Споры в большевистском руководстве вокруг проблемы перерождения партии

Летом 1927 г. особую остроту приобрела проблема термидора. Что понимать под термидором? Возможно ли в СССР такое явление? Что можно считать отправной точкой в процессе перерождения? Сразу подчеркнем, все эти вопросы теории и практики создания социалистической модели общества не были предметом идейной дискуссии, а одним из обвинительно-обличительных аргументов в политической борьбе. Несмотря на определенные «разночтения» в трактовке термидора, нельзя говорить о сколько-нибудь значительных разногласиях в партии по этому вопросу.

Еще со времени «сменовеховской» статьи Устрялова, предрекавшего российской революции ее внутреннее поражение (1921 г.), Ленин со всей серьезностью подошел к «термидорианству», считая его возможным, указывая на то, что здесь «враг говорит классовую правду». В своих рассуждениях Ленин не разделяет «буржуазного перерождения» (под влиянием внешнего фактора) и перерождения «чисто термидорианского» (внутренняя «мутация» революционной партии). Основатель большевизма вообще не заострял свое внимание на дальнейшей разработке и анализе теории термидора, а рассматривал это явление в контексте своих размышлений о вероятных причинах и условиях краха большевизма и Советской власти. Понимая под таковыми имманентные противоречия НЭПа, преобладание мелкобуржуазных слоев населения, техническую отсталость, партийно-государственный бюрократизм, опасность раскола партии и враждебное внешнее окружение, не вникая в «цепочку» промежуточных экономико-политических подвижек, Ленин в целом отождествлял термидор с его последней стадией - окончательной гибелью революции. При этом он подходил к данному вопросу практически, избегая голых, формальных аналогий с Великой Французской революцией.

Троцкий в «Новом курсе» рассуждал о бюрократическом перерождении партии, которое является «мостиком» к перерождению буржуазному. В этом смысле опасность исходит не от самой партии и даже не от ее «верхов», а от бюрократического аппарата государства. Поэтому главное для партии - не подпасть под влияние неподходящего государственного аппарата. Преодоление бюрократизма, зажима внутрипартийной демократии лежит на пути замены «оказенившихся» старых кадров молодыми партийцами. Такова сумма еще несколько сумбурных и противоречивых, явно отдающих жаром политической борьбы мыслей Троцкого на тот период. Но примечательно, что уже тогда он сумел разглядеть и, по крайней мере, обозначить особенность «перерождения по-советски»: не экономический и идеологический оппортунизм, а сдвиги политического свойства!

Другие лидеры партии обнаруживали «классическое» понимание термидора, то есть, по сути, проводили аналогии с событиями и процессами мирового революционного прошлого. Сталин под перерождением понимал потерю внутри страны и на международной арене социалистической перспективы и так же, как Троцкий, рассуждал об опасности падения партийного руководства в смысле его поглощения государственно-бюрократическим аппаратом. Зиновьев в статье «Философия эпохи» - развернутой полемике с Устряловым - связывал возможность перерождения с объективной обстановкой, заложенной в НЭПе.

Мыслям и высказываниям всех большевистских вождей в 1923-1925 гг. присущи общие черты. Во-первых, при всех «но» признавалась возможность, но отвергалась реальность внутрипартийного перерождения. Во-вторых, несмотря на завуалированные «кивки» и намеки, лидеры противоборствующих групп пока не обвиняли своих противников в перерождении.

Несмотря на это, уже на XIV съезде высказывания и статьи оппозиционеров преподносились в ложном духе. «Почитайте внимательно «Философию эпохи» тов. Зиновьева, - говорил

Каганович, - там вы найдете метко, искусно, литераторски составленные цитаты, такие, что даже сразу не поймешь... Как будто об Устрялове речь идет, а на самом деле там стреляют по товарищу Бухарину, пытаются показать, что есть перерождение».

В 1926 г. вожди оппозиционных сил признавались в мыслях о термидорианстве лидеров ЦК уже не только во время частных разговоров и собраний в узком кругу, но и в относительно широких партийных кругах. Между тем, ни в «Заявлении 13-ти», предоставленном июльскому (1926 г.) объединенному пленуму ЦК и ЦКК, ни на самом пленуме не содержалось ни одного термина, созвучного с термидором. «Перерождение», имевшееся на вооружении в лексиконе оппозиции 1923-1924 гг. было смягчено на «бюрократические извращения партийного аппарата». Только осенью 1926 г., во время XV партконференции, партийная масса услышала, наконец, с высокой трибуны (из уст Бухарина), что есть товарищи, обвиняющие партию в том, что «она встала на путь термидора». Оппозиция же этот вопрос попросту обошла.

