Политологический и экономический подходы к модернизации

Для политолога проблема современности связана с формированием новой политической системы, с появлением современной системы власти. В этом процессе Вестфальский мир рассматривается не просто как начало, но как система власти, просуществовавшая вплоть до середины ХIХ в. Начиная с Вестфальского мира, заключенного 24 октября 1648 в Мюнстере и Оснабрюке по случаю окончания 30-летней войны и послужившего исходным пунктом для всех позднейших международных трактатов, до Великой Французской революции, государственная суверенность становится ключевым моментом международных отношений, а под термином «общество» имплицитно понимается национальное государство.

Так, для С. Хантингтона Вестфальский мир - кульминационная дата становления современного мира. С точки зрения конфликтов, которые его интересуют, грядущий конфликт между цивилизациями – завершающая фаза конфликтов в современном мире. (Цивилизация – понятие, которое мыслители Просвещения неразрывно связывали с идеей социального прогресса. В XIX в. наблюдалось постепенное разочарование в прогрессе, поскольку индустриальное капиталистическое общество стало рассматриваться как общество, порождающее отчуждение и аномию). На протяжении полутора веков после Вестфальского мира, оформившего современную международную систему, в западном ареале конфликты разворачивались главным образом между государствами - королями, императорами, абсолютными и конституционными монархами... Этот процесс породил нации-государства, а, начиная с Великой Французской революции, основные линии конфликтов стали пролегать не столько между правителями, сколько между нациями.

В геоэкономических основаниях Вестфальская система содержит идею национальной экономики, движущей силой считает государство, осуществляющее индустриализацию, предполагает большие вложения капитала и труда. В геокультурном плане ее достижениями являются государственные радио и телевидение, ключевой целью выступает образование нации, и ключевым эффектом является зрительная легитимация.

Филадельфийская система – система, появившаяся после принятия Декларации независимости США и просуществовавшая до конца XX в. Филадельфийская система в геополитическом плане опирается на идею суверенности народов, ее институциональной единицей является либеральная демократия, принцип поведения – «связывание или спрятывание», утверждается либерально-демократический мир, отношение к демократии - агрессивный экспорт или оппортунистическое молчание. В геоэкономическом смысле ключевой концепцией Филадельфийской системы выступает глобальный рынок, ее движущая сила - ориентированная на рынок мегакомпетенция, система основана на технологиях. В геокультурном плане ей присуща кабельная телевизионная сеть, глобальное проникновение, зрительная глобализация и гомогенизация.

Особенностью названных двух парадигм политической системы современности явилось то, что они воплотили проекты, предложенные людьми для разрешения кризисов своего времени, но получили некий универсальный статус. Политологи фиксируют более определенно, более концептуально, чем историки, типологические единицы политического устройства современности и его трансформации. Но и между ними нет полного согласия, ибо никакая типология не может быть единственной и, тем более, единственно верной: типология зависит от оснований, от контекста. На сегодня мы имеем некий спектр точек зрения, особенно в отношении текущих трансформаций современной политической системы. Не будучи озабоченными тем, чтобы вписать эти трансформации в более широкий и явно обозначенный мегатренд, типа перехода к постсовременности, постэкономическому обществу, постиндустриальному обществу, информа-ционному обществу, обществу риска, соответствующий концептам различных теоретических систем, политологи дискутируют микромодели изменений в современной политической системе.

Модернизация, с точки зрения экономической, - это переход к капитализму западного типа, обеспечение функций капитала и создание адекватной ему социальной и политической среды. Поскольку функции капитала могут реализовываться и до капитализма, и вне него, западная модернизация состояла в том, чтобы сделать общество, политику, культуру адекватными капиталистическому предпринимательству. Экономическая модернизация на разных этапах существования современного западного общества трактуется по-разному. Адам Смит писал не только о богатстве народов, но и об их нравах. Экономическая модернизация не представлялась чем-то изолированным от западной модернизации вообще. Хотя классики неолиберализма подчеркивали спонтанное становление социального порядка на Западе, мы полагаем, что они имели в виду органическое, естественно вырастающее его возникновение, ибо, как мы видели выше, Вестфальская и Филадельфийская парадигмы создали политическую и социальную оболочки экономической жизни на Западе. Они складывалась не только естественным ходом событий, но и усилиями людей.

Становление современного Запада создавало, прежде всего, политические и культурные условия, которые закрепляли трудовую мотивацию, берущую начало в протестантской этике, автономного индивида с его ответственной свободой и государство, находящееся под контролем гражданского общества. Знаменитый лозунг США «Что хорошо для «Дженерал Моторс», хорошо для Америки» постепенно утрачивал незыблемость своего содержания. Антитрестовские и антимонопольные мероприятия, налоговая система, страхование, социальные программы, юридические службы, в конечном итоге, к 60-м годам XX века укрепили идею социальной рыночной экономики, а концепт гражданского общества начал включать в себя не только способность общества поставить под контроль государство, но и его возможности контроля над бизнесом. В самых радикальных концепциях свободного рынка, устраняющих государство из рыночных отношений, рынок трактуется как ведущий и соизмеримый по своим возможностям с наукой институт инноваций, свобода которого от государства не означает его свободы от законов, от общества. В самых радикальных концепциях государственного регулирования рынок не устраняется и рассматривается как институт конкуренции.

Но главной проблемой сегодня явилась экономическая модернизация незападных стран, в частности, посткоммунистической России. Экономическим неолиберальным программам свойствен отрыв экономической модернизации от социальной и политической модернизации, от понимания экономических мотивов, на различие которых у буржуазного и небуржуазного человека постоянно указывали классики политической экономии и социологии. В России мы можем наблюдать пренебрежение неолибералов демократическими процессами, приведшее к криминализации реформ, а также их полагание на то, что страсть к наживе наиболее активных слоев тождественна экономической мотивации западного капитализма. Традиционалистское пренебрежение экономическим мотивом ради достаточного для жизни легко переводится в страсть к наживе несовременного, незападного типа, когда деньги могут пойти в руки не в результате труда и без соблюдения морали.

Как всякая теория, представленная теория модернизации не претендует на то, чтобы ее конструкты принимали за реальность. Именно онтологизация этой модели приводит к концепции линейного прогресса, к попытке догнать Запад без выяснения того, какую именно стадию мы пытаемся догнать, а также к радикальным концепциям социальных трансформаций, которые и были применены в России в 1991-1998 гг. Сама по себе представленная концепция не повинна в таком использовании. Основываясь на ней, можно, напротив, увидеть трудность модернизации и найти пути ее локального «воплощения».

Теория модернизации ясно указывает на коренной характер слома старых структур в случае модернизации и на вытекающую отсюда неизбежность жертв. Но не теория, а элиты, решившиеся на модернизацию, должны измерить ее цену и взять на себя этическую и политическую ответственность за тех, кто пострадает в ходе модернизации.

Будет полезно почитать по теме: