Взгляд эмиграции на внутрипартийное противостояние в СССР

Оценки русской эмиграцией политической борьбы в большевистской партии 20-х годов

XX в., несомненно, представляют научный интерес. Во-первых, «антисоветская карта» была одним из козырей в противостоянии в «верхах» ВКП(б). Обе противоборствующие стороны (сталинцы - особенно) обвиняли своих оппонентов в тождественности или, в лучшем случае, близости их взглядов, предложений, концепций с идеями противников Советской власти; в том, что они своими выступлениями и действиями «льют воду на мельницу врагов». Во-вторых, взгляд «со стороны» поможет ярче высветить скрытые пружины противостояния в партии большевиков, четче выделить спектр предпосылок ее породивших...

В «Письме к съезду» Ленин с тревогой замечал: «...Конечно, белогвардеец в «Русской

мысли» ... был прав, когда, во-первых, ставил ставку по отношению к игре против Советской России на раскол нашей партии и когда, во-вторых, ставил ставку для этого раскола на серьезнейшие разногласия в партии». Еще до начала открытой борьбы за власть (а под «серьезнейшими разногласиями» Ленин понимал личные отношения, соперничество «вождей») такая борьба рассматривалась не только как «детонатор» активизации всех антибольшевистских сил, но и в качестве движущей силы саморазложения коммунистического режима.

Действительно, умеренная антисоветская оппозиция (прежде всего, в лице меньшевиков и эсеров) с радостью восприняла появление оппозиции, расколы в РКП(б) как фактор ликвидации коммунистической диктатуры.

«Будем благодарны оппозиции за то, что она так красочно нарисовала картину ужасающей моральной клоаки, которая именуется РКП... Будем ей благодарны за то, что ее работа облегчает дело всех тех, кто в свержении советской власти видит задачу социалистической партии». Ликвидация большевистской диктатуры началась. Она составляет содержание нового фазиса русской революции, который отмечен непрерывными кризисами внутри диктаторствующей партии и, вероятно, в недалеком будущем породит и ряд политических кризисов в стране. Таков лейтмотив рассуждений противников Советов.

Однако совершенно неверным было бы утверждать, что русские социалисты поддерживали большевистскую оппозицию. В ее деятельности они принимали сам факт развязывания (а точнее - оглашения) ею внутриполитической борьбы, а также требования внутрипартийной демократии, которые, помимо воли вождей оппозиции (что деятели эмиграции неоднократно подчеркивали), должны расшатать устои большевистской власти. При этом меньшевики и эсеры не обнаруживали ни малейшей склонности ориентироваться на внутрибольшевистское меньшинство. Главный «грех» оппозиции - сохранение идеологических форм большевизма: призывы к демократии исключительно внутри партии, утопичная экономическая платформа.

Одновременно социал-демократы хвалили Центральный Комитет ВКП(б) за «экономический реализм, уступки крестьянству, фактический отказ от коминтерновских утопий». Суть успехов правящего большинства трактовалась следующим образом: Сталин может торжествовать победу капиталистического реализма над коммунистическим утопизмом, победу мужика над Коминтерном, победу жизни над начетничеством.

Вообще «нэповская» экономическая политика, проводившаяся большевистским ЦК (особенно, в 1925 г.) и интерпретировавшаяся противниками коммунизма как «курс на кулака», «курс на укрепление капиталистического хозяйства», приветствовалась. Не случайно, что многие меньшевики, работавшие в середине 20-х годов в советских хозяйственных органах, хотя и не испытывали симпатий к Сталину, выступали против оппозиции.

Но и о просталинских настроениях в левоэмигрантских кругах говорить абсолютно безосновательно. При всем одобрении экономических мероприятий, проводимых сталинско-бухаринской группой, указывалось, что сочетание экономического либерализма и однопартийной диктатуры - это термидор, который логически ведет к бонапартизму. Квинтэссенцию меньшевистского отношения к борьбе в ЦК ВКП(б) можно выразить следующей цитатой: «На (XIV – Прим. авт.) съезде сталинская клика победила клику зиновьевскую. Но и побежденным, и победителям одинаково нанесена неизлечимая рана. Вся партия в целом поколеблена в своей устойчивости». Все «симпатии» «Социалистического вестника» в данном фрагменте на поверхности.

