Крах оппозиции

Подмена взглядов оппонентов, навешивание ярлыков – таким был стиль всех внутрипартийных «дискуссий». Ни о каком примирении в партии теперь не могло быть и речи, хотя попытки помирить две враждующие группировки по-прежнему предпринимались. Исходили они от видных коммунистов, которых условно можно назвать «третьей силой». Они могли быть в составе большинства ЦК или входить в оппозицию, могли вообще соблюдать нейтралитет; всех их объединяло одно: полная индифферентность к борьбе за власть, осознание гибельности для партии такой борьбы, а отсюда - стремление не допустить раскола в ВКП(б). Летом 1927 г. группа примиренцев в партии выдвинула «буферную платформу», получившую название «вдовьего письма» (его подписали Новгородцева, Сталь, Беленькая и другие). В нем предлагалось забыть взаимные обиды, собраться и «выработать программу объединенных действий», возвратить в ЦК и Политбюро старых членов. Это письмо - глас вопиющего в пустыне: личное недоверие и взаимное озлобление достигли в партии к тому времени своего апогея.

С лета 1927 г. оппозиция начала собирать подписи под «Заявлением 83-х», названном так по количеству лиц, представивших этот документ 25 мая 1927 г. в ЦК. За короткий срок «Заявление», содержавшее требование о проведении партийной дискуссии, собрало около трех тысяч подписей.

После памятного июньского заседания ЦКК Сталин негодовал: почему Троцкому и Зиновьеву позволили превратить свои выступления из орудия обороны в орудие наступления? Особенно «вождя» возмутил «нейтралитет» Орджоникидзе, а также намекнул на желательность искажения стенограммы заседания. Стенограмма действительно была «отредактирована». Так, из нее был исключен ответ Орджоникидзе на реплику Ярославского о расстрелах Троцким коммунистов во время гражданской войны: «Это не годится. Тов. Троцкий по поручению партии выполнял то, что требовалось интересами революции. Расстреливали дезертиров. Я поступил бы точно так же». Вообще Орджоникидзе, несмотря на свое активное участие во внутрипартийной борьбе, пожалуй, единственный из сталинских приближенных старался не переступать последнюю грань революционно-партийных традиций и морали. Примечательно, что в оппозиционных проектах Серго фигурировал в составе «будущего Президиума ЦК партии».

В письме Орджоникидзе от 11 июля 1927 г. Троцкий утверждал: «...Если кто скажет, что политическая линия невежественных и бессовестных шпаргальщиков должна быть выметена, как мусор, именно в интересах победы рабочего государства, то он от этого никак еще не становится «пораженцем»». В подтверждение этого он выдвинул историческую аналогию, которая в дальнейшем получила название «тезиса о Клемансо». Во время первой мировой войны Клемансо, находившийся в оппозиции к своему правительству, повел бешеную борьбу против его нерешительности, добился прихода своей группы к власти и своей более последовательной политикой обеспечил победу Франции в войне. Смысл заявления Троцкого предельно ясен: в случае войны тем более необходимо менять в СССР партийное руководство, не способное обеспечить победу.

Эти положения были обнародованы Сталиным в речи на июльско-августовском (1927 г.) объединенном пленуме ЦК и ЦКК. Если Троцкий подчеркивал мирный характер смены руководства, то Сталин интерпретировал «тезис о Клемансо» так: оппозиция в случае войны намерена захватить власть повстанческим путем. Помимо сталинского передергивания фактов, данный тезис Троцкого сам по себе не мог вызвать особого энтузиазма в партии: ожесточенная борьба (даже мирная) в условиях войны, как бы там ни было, ослабляла обороноспособность страны. Кроме того, подобным заявлением оппозиция провозглашала максимум нетерпимости и жесткости по отношению к ЦК, что дало Сталину лишний козырь в подготовке исключения своих оппонентов из партии.

В связи с последним заявлением Троцкого, а также в связи с тем, что оппозиция нарушила свое обязательство от 16 октября 1926 г. было предложено исключить ее лидеров из ЦК. Оппозиционеры вновь заявили об отказе от продолжения борьбы. Поэтому пленум решил снять вопрос об исключении Троцкого и Зиновьева из ЦК и объявить им строгий выговор с предупреждением.

Однако фракционная борьба оппозиции не только не прекратилась, но и стала совершенно открытой, вызывающей. В октябре 1927 г. она организовала в Ленинграде массовую антипартийную демонстрацию. Манифестация в Ленинграде дала повод ЦК ускорить организационный разгром оппозиции. Для этого был созван объединенный пленум ЦК и ЦКК в октябре 1927 г.

Это был последний пленум, на котором Троцкий получил возможность публично выступить. Лидеры оппозиции на пленуме вновь подняли вопрос о публикации «Завещания». Но теперь оно уже не могло быть козырем в их борьбе против ЦК. Каменев, Зиновьев и Троцкий ранее сами активно способствовали сокрытию последних работ Ленина, и теперь их слова звучали не иначе как политическая спекуляция. Сталин же, чутко уловив настроения и поняв, что теперь ему опасаться нечего, избрал верную тактику: он процитировал известное письмо Троцкого в «Большевик», напомнил, что он не раз просил об отставке, полностью прочитал ленинское «Завещание».

Октябрьский пленум исключил Троцкого и Зиновьева из ЦК ВКП(б) на том основании, что они довели «фракционную борьбу против партии и ее единства до степени, граничащей с образованием новой антиленинской партии совместно с буржуазными интеллигентами». Основой подобного обвинения стала организация оппозицией нелегальной типографии совместно с беспартийными лицами, часть которых, как выяснилось позднее, оказалась в связях с белогвардейскими заговорщическими элементами.

Обстановка на последних пленумах стала не просто накаленной, как это было и раньше, а совершенно невыносимой; трудно даже представить, что это - заседания высшего партийного органа. Грубая брань, улюлюканье, оскорбления стали не единичным случаем, а системой выяснения отношений. Таким образом, были «творчески усовершенствованы» старые приемы борьбы с оппозицией, появились и новые: швыряние в выступающего различных предметов и стаскивание с трибуны. Причем во всем этом безобразии принимали участие не только рядовые члены ЦК из провинции, но и видные деятели партии (например, Ярославский). Забегая вперед, отметим, что точно такой была обстановка и на XV съезде ВКП(б). Выступления лидеров оппозиции практически беспрерывно прерывались оскорбительными выкриками.

Октябрьский пленум в резолюции «О дискуссии» постановил опубликовать тезисы ЦК к

XV съезду не позднее, чем за месяц до его начала, и тогда же начать выпускать «Дискуссионный листок» при «Правде», в котором печатать «контртезисы (оппозиции. – Прим. авт.), поправки к тезисам ЦК, конкретные предложения по тезисам, критические статьи и т.д.». Но «контртезисы» оппозиции были опубликованы лишь после того, как по всей стране прошли местные конференции с выбором делегатов на XV съезд партии. Они суммировали все ранее оглашенные предложения оппозиции о дальнейшей дифференциации сельхозналога, увеличении реальной зарплаты рабочих, сокращении безработицы и лиц наемного труда и т.д.

7 ноября 1927 г. левая оппозиция организовала альтернативные праздничные демонстрации в Москве и Ленинграде, закончившиеся крупными потасовками с властями. Вполне естественно, что противоборствующие стороны придали характеру происшедшего различный смысл - достоверно одно: внутрипартийная борьба не только перешагнула рамки самой партии и охватила страну в целом, но и все чаще напоминала ожесточенные столкновения в прямом смысле этого слова. В этом контексте перспектива гражданских катаклизмов (как продолжения партийной схватки в иной форме) была отнюдь не такой отдаленной и фантастичной, как это может показаться на первый взгляд.

Такое положение дел дало Сталину повод ускорить окончательную расправу. 14 ноября

1927 г. состоялось объединенное заседание ЦК и ЦКК, на котором был рассмотрен вопрос

»Об антипартийных выступлениях лидеров оппозиции». В принятой резолюции перечислялись прегрешения оппозиции, в том числе демонстрации 7 ноября, ведение подпольной работы, расклеивание листовок, устройство открытых митингов и т.д. На этом основании Каменев, Смилга, Евдокимов, Раковский и Авдеев были исключены из ЦК, а Муралов, Бакаев, Шкловский, Петерсон, Соловьев и Лиздинь - из ЦКК. Все они были освобождены от руководящей партийной и советской работы и предупреждены, что вопрос об их членстве в партии ставится на обсуждение XV съезда. Как главные инициаторы антипартийной деятельности, Троцкий и Зиновьев были исключены из партии.

В голосовании по итогам внутрипартийной дискуссии в ноябре 1927 г. оппозиция вновь потерпела тяжелое поражение: за ее «контртезисы» проголосовало 4 тыс. человек, тогда как за «тезисы» ЦК - 738 тыс. человек.

Оппозиция терпела одно поражение за другим, а между тем внутренняя и международная обстановка к концу 1927 г. все более складывалась так, как и прогнозировал оппозиционный блок. Сталин отлично понимал, что в таких условиях ему необходимо еще искуснее лавировать.

Поэтому он избрал перед XV съездом (и на самом съезде) «компромиссный» вариант: с одной стороны, в программе ЦК произошли значительные изменения, объективно представлявшие сближение с платформой левых, с другой, ради окончательного уничтожения оппозиции, - остались прежние установки. Эклектичность и даже противоречивость программы, с которой ЦК вышел на XV съезд, при детальном анализе становятся очевидными. Однако делегаты съезда сосредоточили всю свою энергию на «добивании» оппозиции и не «отягощали» себя таким анализом. Сталин же в очередной раз сумел представить противоречия своей программы как диалектические, а саму программу - как сбалансированную, без левых и правых «загибов».

XV съезд ВКП(б), состоявшийся 2-19 декабря 1927 г., закончил расправу над оппозицией. Съезд заслушал комиссию Орджоникидзе, созданную «для тщательного изучения всех документов о деятельности троцкистской оппозиции». В эту комиссию поступили два заявления от лидеров оппозиции. В первом, подписанном Мураловым, Раковским и Радеком, говорилось об отказе от фракционной борьбы, но при этом отстаивалась возможность защищать свои взгляды в рамках устава партии. Во втором, подписанном Каменевым, Бакаевым, Авдеевым и Евдокимовым, говорилось о полном отказе не только от борьбы, но и от защиты своих взглядов. Однако оба заявления были признаны абсолютно неудовлетворительными, и съезд на основе выводов комиссии Орджоникидзе подтвердив исключение Троцкого и Зиновьева из партии, исключил из ВКП(б) 75 наиболее видных деятелей троцкистско-зиновьевской оппозиции и 23 члена близкой к ней группы Сапронова за переход к прямой борьбе против Советской власти, диктатуры пролетариата, выполнение функции «вспомогательного отряда» международной социал-демократии.

Таково было формальное окончание долгой и изнурительной борьбы в большевистской партии, продолжавшейся более четырех лет...

«Великий перелом» 1928–1929 годов, когда в партии обозначились серьезные идейные расхождения между Сталиным, с одной стороны, и правыми - Бухариным, Рыковым и Томским - с другой, и произошел новый раскол, левая оппозиция встретила по-разному. Для Троцкого новые маневры Сталина не имели существенного значения. Такие же деятели, как Смилга, И. Смирнов, Радек, Преображенский и др., не усматривавшие в партийной борьбе личного интереса, тщательно анализируя каждый конкретный шаг правительства, любое изменение в стране, пришли к вполне резонному выводу о том, что теперь разногласия в партии исчерпаны полностью. Они отказались от фракционной борьбы и поддержали Сталина в его противостоянии с правыми в Политбюро.

Привыкшие мыслить, преимущественно идейными категориями, а значит, определенно наивные, они не понимали сути сталинской политики. «Мы сейчас близки к партии более, чем когда бы то ни было, - писал один из видных деятелей оппозиции - Врачев. <...> Арест меня и мне подобных лишен какого то бы ни было смысла». Но для тех, кто фракционные комбинации ставил выше даже собственных взглядов, такое положение дел было отнюдь не бессмысленным.

На третьем этапе (1926–1927 гг.) внутрипартийная борьба была наиболее длительной и непримиримой. С начала 1926 г. между лидерами большинства ЦК (Сталиным и Бухариным) и лидерами «объединенной оппозиции» (Троцким, Зиновьевым и Каменевым) обнаружились разногласия по основным вопросам внутренней и внешней политики СССР, а именно: относительно характера и методов проведения НЭПа, о возможности построения (победы) социализма в СССР, об отношении к китайской революции 1925-1927 гг.

Внешне эти разногласия выглядели более серьезно, чем на двух предыдущих этапах внутрипартийной борьбы, но не являлись антагонистическими. Взгляды, как лидеров партии, так и лидеров оппозиции не выходили за рамки единой доктрины, более того - к концу 1926 г. под влиянием требований оппозиции и объективных процессов в стране наметилось общее полевение курса Сталина-Бухарина, которое особенно усилилось к концу 1927 г. Изменения в политике большинства ЦК объективно сближали его программу с установками оппозиции, что могло стать реальной почвой для прекращения внутрипартийного противоборства. Однако именно в

1926-1927 гг. борьба внутри партии стала намного более ожесточенной.