Роль российской общественности и технической интеллигенции в развитии просветительского кинематографа

В первые годы существования кинематограф привлекал интерес зрителей как сам по себе, то есть тем, что он был «чудом техники», «живой фотографией», отражающей картины жизни в движении, так и содержанием своих снимков, в которых можно было увидеть явления действи-тельности, малодоступные непосредственному наблюдению.

Разумеется, люди, эксплуатировавшие новое изобретение как отрасль промышленности развлечений, нимало не заботились о расширении кругозора кинозрителей. Но почему было не воспользоваться любознательностью этих зрителей, если она приносила доход? И, ища материал для своих фильмов, они фиксировали на пленку картины жизни далеких стран, отдельные производственные процессы, актуальную политическую хронику и многое другое. А взявшись несколько позднее за выпуск игровых фильмов, они не отказывались от иллюстрирования событий истории или произведений классической литературы.

Пусть для людей, занимавшихся кинематографом, все эти фильмы были не больше чем товаром. Объективно часть фильмов имела известное познавательное значение и могла быть использована в просветительных целях.

Русская общественность сразу же обратила внимание на возможность применения кинемато-графа как средства просвещения и вскоре после появления кинематографа в России сделала первые попытки ввести его в систему образовательной работы.

Так как ранний кинематограф был прежде всего «чудом техники», то естественно, что первой оценила его техническая интеллигенция. Уже в 1896 году Русское техническое общество (Русское техническое общество объединяло верхушку технической интеллигенции и имело одной из своих основных задач содействие промышленному прогрессу. Состоявшая при обществе Постоянная комиссия по техническому образованию занималась вопросами производственного обучения и тем, что мы называем технической пропагандой) приступило к систематическому устройству киносеансов в своем петербургском помещении в Соляном городке. Как сообщает свидетель этих сеансов, деятель Технического общества Л. Никонов, ставший впоследствии активным пропаган-дистом просветительного кинематографа, «две зимы 1896/97 и 1897/98 года устраивались эти сеансы. На них демонстрировались еще немногочисленные в то время ленты Люмьера. Некоторые демонстрации сопровождались лекциями В.И. Срезневского и Я.И. Ковальского об устройстве живой фотографии».

Сеансы Русского технического общества преследовали две основные задачи: ознакомление публики с новым изобретением и использование этого нового изобретения как средства просвеще-ния. Они проходили с успехом, но, однако, рассчитаны были только на состоятельных зрителей. Входная плата на эти лекции-сеансы была очень высока - от 50 копеек до 3 рублей. Русское техническое общество нуждалось в средствах на содержание своих школ профессионального образования. И действительно, за два сезона, при валовом сборе в 16 тысяч рублей, общество смогло отчислить на учебные цели около 5 тысяч рублей.

Во втором сезоне, несмотря на то, что содержание сеансов часто обновлялось, посещаемость лектория Русского технического общества стала падать: контингент зрителей, способных купить дорогой билет, был ограничен, и, главное, у Русского технического общества появились конкурен-ты в виде владельцев коммерческих иллюзионов, предоставлявших за меньшую плату более занимательное зрелище. Весной 1898 года демонстрация фильмов в Соляном городке в Петер-бурге прекратилась.

По сообщению украинского киноведа Г. Журова, другая ранняя попытка просветительного использования кинематографа имела место в Одессе в 1898 году. Одесский лекционный комитет для народных чтений ввел в свою учебную программу кинематограф «как средство привлечения слушателей на лекции». По-видимому, этот комитет вел просветительную работу с помощью кинематографа вплоть до 1907 года, когда он был ликвидирован распоряжением одесского градоначальника Толмачева, увидевшего в его деятельности «крамолу».

В те же годы кинематограф привлек внимание и преподавателей средней школы. На первом съезде преподавателей естественной истории Москвы в 1902 году был заслушан специальный доклад об использовании кинематографа как наглядного пособия по естествознанию. Докладчик - учитель П. Богодаров очень верно определил достоинства кинематографа как наглядного пособия и призвал немедленно кинофицировать школы.

Разумеется, это предложение было в то время совершенно нереально. Царское правительство расходовало на нужды народного просвещения ничтожную часть бюджета, и тех средств, которые предоставлялись школам, недоставало даже на то, чтобы оснастить их простейшими пособиями, а не то что кинопроекторами и кинофильмами. Кроме того, в то время, вплоть до 1905-1907 годов, в России кинопроекторы и киноленты не продавались, их надо было закупать за границей.

Поэтому в России вплоть до 1907-1908 годов имели место только единичные попытки просветительного использования кинематографа, хотя общественность отлично понимала значение кино в деле внешкольного образования и школьного обучения. Только когда в Москве и Петербурге началась продажа киноаппаратуры и в стране открылись конторы по прокату кино-лент, появились очень ограниченные возможности для развития просветительного кинематографа.

Возникновение системы проката усилило конкурентную борьбу между фабрикантами лент и заставило обращать больше внимания на их содержание и исполнение. Кинематограф из балаган-ного зрелища, каким он был в первое десятилетие своего существования, начал превращаться в зрелище более высокого класса. Киносеть стала стремительно увеличиваться, главным образом за счет стационарных иллюзионов. Интерес зрителей к кинематографу резко увеличился.

Все это вновь привлекло к кинематографу общественное внимание. Кинематограф опять, как в момент своего появления, стал «злобой дня». Газеты начали печатать беседы с писателями, артистами, деятелями науки о настоящем и будущем кинематографа. И вопрос о его просвети-тельном использовании снова приобрел актуальность.

Нет нужды приводить многочисленные и далеко не всегда интересные рассуждения о кинематографе и его просветительном и научном значении, которые помещались в газетах и журналах в 1908-1914 годах. Однако некоторые из них сыграли известную роль в развитии просветительского и научного кинематографа либо потому, что принадлежали выдающимся представителям общественной мысли, к которым прислушивалась вся страна, либо потому, что содержали практически полезные соображения.

К числу первых из этих высказываний относится забытая сейчас беседа академика И. Павло-ва, которую он дал сотруднику «Петербургской газеты». Вот ее текст: «Мысль о применении кинематографа в медицине может на первый взгляд показаться странной, однако на деле это далеко не так. Еще в 1906 году на съезде физиологов на экране довольно значительных размеров было показано движение кишок. Такое демонстрирование имеет огромное познавательное значе-ние, не говоря уже о том, что благодаря кинематографу обнаруживается биение сердца и все те функции человеческих внутренностей, которые невидимы. Во всяком случае, будущее кинемато-графа в применении к медицине, по-моему, обеспечено».

Этот текст, изложенный малокультурным репортером, конечно, неточно передает высказыва-ние ученого. Однако несомненно то, что академик И. Павлов сумел очень рано оценить значение кино как средства фиксации научных наблюдений.

В защиту кинематографа от его хулителей выступили не только другие ученые (так, например, известный петербургский профессор офтальмолог Л. Беллярминов разъяснял, что кинематограф безвреден для зрения), но и педагоги. За применение кинематографа как средства воспитания и образования высказывались влиятельные педагогические журналы: «Вестник воспитания» и «Для народного учителя», а также общая пресса, в том числе и провинциальная (газета «Уральская жизнь» и др.). Наконец, практика русского просветительного кинематографа довольно подробно освещалась в специальных кинематографических журналах 1907-1908 годов.

Внимание печати к просветительному кинематографу сыграло свою роль в его развитии. Однако почти всеми своими успехами он обязан педагогической общественности.

На первом общеземском съезде по народному образованию, состоявшемся в 1911 году, был заслушан доклад бывшего народного учителя Г. Федорова «Кинематограф, как фактор в развитии школьного обучения и внешкольного образования».

Показывая на примерах огромный интерес деревенского зрителя к кинематографу, докладчик развернул перед участниками съезда очень конкретную и методически тщательно продуманную программу устройства передвижных кинематографов в уездных земствах. Федоров утверждал, что время проекционного фонаря безвозвратно ушло в прошлое и что он повсеместно должен быть заменен кинематографическим проектором. Исходя из этого, Федоров выдвигал идею оборудо-вания в каждом уезде передвижной киноустановки, что должно было обойтись, по его подсчетам, в 2-3 тысячи рублей.

В своих решениях съезд одобрил предложения Федорова и указал на желательность устройства передвижного кинематографа в каждом уездном земстве.

Но как ни скромна была выдвинутая Федоровым программа сплошной кинофикации деревни (по одной передвижке на уезд!), она не могла быть осуществлена в царской России. Земства из своих обычно весьма скудных средств не могли выделить ассигнования на устройство и эксплуатацию передвижных кинематографов: рассчитывать же на правительственную помощь не приходилось. Только в 1913-1914 годах просветительный кинематограф начал проникать в отдельные уезды.

Однако педагогическая общественность продолжала бороться за применение кинематографа. Через год после общеземского съезда вопрос о кинофикации школ вновь обсуждался, на сей раз на первом съезде деятелей по народному образованию города Москвы.

Этот съезд также положительно оценил значение кинематографа и признал желательным проведение учебных кинематографических сеансов для учащихся народных училищ.

Наконец еще через год просветительным и учебным кинематографом занялся I Всероссийский съезд по народному образованию. Об отношении съезда к кинематографу говорится в резолюциях двух секций съезда. Так как резолюция третьей секции (земской) фактически повторяет резолюцию общеземского съезда по докладу Г. Федорова, то мы воздержимся от ее цитирования. Резолюция же второй секции представляет для нас интерес, так как содержит развернутую характеристику кинематографа и его влияния на зрителей: «37. О кинематографе. 1. Научный кинематограф должен быть признан учебным пособием, способствующим наглядности обучения и расширению кругозора учащихся. 2. Программы сеансов должны вырабатываться в связи с курсом, и к организации кинематографа должны привлекаться учащиеся. 3. Ввиду технических недостатков кинематографа сеансы не должны быть слишком длинными и частыми. 4. Необхо-димо создание центральных и местных складов хорошо подобранных кинематографических лент, по образцу подвижных музеев. 5. Ввиду все усиливающегося развращающего влияния уличного кинематографа кроме школьных сеансов необходимо устройство внешкольных кинематографи-ческих детских сеансов и борьба с этим влиянием путем распространения в широкой публике мысли о пошлости существующего кинематографического репертуара».

Мы привели здесь решения только двух съездов о кинематографии. Между тем вопрос о кинематографе обсуждался и на многих других съездах, вплоть до VII Всероссийского съезда пчеловодов и I Всероссийского съезда вегетарианцев. Заметим попутно, что пчеловоды одобрили кинематограф, признав его «полезным средством при ведении курсов и чтений по пчеловодству», а вегетарианцы, напротив, всячески его поносили утверждая, что он «льет яд в душу подрастаю-щего поколения», так как показывает «картины всевозможных жестокостей, убийств, охоты, поединков».

Если вся прогрессивная общественность боролась за некоммерческий просветительный кинематограф, то силы реакции выступали против него. Сеансы просветительного кинематографа находились под тройным надзором: органов просвещения, полиции и церкви; фильмы, содержание которых могло навести зрителей на «крамольные» мысли, либо запрещались, либо преследовались реакционной прессой (так это было с xpoникой, изображавшей голод в Поволжье, и игровыми картинами, посвященными крестьянской реформе 1861 г.). Наконец, правительствен-ные субсидии на приобретение проекторов и лент к ним выдавались в исключительных случаях и в ничтожных размерах. Вместе с тем, препятствуя развитию просветительного кинематографа, царское правительство и монархические организации сами старались использовать кинематограф в целях реакционной пропаганды.

По cообщению кинематографической печати, «Союз Михаила архангела» (т.е. пресловутая «черная сотня») в 1908 году попытался заняться кинематографом, чтобы с его помощью натравли-вать одни народы страны на другие. Для этого «союзники» стали подыскивать кинопромышлен-ника, который взялся бы изготовить по их заказу черносотенные ленты, и театровладельцев, которые согласились бы такие ленты демонстрировать на экране.

Затея «черной сотни» не удалась - не нашлось ни кинофабриканта, ни театровладельцев, которые согласились бы иметь с ней дело. Вообще следует подчеркнуть, что при всех своих недостатках дореволюционный русский кинематограф, в отличие, скажем, от американского или английского, не унизил себя натравливанием одних национальных групп на другие, коренного населения на «инородцев».

Только отдельные немногочисленные фильмы служили делу монархической пропаганды или «разъяснения» политики царского правительства. К их числу относились некоторые фильмы на исторические темы: «Жизнь за царя», «Воцарение дома Романовых», «Трехсотлетие царствования дома Романовых» и др. Кроме того, непосредственно на деньги правительства и по его заказу выпускались учебные фильмы для обучения солдат и сельскохозяйственные картины, пропа-гандирующие столыпинскую систему «отрубов» и переселение безземельных крестьян в Сибирь.