Хорошо информированные о закулисных интригах среди большевистской верхушки, социалисты в общем верно оценивали характер внутрипартийной борьбы, ее причины, возможности противоборствующих сторон. Касаясь соотношения сил, один из лидеров РСДРП, Абрамович отмечал, что оппозиция не может победить уже по одному тому, что сама не знает, чего хочет, что у нее нет никакой положительной, творческой программы. Сильные в своей критике, непоколебимые, когда вскрывают «оборотную сторону» «безраздельной диктатуры» и «монополии легальности», оппозиционеры начинают беспомощно лепетать и произносить нечленораздельные звуки, когда твердокаменные «аппаратчики» начинают спрашивать об их положительных требованиях.

Вопрос об идейных разногласиях в ВКП(б) также поднимался на страницах левоэмигрантской печати. Приветствуя идеологические трения среди большевистских лидеров, которые вели к более быстрому и глубокому ослаблению партии, нежели чисто организационные склоки, одновременно, социалисты отмечали, что все лидеры ВКП(б) строят свои концепции, исходя исключительно из большевистской идеологии. А ожесточенный характер противостояния объясняли не идейной поляризацией сторон, а борьбой за партийно-государственную власть. По мнению эмигрантских кругов, большевики всех окрасок - и большинство, и оппозиция, - несмотря на глубокую непримиримость, все же объединены еще общностью основ миросозерцания и одинаково исповедывают символ веры коммунизма; идейно-программные разногласия, раздирающие большевизм, вызываются лишь различной оценкой, с точки зрения коммунистической идеологии и определяемых ею целей, тех условий, которые сложились в России.

Объективное в целом освещение внутриполитических коллизий в СССР эсеро-меньшевистская печать порой «разбавляла» непроверенными фактами, слухами и явными небылицами. Так, на протяжении второй половины 1925 г. в «Социалистическом вестнике» регулярно публиковались сообщения о том, что Троцкий вошел «третьим» в сталинско-бухаринский «дуумвират», постепенно возвращает себе былую власть и вскоре заменит Дзержинского на посту председателя ВСНХ.

В отличие от меньшевиков и эсеров, сменовеховцы рассматривали НЭП как термидор, обусловленный объективными причинами, который всецело ими одобрялся. Внутрипартийные отношения большевиков разрабатывались в контексте этого «перерождения». Отсюда - поддержка «правильных» действий Сталина и Бухарина, которые, конечно, несознательно, но бесповоротно толкают страну на новый путь развития. Устрялов осенью 1926 г. прямо заключал, что сменовеховцы сейчас не только «против Зиновьева», но и определенно «за Сталина».

В правоэмигрантских кругах тема внутрипартийной борьбы в СССР разрабатывалась менее основательно. Лидеры правой эмиграции в своих построениях не придавали ей решающего значения. Они не солидаризировались с социалистами в том, что это соперничество послужит одной из главных причин краха большевизма, и не разделяли энтузиазма устряловцев на предмет мирного и безболезненного, внутреннего перерождения Советов. Белогвардейцы - от Милюкова до Струве - больше ориентировались на борьбу с Советской властью извне (будь то антисоветские выступления в самом СССР, будь то вооруженное вмешательство из-за рубежа).

Тем не менее, печать изобиловала информацией и оценками внутрипартийной коллизии в СССР. «...Советчина приближается к своему неизбежному концу... Внутренние раздоры в коммунистической партии вскрыли полное крушение ... псевдо-марксистской идеологии, известной под наименованием «ленинизма»...». Внутрипартийное соперничество, а также НЭП, хотят того большевики или нет, неминуемо ведут к «размагничиванию» партии, ее краху. При анализе непосредственной механики борьбы в ВКП(б) белая эмиграция была настроена более пессимистично. Все то, что происходит у большевиков - это мелкие личностные дрязги, тактические увертки, борьба за власть. В правых кругах отрицалась возможность окончательного раскола большевистских «верхов» и, тем более крутых мер по отношению к оппозиции: Сталин хорошо помнит уроки Французской революции и знает, к чему приведут репрессии против своих соратников.

Правая эмиграция освещала события в Советском Союзе непоследовательно и противоречиво. Мысли о внутреннем, идейном единстве всех большевиков, поверхностном характере их борьбы переплетались с явными домыслами о расстреле в начале 1925 г. восьми военнослужащих московского гарнизона за отказ участвовать в антитроцкистской демонстрации и т.п.

В конце 1927 г. в западной буржуазной прессе распространились выдержки из т.н. «статей Сталина», где говорилось о примирении Советской власти с православной церковью, возвращении зарубежным капиталистам нефтяных владений в СССР, отказе от мировой революции. Сталин решительно отмежевался от этих фальсификаций. Примечательны направленность подложных статей и их временной контекст, в силу чего Сталин был вынужден официально опровергать зарубежные источники.

Партийные склоки внушали надежды и уверенность и внутренним противникам Советов. В сознании зажиточных крестьян вырисовывалась такая картина: «По священному писанию в

1927 году обязательно должна быть война, которая охватит весь мир, этой войной будут уничтожены все неверующие, в том числе и красные <...> теперь легко сшибить большевиков потому, что партия раскололась на два лагеря, к тому же вожди умирают, или их бьют, как в Польше полпреда Войкова...».

На основании приведенных источников мы можем опровергнуть еще один миф (активно внедрявшийся в сознание членов партии) внутрипартийной борьбы - о сходстве взглядов одной из противоборствующих сторон с контрреволюционерами, ориентации противников Советской республики на одну из противоборствующих группировок.

Враги большевизма положительно оценивали и политику уступок крестьянству, проводимую правящим большинством, и требования оппозиции о расширении внутрипартийной демократии, считая, что и то, и другое объективно ведет к разложению и гибели коммунизма. Похвала и в адрес ЦК, и в адрес оппозиции обусловливалась конъюнктурными соображениями, стратегической целью ликвидации коммунистического режима в СССР. В этом и заключается смысл отдельных, фрагментарных совпадений в позициях антисоветской эмиграции и той или иной противоборствующей большевистской фракции. Ни о какой программной, идейной близости не может быть и речи!

Лидеры русской эмиграции усматривали для себя огромное значение в самом процессе политических склок в ВКП(б) как факторе ослабления и низвержения партии. Неоспоримые достоинства этого процесса и механизм его использования прекрасно описал один из кадетских лидеров - Маклаков. «Но рядом с этими убежденными коммунистами (оппозицией - С.Ч.) пошли все те, которые разочаровались уже в интегральном коммунизме, которые хотели бы гораздо скорее, чем это делала знаменитая «тройка» (Сталин, Зиновьев, Каменев. Письмо Маклакова датировано февралем 1925 года. – Прим. авт.), переходить на буржуазные рельсы; все эти люди, не имея общей определенной программы, или, по крайней мере, не решаясь ее защищать, спрятались под формальный флаг демократизма. Все эти люди отлично понимают, что когда им дадут высказаться, то с прежним коммунизмом будет покончено, и не могли не нарадоваться, что Троцкий вместе с ними. Наконец, все недовольные тем, что делается в России, господством коммунистической партии, советским режимом, словом, все те, которые радовались всякому расколу и непорядку в среде господствующего меньшинства <...> вся настоящая контрреволюция, которая бы повесила Троцкого на другой день после его успеха, все-таки ... стала за него тогда, когда он выступал как враг их общего дела».

Противники большевизма, в большинстве своем, не питали особых иллюзий относительно трансформации партийной идеологии как одного из последствий борьбы в партии. Все лидеры большевизма, по их мнению, одинаково привержены ленинской доктрине, а их борьба между собой была обусловлена, в первую очередь, личными мотивами. Уже по окончании внутрипартийной смуты один из наиболее проницательных и непредвзятых философов и публицистов русской эмиграции - Федотов отмечал, что разведенные борьбой «по разные стороны баррикад» вожди большевиков сохраняли (в то время) верность своей идеологии. «По-видимому, Сталин и Троцкий оказались единственными из стаи Ленина, которые не пожелали «гнить». Их не прельщало превращение в демократических министров или в национальных героев революционной России. Они одни предпочли бы смерть бесславию термидора».

Несмотря на преувеличение степени разложения и отрицательных последствий раскола в ВКП(б), противники большевиков оказались правы. Внутрипартийная борьба и особенно ее последствия (генезис тоталитаризма) стали одной из причин краха коммунистической партии, хотя и происшедшего значительно позже и в иной форме, нежели это прогнозировалось антиподами коммунизма.