Позиция Троцкого в 1925 г.: компромисс ради реванша

Одним из «белых пятен» в истории внутрипартийной борьбы является период с января

1925 до апреля 1926 г. В этот период Троцкий не только отходит от политической борьбы, но и оказывает Сталину ряд важнейших услуг. Каковы были отношения между Сталиным и Троцким в обозначенный нами период? Никаких достоверных источников по данной проблеме практически нет. Все мелкие хозяйственные и личные просьбы Троцкого удовлетворялись.

Некоторыми фактами из взаимоотношений Сталина и Троцкого в тот период мы все же располагаем. Как мы уже знаем, Троцкий сохранил свое место в Политбюро на январском (1925 г.) пленуме исключительно благодаря поддержке Сталина и его окружения. В мае 1925 г. Троцкий становится одновременно членом Президиума ВСНХ (председателем научно-технического отдела и начальником электротехнического управления отдела ВСНХ) и председателем Главного концессионного комитета.

В письме членам ЦК и ЦКК РКП(б) от 23 октября 1923 г. Троцкий обратился к истории со статьей Ленина «Как нам реорганизовать Рабкрин?». Вот выдержка из этой статьи: «Как же, однако, отнеслось Политбюро к предложенному Лениным проекту реорганизации Рабкрина? Бухарин не решился печатать статью т. Ленина, который, со своей стороны, настаивал на ее немедленном помещении... На немедленно созванном по моему предложению Политбюро все присутствовавшие: тт. Сталин, Молотов, Куйбышев, Рыков, Калинин, Бухарин были не только против плана т. Ленина, но и против самого напечатания статьи... Ввиду настойчивых требований т. Ленина о том, чтобы статья была ему показана в напечатанном виде, т. Куйбышев ... предложил на указанном заседании Политбюро отпечатать в одном экземпляре специальный номер «Правды» со статьей т. Ленина для того, чтобы успокоить его, скрыв в то же время статью от партии...».

Летом 1925 г. Троцкий вдруг резко меняет свои взгляды. В статье же «По поводу книги Истмена «После смерти Ленина» (июль 1925 г.) Троцкий пишет прямо противоположное:

«Не менее ложным является утверждение Истмена, будто ЦК хотел замолчать (т.е. не напечатать) статью Ленина о Рабкрине...». Троцкий буквально разносит книгу американского журналиста Истмена, изобразившего ситуацию в РКП(б) в том же духе, что и сам Троцкий. Он встает теперь на совершенно иную позицию: никакого «ленинского завещания» не было, как не было и условий для раскола партии. Сразу после этого было решено печатать собрание сочинений Троцкого в

27 томах.

В 1925 г. Троцкий публично не выступал ни против брошенного Бухариным лозунга «обогащайтесь», который в корне противоречил его воззрениям, ни против дальнейшего «закручивания гаек» внутри партии Сталиным. И на XIV съезде ВКП(б) в разгар острейшей борьбы между Сталиным и «новой оппозицией» Троцкий также не выступал, сохранив желательный для Сталина нейтралитет. В январе 1926 г. Ворошилов прямо заявил, что Троцкий сохраняет свое место в Политбюро за «молчание» в 1925 году, особенно в момент острой борьбы на XIV съезде партии.

С чем же связаны такие поразительные изменения во взглядах и поведении Троцкого? Никакого улучшения планирования, а тем более расширения внутрипартийной демократии, за что он так ратовал в 1923-1924 гг., не произошло. Наоборот, в партии и стране происходили обратные процессы.

В зарубежной и отечественной историографии широко распространилась версия о том, что в 1925 г. между Сталиным и Троцким было заключено тайное соглашение. Сталин решил противопоставить Троцкого Зиновьеву и Каменеву, сыграв на их личной неприязни, поскольку в это время уже существовали серьезные разногласия между генсеком и его недавними союзниками по «тройке». Кроме того, Сталин боялся новых разоблачений со стороны Троцкого, касающихся уже его лично, поэтому он предложил Троцкому молчать в дальнейшем, а за это пообещал в скором времени пост председателя ВСНХ.

Публикации такого рода базируются, по-видимому, на письмах Серебрякова Сталину и Троцкого Серебрякову в марте - апреле 1926 г., а также на воспоминаниях одного из известных представителей оппозиции И.Я. Врачева. Источники ясно указывают: конфиденциальные переговоры между Сталиным и Троцким велись. Но об их характере информация отсутствует.