В «Заявлении 83-х» (май 1927 г.) троцкисты вновь обращаются к термидорианству. В этом документе они не обвиняли ЦК в этом грехе прямо, но уже явно звучала мысль о том, что партийная политика объективно ведет к торжеству устряловщины (под которой оппозиция и понимала, собственно, перерождение). «Вся наша партийная политика страдает от курса направо. Если подготовляемый теперь новый удар налево, по оппозиции, будет нанесен, это окончательно развяжет руки правым, непролетарским и антипролетарским элементам, отчасти в нашей собственной партии, а главным образом - за ее пределами. Удар по левым будет иметь своим неизбежным последствием торжество устряловщины. Такого удара по оппозиции давно требует Устрялов во имя неонэпа. <...> Самодовольные администраторы, равняющиеся по начальству чиновники, мелкие буржуа, дорвавшиеся до командных постов и высокомерно глядящие на массу, все тверже чувствуют почву под ногами и все выше поднимают голову. Это все элементы неонэпа. За ними стоит устряловец-спец, а в следующем ряду нэпман и кулак под фирмой крепкого мужика. Вот откуда надвигается подлинная опасность».

Лишь в июне 1927 г. в речи на заседании ЦКК в ответ на угрозы террора по отношению к членам оппозиции, произнесенные ранее членом Президиума ЦКК Сольцом, Троцкий выступил с резким и развернутым обвинением ЦК в термидорианстве (подхватывая аналогию Сольца с Французской революцией). «Во время Великой Французской революции гильотинировали многих. И мы расстреляли многих. Но в Великой Французской революции было две больших главы, одна шла так (показывает вверх), а другая этак (вниз). Вот это надо понять. Когда глава шла так - вверх, французские якобинцы, тогдашние большевики, гильотинировали роялистов и жирондистов. И у нас такая большая глава была, когда и мы, оппозиционеры, вместе с вами расстреливали белогвардейцев и высылали жирондистов. А потом началась во Франции другая глава, когда французские устряловцы и полуустряловцы - термидорианцы и бонапартисты - из правых якобинцев - стали ссылать и расстреливать левых якобинцев - тогдашних большевиков. Я бы хотел, чтобы тов. Сольц продумал свою аналогию до конца и, прежде всего, себе самому сказал: по какой главе Сольц собирается нас расстреливать? (Шум в зале) <...> Я опасаюсь, тов. Сольц, что вы собираетесь нас расстреливать по устряловской, т.е. термидорианской главе».

В документе «Термидорианская опасность и оппозиция» Радек писал о социально-экономических корнях термидора, которыми, по его мнению, являются развитие производительных сил, независимо от их характера, проникновение в органы власти чуждых социальных элементов.

Таким образом, в вопросе о термидоре левая оппозиция прибегала к отождествлению процессов разных исторических эпох. Это было обусловлено, во-первых, началом деформации общественно-политических институтов в СССР, а значит, тенденции этих изменений могли прослеживаться только в общих чертах; а во-вторых, внутрипартийной борьбой, при которой простое уподобление своих оппонентов термидорианцам могло иметь определенный политический вес. Понятно, что такой подход не мог подвести к объяснению и устранению внутрипартийных коллапсов. Теоретические воззрения и практические действия сталинско-бухаринской группы «мелкобуржуазным», а все деформации партийно-государственного строительства были связаны отнюдь не со стремлением к «капиталистической реставрации». (Только в 30-е годы XX в. Троцкий пришел к более адекватному пониманию «советского термидора», что нашло наиболее полное отражение в его работе «Что такое СССР и куда он идет?» («Преданная революция»)).

Лидеры господствующей фракции были не в меньшей, если не в большей, степени адептами исторических категорий эпохи Великой Французской революции, нежели оппозиция.

«Термидор победил, и должен был победить во время Великой Французской революции потому, что у крупно-капиталистической буржуазии были в руках более крупные экономические козыри; она была представителем крупного производства <...> А как обстоит дело у нас? <...> Объясните мне, пожалуйста, на чьей стороне самый прогрессивный экономический принцип? Абсолютно нелепо, экономически неграмотно, толковать у нас о «термидоре»» (Бухарин).

Еще более поверхностно-демагогическим выглядело сталинское резюме. «Бонапартизм есть попытка навязать большинству волю меньшинства путем насилия. Бонапартизм есть захват власти в партии или стране меньшинством против большинства путем насилия». Спрашивается, какой же в СССР бонапартизм, когда сторонники ЦК - громадное большинство?! Связав воедино бонапартизм и перерождение (термидорианство), Сталин вообще уклонился от характеристики последнего, так как оно «не стоит анализа».