Объединение оппозиционных сил

На апрельском (1926 г.) пленуме ЦК Троцкий впервые после года молчания выступил с развернутой критикой социально-экономической политики Сталина-Бухарина. Именно тогда наметился процесс сближения Троцкого и Зиновьева. При обсуждении доклада Рыкова о хозяйственной политике Троцкий предложил разработать планы более интенсивной индустриализации страны. Поправки Троцкого к резолюции Политбюро по вопросам хозяйственного строительства были поддержаны Пятаковым, Каменевым и Зиновьевым. Большинство ЦК отвергло эти поправки. В противовес «преувеличенным планам» Сталин в своей речи несколько раз возвращался к мысли о «предельно минимальном темпе развития индустрии, который необходим для победы социалистического строительства». Из такой установки выросли последующие обвинения троцкистов в «сверхиндустриализаии».

Именно на апрельском пленуме впервые прозвучали слова об оппозиционном блоке. Первым слово «блок», имея в виду схожесть не политической оценки, а экономических предложений Троцкого и Каменева, произнес Жданов. Затем уже в политическом плане о блоке сказал Сталин.

Одним из главнейших обвинений против оппозиции было обвинение ее большинством ЦК в попытках свертывания НЭПа и индустриализации за счет крестьянства. Недоверие Троцкого к крестьянству? Да, оно, несомненно, было. Но неменьшим оно было и у его главного противника - Сталина, который, в отличие от Бухарина, выступал за НЭП, преимущественно, ради своих политических комбинаций. Троцкистско-зиновьевская оппозиция выступала за более жесткую политику по отношению к зажиточным слоям деревни и за более быстрые темпы индустриализации, однако, требований отказа от НЭПа не выдвигала. Никаких антагонистических разногласий между Сталиным и оппозицией по данному вопросу объективно не существовало. Были лишь различные мнения о темпах и методах индустриализации.

Между апрельским пленумом ЦК (1926 г.) и июльским объединенным пленумом ЦК и ЦКК (1926 г.) произошло, своего рода, «разделение обязанностей»: если на первом пленуме борьба между правящим большинством и оппозицией разворачивалась по социально-экономической стратегии партии, то на втором - приоритет был отдан вопросам политическим. В письме Молотову, Рыкову, Бухарину и другим от 25 июня 1926 г. Сталин предлагал на предстоящем пленуме бить лидеров оппозиции по отдельности. Причем, Зиновьев, знакомый со сталинскими методами борьбы «изнутри», по мнению Сталина, еще опаснее Троцкого, а значит - его необходимо первым вывести из состава Политбюро. Сталин заранее спланировал сценарий июльского пленума ЦК, превращая его в политический спектакль.

На июльском пленуме произошло окончательное объединение левой оппозиции. Оппозиционный блок сплотил немалую часть старой партийной гвардии. В его составе находилось 7 из 12 членов ЦК, избранных на VII cъезде, 10 из 18 членов ЦК, избранных на

VIII съезде, 9 из 16 членов ЦК, избранных на IX съезде.

На этом пленуме 13 оппозиционных членов ЦК и ЦКК (Троцкий, Каменев, Зиновьев, Крупская, Пятаков, Евдокимов, Лашевич, Муралов и др.) представили «Заявление»

(т.н. «Заявление 13-ти»), в котором обвинили большинство ЦК и ЦКК в бюрократизме, дальнейшем наступлении на внутрипартийную демократию, отрыве от рядовых партийцев, от пролетариата. По мнению лидеров оппозиции, ленинская идея о ЦКК как независимом органе грубо нарушена. Центральная Контрольная Комиссия превратилась в административно-карательный орган и стала послушным орудием в руках Центрального Комитета. «Недовольные, несогласные или сомневающиеся боятся поднять голос на партийных собраниях. Партийная масса слышит только речь партийного начальства по одной и той же шпаргалке. Взаимная связь и доверие к руководству ослабевают. На собраниях царит казенщина и неизбежно с нею связанное безразличие... Все резолюции везде и всюду принимаются не иначе, как «единогласно». Все это только отражается на внутренней жизни партийных организаций. Члены партии боятся открыто высказывать свои наиболее заветные мысли, желания и требования».

На июльском пленуме лидеры оппозиции вновь поставили вопрос о публикации ленинского «Завещания» и выполнении содержавшегося в нем совета относительно Сталина. Снова авторитет Ленина становился разменной монетой во внутрипартийной борьбе.

Еще в начале 1926 г. Сталин повел кампанию за публикацию ленинских писем 1917 г. с критикой Каменева и Зиновьева. Им было инспирировано заявление, внесенное на апрельский пленум ЦК его десятью членами (Кагановичем, Кировым и др.) с требованием о рассылке членам ЦК и ЦКК письма Ленина от 18 октября 1917 г., где он характеризовал статью Каменева в «Новой жизни» как поступок «изменнический» и «штрейкбрехерский». По предложению Рыкова это заявление было направлено пленумом ЦК для рассмотрения в Политбюро.

Сразу после этого в Политбюро поступило три заявления, схожих по своему смыслу. В заявлении Троцкого подчеркивалась неправильность сепаратного использования некоторых неопубликованных писем Ленина при умалчивании о других. Троцкий предлагал собрать все неизвестные или недостаточно известные письма Ленина и передать их всем членам ЦК. В заявлении Каменева и Зиновьева отмечалось, что предложение о рассылке писем Ленина

1917 года представляет попытку пустить их в ход как орудие внутрипартийной борьбы. В этой связи они ставили вопрос и о других письмах Ленина, в частности, о письмах по национальному вопросу и о «Письме к съезду», с которыми были ознакомлены только делегаты XII и XIII съездов, да и то лишь на слух. Наконец, в заявлении Крупской подчеркивалось, что выборочная рассылка ленинских писем может дезориентировать новых членов ЦК и ЦКК, мало знавших Ленина лично и совершенно незнакомых с его оценкой ряда товарищей. Поэтому, если рассылать малоизвестные и неизвестные письма Ленина, то все целиком, «иначе рассылка будет носить характер, который весьма возмутил бы Владимира Ильича». Тем не менее, 15 апреля 1926 г. Политбюро приняло решение о рассылке ленинских писем о Каменеве и Зиновьеве членам ЦК.

На июльском пленуме Сталин был вынужден огласить «Письмо к съезду» и письма Ленина по национальному вопросу, и они попали в секретную стенограмму, которая печаталась для верхушки партийного аппарата. Пленум принял решение просить XV съезд отменить постановление XIII съезда о запрещении публикации «Письма к съезду» и затем опубликовать его в «Ленинском сборнике». Таким образом, Сталин получил санкцию на сокрытие, хотя бы и временное, до XV съезда, «Завещания» от партии, что было необходимо ему в период обострения внутрипартийной борьбы.

А на самом пленуме обсуждение «Завещания» протекало в накаленной до предела обстановке. После своего выступления на пленуме 20 июля 1926 г. от разрыва сердца скончался Дзержинский. Вообще, надо отметить, что с каждым новым заседанием Политбюро, с каждым следующим пленумом, съездом и т.п. обстановка становилась все более нездоровой. Заседания высших партийных органов постепенно теряли даже видимость товарищеской дискуссии. Пропагандистские декларации, взаимные оскорбления, обвинения, угрозы, бранные выкрики с мест - таким становился фон этих мероприятий.

На пленуме Зиновьев (так же, как и лидеры большинства) зачитал из последних ленинских работ лишь те места, которые ему были выгодны. На этом же пленуме он был выведен из состава Политбюро - как было заявлено, не из-за идеологических разногласий (их, мол, и с Троцким полно), а за связь с якобы вставшим на путь создания нелегальной организации Лашевичем. Поводом для этого послужил факт организации собрания оппозиционеров в подмосковном лесу, на котором с докладом, подвергавшим критике руководство ЦК, выступил последний. Лашевич был исключен из состава ЦК (первый случай применения 7-го пункта резолюции Х съезда РКП(б) «О единстве партии»), снят с поста зампреда Реввоенсовета и лишен на два года права вести ответственную партийную работу. В ответ на обвинения во фракционности оппозиция, напомнив о существовании в течение двух лет «семерки», указала, что подобная фракционная верхушка существует и после XIV съезда.

26 июля 1926 г. в президиум пленума было направлено письмо М. Ульяновой, где она писала о том, что Ленин очень ценил Сталина, больше, чем других деятелей партии, а размолвка между ними носила чисто личный характер. В архиве ЦК партии сохранилась содержащая проект этого письма записка Бухарина, из которой становится очевидным, что письмо было инспирировано. От словесной эквилибристики и мелкой подтасовки фактов в борьбе за власть стали все чаще прибегать к крупным фальсификациям...

Будет полезно почитать по теме: