февраля по июнь 1907 года. Так же состоялась одна сессия. По составу депутатов она была значительно левее первой, хотя по замыслу царедворцев должна была стать более правой.

Председателем Думы был избран Ф.А. Головин.

Интересна и еще одна подробность, которую также очень хорошо следует помнить и оценивать по достоинству. Большинство заседаний I и II Дум было посвящено процедурным проблемам. Это тут же вызвало в кругах «прогрессивной общественности» чуть ли не приступ думофобии. Как же, вместо того, чтобы «заниматься делом» (каким, никто из «прогрессистов» толком объяснить так и не смог), они ударились в крючкотворство. Известный тульский помещик-монархист, числивший себя почему-то по ведомству «левых», граф В.А. Бобринский поспешил окрестить II Думу «Думой народного невежества». Некий Н. Васильев в брошюре «Вторая Дума» мрачно рассуждал о том, что она «несомненно, является одной из глубоко печальных страниц истории русской общественности».

Рутинная работа, без «барабанного боя» и «грома пушек», оказалась не по нутру и многим членам II Думы. Стали сдавать нервы. Один из таких думцев – Карачевский-Волк – на одном из заседаний не выдержал и закричал: «Господа, мы сидим здесь три месяца. Что мы дали стране?».

Дальнозоркий В.И. Герье так прокомментировал этот убийственный, как казалось тогда и как многим кажется сегодня, вопрос следующим образом: «На это г. секретарь Государственной Думы мог бы ответить: «Немало: четыре тысячи столбцов стенографического отчета, нами напечатанных». И далее историк, как всегда точно, заключил: «На самом деле, это немало. Это более чем достаточно для того, чтобы страна познала вторую Думу и познала в ней самое себя.

В этом познании самого себя заключается, как известно, начало и условие всякого преуспевания, всякого самосовершенствования» (см.: Герье В. Вторая Государственная Дума. – М., 1907. С. 1).

Работа II Думы любопытна тем, что она началась с изложения Председателем Совета Министров предлагаемого Думе плана законопроектных работ, расстановки правительством приоритетов в очередности принимаемых законов. Показательно, что Председатель использовал терминологию, чуть ли не зеркально похожую на современную. Или наоборот – это мы сегодня, сами того не подозревая, используем политическую лексику начала века.

Председатель Совмина говорил о том, что страна находится в «периоде перестройки», для которого настоятельно нужно создать «новые правоотношения, вытекающие из всех реформ последнего времени». Преобразования должны по воле монарха привести к превращению Отечества в «правовое государство», к «верховенству законов над волей частных лиц» и применял прочие, до боли знакомые ныне, термины и формулировки (см. Государственная Дума. Второй созыв. Стенографический отчет. Т. 1. – СПб., 1907. Стр. 106, 107 и др.). Как будто наши предки подглядывали издалека за нами, нынешними. Даже чуточку жутковато. И другое: как много удалось бы сделать уже в начале века, не прервись естественный ход событий.

В самом факте акцента II Думы на процедурно-правовые вопросы наиболее опытные политики сумели разглядеть далеко идущие цели – своеобразную форму борьбы с правительством для обсуждения тех или иных законопроектов, которые, по мнению правительства, Дума не имела права ставить и обсуждать.

Не случайно один из лидеров партии кадетов М. Виновер поспешил выступить с брошюрой для обоснования единственного тезиса – «Беречь Думу!». «Этих слов, ставших символом веры для думцев второго призыва, – писал он, – не слышно было по отношению к первой Думе. Первая Дума собиралась среди бурного порыва юного, чуждого хладным расчетам восторга; улица, общество, печать бравировали термином «конфликт». К конфликту никто сознательно не стремился, но о нем говорилось почти игриво. Опьяненное успехом общество было уверено, что когда грянет буря, кто-то за Думу постоит, и народное представительство выйдет из борьбы еще крепче» (Виновер М. Конфликты в первой Думе. – СПб., 1907. С. 3).

Как оказалось, – не вышло. Правительство, подчиненное только царю, не желало считаться с Думой, а Дума, рассматривавшая себя в качестве «народной избранницы», не хотела подчиняться такому положению вещей и стремилась тем или иным способом добиться своих целей.

В конечном счете подобные конфликты стали одной из причин того, что 3 июня 1907 года самодержавие распустило II Думу, одновременно изменив закон о выборах в третью Думу.

Третья Дума – единственная из четырех – проработала весь положенный по закону о выборах в Думу пятилетний срок – с ноября 1907 года по июнь 1912 года состоялось пять сессий.

Эта Дума была значительно правее двух предыдущих. Две трети выборщиков в Думу представляли прямо или косвенно интересы помещиков и буржуазии. Об этом свидетельствовал и партийный расклад. В третьей Думе было крайне правых депутатов 50, умеренно-правых и националистов – 97. Появились группы: мусульманская – 8 депутатов, литовско-белорусская –

7, польская – 1.

Председателем Думы избрали октябриста Н.А. Хомякова, которого в марте 1910 года сменил крупный купец и промышленник А.И. Гучков. Человек отчаянной храбрости, он участвовал в англо-бурской и русско-японской войнах, где прославился бесшабашностью и геройским поведением.

Известен такой факт из биографии Председателя III Думы. Часто поминаемый всуе печатью А.И. Гучков, когда впрямую была задета его честь, вызвал одного из наиболее досадивших журналистов на дуэль. Случай, наделавший тогда немало шума, послужил предметным уроком как для журналиста так и для многих его коллег. По-моему, такой способ выяснения отношений (им до Гучкова, как известно, пользовался и тогдашний премьер-министр П.А. Столыпин, честь и совесть которого при всем неоднозначном к нему отношении, были вне общественных подозрений), невзирая на архаичность и исключительность, куда порядочнее, чем потешающие журналистское сообщество мелочно-шутовские перепалки и потасовки в думских кулуарах. В том числе и в наши дни.

Октябристы – партия крупных землевладельцев и промышленников – взяли в свои руки работу всей Думы. Причем главным их методом было блокирование по разным вопросам с разными фракциями. Когда блокировались с откровенно правыми, появлялось право-октябристское большинство, когда с прогрессистами и кадетами – октябристско-кадетское.

Но суть деятельности всей Думы от этого менялась незначительно.

Несмотря на свое долгожительство, III Дума с первых же месяцев образования кочевала из одного кризиса в другой. Острые конфликты возникали по разным вопросам: реформированию армии, извечно нерешенному в России крестьянскому вопросу, по отношению к «национальным окраинам». Личные амбиции раздирали на мелкие части думский корпус и в те времена. Но и в таких крайне трудных условиях депутаты Думы находили способы высказывать свое мнение и критиковать безобразия, нелепости строя перед лицом всей России. С этой целью думцы широко использовали систему запросов. На всякое чрезвычайное происшествие они, собрав определенное количество подписей, могли подать интерпелляцию, то есть требование к правительству отчитаться о своих действиях, на что должен был дать ответ тот или иной министр.

Не чувствуя ответственности перед Думой, министры порой отвечали ей с необычайной дерзостью. Так, на запрос о Ленском расстреле 4 апреля 1912 года, во время которого, по официальным данным, были убиты 202, ранены 170 человек, министр внутренних дел А. Макаров ответил: «Так было, и так будет впредь!». Благодаря гласности в работе Думы такие ответы становились известны всей стране и соответственно оценивались общественностью.

Интересный опыт был накоплен в Думе при обсуждении различных законопроектов. Всего в Думе действовало около 30 комиссий. Большие комиссии, например, бюджетная, состояли из нескольких десятков человек. Выборы членов комиссии производились на общем собрании Думы по предварительному соглашению фракций. В большинстве комиссий все фракции имели своих представителей.

Законопроекты, поступавшие в Думу из министерств, прежде всего, рассматривались думским совещанием, состоявшим из Председателя Думы, его товарищей, Секретаря Думы и его товарища. Совещание делало предварительное заключение о направлении законопроекта в одну из комиссий.

Каждый проект рассматривался Думой в трех чтениях. В первом, которое начиналось с выступления докладчика, шло общее обсуждение законопроекта. По завершении прений председатель вносил предложение о переходе к постатейному чтению.

После второго чтения Председатель и Секретарь Думы делали свод всех принятых по законопроекту предложений. Не позднее определенного срока разрешалось предлагать новые поправки. Третье чтение являлось, по существу, вторым постатейным чтением. Смысл его состоял в нейтрализации тех поправок, которые могли пройти во втором чтении при помощи случайного большинства и не устраивали доминирующие фракции. По завершении третьего чтения председательствующий ставил на голосование законопроект в целом с принятыми поправками.

Собственный законодательный почин Думы ограничивался требованием, чтобы каждое предложение исходило не менее чем от 30 членов.

Четвертая и последняя в истории самодержавной России Дума возникла в предкризисный для страны и всего мира период – канун Первой мировой войны. С ноября 1912 по октябрь 1917 года состоялось пять сессий.

С точки зрения состава она мало отличалась от III Думы. Разве что в рядах депутатов значительно прибавилось священнослужителей. Председателем Думы весь цикл ее работы был крупный екатеринославский землевладелец октябрист М.В. Родзянко.

Обстановка не позволила IV Думе сосредоточиться на крупномасштабной работе. Ее постоянно лихорадило. Шли бесконечные, потешавшие Россию, личностные разборки между лидерами фракций, внутри самих фракций. К тому же с началом в августе 1914 года мировой войны, после крупных провалов Русской армии на фронте, Дума вступила в острейший конфликт с исполнительной властью.

Такие конфликты всегда сопутствовали деятельности Думы всех созывов. К чести думцев, они нередко ставили зарвавшихся представителей исполнительной власти на место.

Несмотря на всевозможные препятствия и насилие реакционеров, первые представительные учреждения России оказывали серьезное воздействие на исполнительные власти и заставляли считаться с собой даже самые жесткие правительства. Неудивительно, что законодательная Дума плохо вписывалась в систему самодержавной власти, и именно поэтому Николай II стремился от нее избавиться.

Через восемь лет и один день после обнародования манифеста от 17 октября 1905 года –

18 октября 1913 года он подписал, не поставив даты, два указа. Одним в столице империи вводилось осадное положение, а другим существовавшая тогда IV Дума досрочно распускалась, с тем, чтобы вновь созданная стала уже не законодательным, а лишь законосовещательным органом. Она должна не принимать законопроекты, а лишь высказывать свое мнение по ним, с чем царь мог считаться или не считаться. Министр внутренних дел Н.А. Маклаков получил право обнародовать эти Указы тогда, когда сочтет нужным,

3 сентября 1915 года, после принятия IV Думой кредитов на войну, ее распустили «на каникулы». Вновь Дума собралась только в феврале 1916 года. Разъяренные депутаты, главным образом из кадетов, решительно потребовали отставки военного министра-вора, негодяя и агента германского генштаба Б.В. Штюрмера – ставленника клики Григория Распутина. Его сняли, заменив на А.Ф. Трепова.

Но проработала Дума недолго. 16 декабря 1916 года она была вновь распущена за участие в «дворцовом перевороте» и возобновила деятельность лишь 14 февраля 1917 года, в канун февральского отречения Николая II.

25 февраля Дума опять была распущена и больше официально не собиралась, но формально и фактически существовала. Причем в Таврическом дворце, где проходили думские совещания, этому никто не препятствовал.

IV Дума сыграла ведущую роль в учреждении Временного правительства. При нем она работала под видом «частных совещаний». Выступила против Советов. Участвовала в подготовке неудачного корниловского похода на Петроград в августе 1917 года. Большевики не раз требовали ее разгона, но тщетно.

6 октября 1917 года Временное правительство постановило Думу распустить в связи с подготовкой к выборам в Учредительное собрание. Его, как известно, в январе 1918 года разогнали большевики при деятельном участии своих первых и последних партнеров по правительственному блоку – левых эсеров.

Чуть ранее, 18 декабря 1917 года, одним из декретов Совнаркома была упразднена канцелярия самой Государственной Думы. Так в России закончилась эпоха «буржуазного» парламентаризма.