Сам Троцкий позднее так объяснял причины компромисса: «Поскольку вся руководящая группа оппозиции считала в то время нецелесообразным поднимать открытую политическую борьбу из-за частного вопроса об Истмене ... Во всяком случае, мое тогдашнее заявление об Истмене может быть понятно только, как составная часть тогдашней нашей линии на соглашение и на умиротворение». С одной стороны, Троцкий объяснял свое поведение соображениями партийной лояльности, с другой - фактически признал, что в 1925 г. борьба была прекращена из-за ее «нецелесообразности» в то время, то есть в тактических целях.

Мысль о том, что Троцкий пошел на сближение со Сталиным из-за стремления ценой уступок сохранить единство партии, опровергается всей предыдущей борьбой Троцкого, а также тем, что уже весной 1926 г. он опять начинает вести еще более жесткую и неприкрытую борьбу со сталинским большинством ЦК. Истинные взгляды Сталина и Троцкого по многим вопросам были схожи. Однако «союз 1925 года» нельзя объяснить и идейной близостью. И для одного, и для другого личные отношения и политические амбиции оставались приоритетными.

Вероятно, вторая часть признаний Троцкого ближе к истине. Публикации и выступления «трибуна революции» в тот период иллюстрируют его выжидание: что будет дальше. Скорей всего, внутренне он согласился (по крайней мере, на определенное время) на возврат к прежним отношениям в Политбюро, существовавшим до начала борьбы в партии, на своеобразный статус-кво, при котором он вновь будет «равным среди равных» в когорте партийно-государственных вождей. Отсюда - его отказ от защиты собственных взглядов, исключительная послушность, ценой которых Троцкий и надеялся достичь желаемого. В 1925 г. - начале 1926 г. Троцким движет одно: недоумение по поводу неопределенности и двусмысленности своего положения, граничившее подчас с апатией и безысходностью. Когда же надежды, искусно подаваемые Сталиным, сменились полным разочарованием в политике примирения, Троцкий вновь и на сей раз окончательно решил порвать с партийным большинством.

Вопрос о том, была ли между Сталиным и Троцким формальная договоренность, или Троцкий действовал самостоятельно, не является принципиальным. Пойдя на грубую фальсификацию истории РКП(б), отказавшись, по сути, от своих прежних взглядов, Троцкий наглядно продемонстрировал, что его борьба с большинством ЦК обусловливается, прежде всего, не серьезными идейными разногласиями и стремлением направить строительство социализма по более верному пути, а тактическими соображениями, стремлениями усилить собственное влияние в руководстве партии.

Но этот ход Троцкого оказался неудачным. Беспринципность дорого обошлась ему в будущем, на новом витке внутрипартийной драмы. Он практически потерял и без того незначительную поддержку в партийных «низах», а на октябрьском объединенном (1927 г.) пленуме ЦК и ЦКК, когда в последний раз обсуждался вопрос о публикации «завещания», Сталин, зачитав выдержку из статьи Троцкого в «Большевике», заявил: «Кажется, ясно? Это пишет Троцкий, а не кто-либо другой. На каком же основании теперь Троцкий, Зиновьев и Каменев блудят языком, утверждая, что партия и ее ЦК «скрывают» «завещание» Ленина?». Комментарии здесь, как говорится, излишни...

События 1923-1924 гг. ознаменовали собой начало внутрипартийной борьбы в РКП(б). Ее истоки просматриваются в натянутых взаимоотношениях (сложившихся ранее) и личных амбициях большевистских лидеров, а поводом к ней послужили болезнь и смерть Ленина - общепризнанного лидера партии.

Внешняя сторона борьбы заключалась в различном понимании лидерами партии (Сталиным, Каменевым, Зиновьевым, с одной стороны, и Троцким - с другой) проблем партийной жизни. Но разногласия были не только не глубокими, но и практически не затрагивали вопросов концептуального характера. В этом заключается главное отличие первого этапа борьбы от двух последующих. После принятия резолюции «О партстроительстве» (декабрь 1923 г.) даже незначительные идейные разногласия были, по сути дела, преодолены, однако внутрипартийная борьба только усилилась.

Главное обвинение в адрес оппозиции - обвинение во фракционной деятельности - на том этапе соперничества было надуманным. Наоборот, правящее большинство ЦК первым организовало свою фракцию. Требования расширения партийной демократии, звучавшие из уст деятелей оппозиции носили, преимущественно, популистско-пропагандистский характер, так как оппозиционеры тоже принимали участие в постепенной ликвидации и без того ограниченной внутрипартийной демократии.

В 1923-1924 гг. изменились методы и характер внутрипартийных дискуссий: личные обвинения, подмена предмета спора, беспринципность и нетерпимость, подтасовка фактов, угрозы - все это стало обычным делом.