ЗАКЛЮЧЕНИЕ

После смерти Ленина в рядах большевистской партии шла длительная борьба между лидерами по основным вопросам внутренней и внешней политики СССР. Она отражала различие в подходах среди большевистских вождей к проблемам и перспективам социалистического строительства. Однако коренных разногласий по существенным вопросам реально не существовало. Расхождения касались, прежде всего, не программы, а методов ее реализации. В этом смысле взаимные обвинения противоборствующих сторон, самое «страшное» из которых - в отходе от марксизма, полностью надуманы.

Сам предмет споров в рядах большевистской партии находился в рамках «социалистического выбора», в его марксистской интерпретации. Этот факт существенно сужал вектор противоположности взглядов, был непреодолимым барьером на пути трансформации идейно-тактических расхождений в концептуально-идеологические. Воззрения всех лидеров не выходили за рамки единой марксистско-ленинской доктрины. В вопросах о диктатуре пролетариата, роли партии в советском государстве, о классах, в отношении к частной собственности и т.п. все лидеры ВКП(б) были едины. Эти проблемы, как и более частные вопросы теории и практики революционной власти, не «всплывали» ни разу за всю историю внутрипартийной борьбы

1923-1927 гг. даже как прикрытие всевозможных политических комбинаций.

В ходе событий 1923-1927 гг. кардинальным образом меняются характер и содержание внутрипартийных дискуссий. Из средства выработки адекватного новым общественным требованиям политического курса они превратились в идеологическое прикрытие политических расправ с оппонентами, стали мощным орудием во внутрипартийной борьбе. Следовательно, изменились приемы и методы, использовавшиеся в ходе таких дискуссий. Стремление разобраться по существу, товарищеская полемика были полностью вытеснены всевозможными идеологическими амальгамами и фальсификациями, сопровождаемыми интригами, угрозами и оскорблениями. Основной принцип ведения спора стал заключаться не в критике идей оппонента, а в ожесточенной критике самого оппонента. Естественно, что при таком положении взгляды и программы лидеров большевиков, а также их эволюция зависели не только от конкретной социально-экономической и политической обстановки. Изменения ситуации в СССР или за его пределами нередко служили больше удобным формальным поводом для выдвижения новых лозунгов и задач, чем объективной причиной их провозглашения.

Политические разногласия противоборствующих сторон сознательно ужесточались и увеличивались ради их противопоставления. Такая позиция нередко вступала в противоречие с объективным положением в стране, что пагубно сказывалось на практике. (Игнорирование Сталиным в 1923-1925 гг. предложений оппозиции в духе плавной коррекции НЭПа стало одной из главных причин его резкого свертывания в 1929-1930 гг.).

Все это говорит о борьбе за политическое лидерство, развернувшейся в партии после отхода от руководства ею Ленина. Наличие общепризнанного лидера позволяло до определенного времени сдерживать амбиции большевистской верхушки, сглаживать последствия их натянутых личных взаимоотношений (в первую очередь, между Сталиным и Троцким). Нельзя упрекать лидеров ВКП(б) в абсолютной беспринципности, в борьбе ради личных интересов и т.п. Идейно вожди партии оставались большевиками. Весь вопрос в том, что субъективный фактор политической борьбы («под чьим флагом» строить социализм в СССР) сыграл в ней доминирующую роль. Субъективно лидеры большевизма (особенно, Сталин), помня ленинское предостережение о расколе, стремились его избежать: сплотить партию, но... «под своим знаменем». Нельзя забывать и о той всеобъемлющей роли, какую играли в те годы партия, государство. При таком раскладе цена малейшей ошибки высшего руководства резко возрастала. Каждый из партийных лидеров стремился избежать подобного, отождествляя при этом с ошибочной линию своих оппонентов.

Основной вывод нашего исследования заключается в том, что незначительные идейные разногласия, имевшие место в 1923–1927 гг. между большевистскими лидерами, не соответствовали ожесточенной, разрушительной по своим последствиям борьбе как способу их разрешения. Данное противоречие очень сильно повлияло на идеологические дискуссии, и взгляды лидеров, деформировав их самым серьезным образом.

Политическое противоборство возникло на перепутье, в переломный для партии и страны момент. Ни в марксизме, ни у Ленина не было готовых ответов. Большевизм никогда не был единым в идейном плане. И если раньше авторитет и политическое чутье Ленина нивелировали всевозможные идейные колебания в партии, то в 20-е годы XX в. такой цементирующей силы не оказалось. Трудности социально-экономического развития вследствие тяжелого наследия войны и новизны решаемых задач, а также нестабильная внешнеполитическая обстановка обусловили потенциальную альтернативность (в рамках одной общественно-политической системы) направлений дальнейшего развития, а также (и, по-видимому, прежде всего) методов достижения поставленных целей. Отсюда объективно проистекали различия во взглядах лидеров партии по основным вопросам внутренней и внешней политики, их идейные дискуссии и столкновения. Идейное противоборство вытекало и из самой сущности марксистского диалектического учения.

А любая идейная борьба чаще всего сопряжена с борьбой политической, с борьбой за власть, так как лидер партии имеет больше возможностей для осуществления своей программы. В свою очередь, борьба за политическое лидерство обычно облекается в форму теоретических столкновений и дискуссий. Кроме того, политиков, борющихся только за идею, с «непоколебимыми» принципами вообще практически не бывает.

Деформированный характер внутрипартийных отношений детерминировался и в корне неверным постулатом, который был на вооружении у всех вождей: кто ближе к Ленину - тот прав. (Кстати, сам Ленин по отношению к Марксу так себя никогда не ставил.) Поэтому все основные идейные дискуссии 1923-1927 годов имели крайне незначительный практический результат. Политика 20-х годов XX в. строилась на старых, ленинских теоретических наработках, в которые ничего по-настоящему нового, важного в свете постоянно менявшейся обстановки, соратники Ленина, несмотря на все усилия, так и не внесли. Таким образом, уже к середине 20-х годов XX в. в партийно-теоретической мысли принцип догматизма стал доминирующим. Вместо разумного применения теоретических положений на практике, в частных вопросах частности возводились в ранг теоретических положений. В подобных условиях лидеры партии не имели возможностей для выработки общей, сбалансированной концепции будущего развития СССР.

Непримиримый характер внутрипартийной борьбы объясняется и тем, что все лидеры большевиков не имели реального опыта строительства социализма и стремились при этом подогнать жизненные процессы под собственные идеологические схемы. У всех них был накоплен только один опыт - опыт Гражданской войны. Методы силового решения сложных проблем, жесткие формы борьбы со своими политическими противниками (меньшевиками, эсерами и пр.) автоматически были перенесены во внутрипартийные отношения.

Борьба сделала невозможным существование какого-либо плюрализма в рамках правящей партии. Партия «снизу доверху» прониклась ущербной теорией о том, что каждый ее член, высказывающий мнение, отличное от «генеральной линии», персонифицированной в лице вождя (ЦК, Политбюро) - оппортунист, враг, а значит, в борьбе с ним допустимы все (или пока, почти все) средства. Отсюда до политического террора 30-х годов XX в. оставался один шаг.

Совокупность всех этих факторов (большевистская непримиримость и идейный догматизм, помноженные на острое личное соперничество) уже к концу 20-х годов XX в. принципиально изменили партийный режим, советский общественный строй не путем сознательной ревизии марксизма, а в процессе практического осуществления концепции построения социализма.

Наконец, события 1923-1927 гг. в СССР стали, своего рода, эталоном решения внутрипартийных вопросов для подавляющего большинства коммунистических, рабочих партий XX века, в особенности - правящих. Внутрипартийная борьба, проходившая по известному сценарию, обескровила их, став (так же, как и для КПСС) одной из основных причин их исторического поражения.