Множество капитализмов

В солидных источниках указывается на то, что глобализация, в которой лидируют США, является неравномерной. Она отбрасывает одни страны назад, другим обеспечивает преимущества. Глобализацию нельзя путать со становлением всемирной истории, универсализацией, космополитизацией. Глобализация представляет собой победу либерализма во всемирном масштабе, характеризуется снижением таможенных барьеров, возникновением мировой свободной торговли, свободного обмена информацией через Интернет, виртуализацией экономики посредством компьютерной революции. Глобализация – это победа капитала над национальными интересами незападных стран, поскольку выигравшие от глобализации страны Запада успешно удовлетворяли собственные интересы посредством глобализации.

Понятно, по определению, что от глобализации выигрывают немногие страны. Хотя весь мир затронут глобализацией, и никто не может уклониться от жизни в глобальном мире, в глобальную экономику среди незападных стран вошли немногие: Бразилия, Индия, ЮАР, Турция, Польша, Китай, Мексика, Индонезия, Таиланд, Малайзия. Считается, что Россия в нее не вошла, не вошла и Саудовская Аравия с ее гигантскими нефтяными запасами. Видимо, место в глобальной экономике определяется не ресурсами, а технологическими прорывами, творческой возможностью гениев, которые создают такой прорыв, уникальностью продукта. Если Россия перестанет производить нефть, ее произведут другие.

У глобализации много противников: профсоюзы западных стран выступают против переноса предприятий с Запада в места с более дешевой рабочей силой, ибо это увеличивает безработицу в странах Запада. «Зеленые» (представители экологических движений) недовольны распростране-нием отсталых или опасных технологий по миру, особенно в те страны, где квалификация рабочей силы не обещает, что эти технологии могут быть безопасными. Националисты недовольны наступлением международного капитала и международных организаций на право стран самим решать экономические проблемы, они рассматривают глобализацию как победу капитала над национальными интересами. Анархисты видят в глобализации угрозу свободе. Многие боятся потери рабочих мест в связи с технологической революцией на Западе и новыми требованиями к квалификации людей в перспективных наукоемких секторах. Женщины опасаются, что грозящее увеличение неполной занятости ударит, прежде всего, по ним. Левые радикалы видят в глобализации победу империализма и неоколониализма.

Каждый в отдельности несет свою правду, но вместе они находятся по разным причинам. Даже если сказать, что они оказывают этическое сопротивление неравномерности и несправедливости глобализации, то и тогда оказывается, что цель их движения – само движение, а не победа. У них нет даже образа победы, и цели такой нет.

Глобализация, действительно, неравномерна и несправедлива. Как показал доклад ООН «Глобализация с человеческим лицом» (1999 г.), глобализация в ее сегодняшнем виде – источник растущей бедности целых стран и континентов, роста «четвертого» (самого бедного) мира.

У экономически, информационно и технологически развитых стран в условиях глобализации возникают необычайные преимущества, и разрыв между богатыми и бедными странами становится не только нарастающим, но и при продолжении развития по этому пути непреодолимым.

В XIX веке ответом на свободную торговлю, мировую экспансию Запада явились такие движения, как национализм, коммунизм, фашизм. Они затормозили глобализацию, прервали ее в 1914 году до начала 1990-х, но не принесли много счастья своим народам. Сегодня не приходится ожидать подобных системных сопротивлений, хотя бы потому, что данные типы протеста уже показали свою слабость в качестве альтернативы глобальному миру.

Нынешние протесты, объединяющие множество людей, по разным причинам ненавидящим глобализацию, не предлагают альтернативу, а лишь предлагают задуматься о ее несправедливости. Их этический протест не создает альтернативной экономической модели, а глобализация строится на мировой экономике.

Мировая система социализма побудила капитализм быть более внимательным к социальным проблемам. Антиглобалистские сопротивления сегодня и особенно единственное системное сопротивление – ислам ставят Запад перед проблемами, которые не решишь бомбардировкой Афганистана или Ирака. Глубочайший разрыв богатых и бедных стран, наличие стран, которые США сегодня называет «странами-изгоями», забывая о своем вкладе в то, что они таковы – это вызов, который требует новой политики Запада и новой роли международных институтов. Запад реагирует обычно на опасности, угрожающие ему самому. Но нарастают и другие опасности, против которых выступают антиглобалисты. Запад будет вынужден изменить правила глобализации, или она не состоится, погибнет из-за более жесткого, несистемного и потому непредсказуемого сопротивления своих жертв в мире и на самом Западе.

Необходимо признать, что глобализация отразилась на исламских странах преимущественно негативно. Они не сумели добиться необходимых успехов для вхождения в глобальную экономику. Их культура оказалась наиболее далекой от западной, традиции и обычаи более устойчивыми. Поэтому сегодня менее экстремистские представители ислама, например, в Турции готовы предложить свой проект глобализации, в которой есть капитализм, но есть и признание исламских ценностей. Однако столь неясная альтернатива рождает проекты ликвидации государственного деления уммы (исламского мира), которое рассматривается как наследие колонизации или, например, сохранения целостности России при лидерстве ислама, исламизации и азиатизации Запада в связи с убылью коренного населения из-за низкой рождаемости и нуждой в дешевой рабочей силе.

Глобализация, таким образом, порождает не только прямой конфликт с террористами, но и альтернативные проекты незападной глобализации. Их суть – полагать, что глобализация не достигает всемирной культуры, напротив, она подавляет многообразие культур американской культурой, распространяя повсюду Макдональдс, Диснейленд, продукцию Голливуда, то, что называется американским soft power (мягкой силой).

Зреют проекты католической глобализации, охватывающие Испанию, Латинскую Америку и испаноговорящих в США, подобные нежестким исламским проектам: капитализм плюс католические ценности. Это имеет значение для США, хотя на сегодняшний день еще не выявило себя в подлинно глобальном плане. Лишь дополненный другими христианскими конфессиями этот проект становится потенциально сильнее исламского. Его формула та же: капитализм плюс христианские ценности. Возможность такого проекта связана с ростом христианских конфессий в Азии, Африке и Латинской Америке.

Подобно тому, как человечество получило в конечном итоге множество капитализмов, множество модернизаций, оно получает уже сегодня множество проектов незападной глобализации и множества путей приспособления к западной, не теряя своей культуры. Множество модернизаций влечет за собой множество глобализаций.

Если мы будем смотреть на мир, как на джунгли, где побеждает сильнейший, потенциал культурных конфликтов неизбежен. Это уже не классовая борьба. Это опасность взрыва целых континентов, которые пока мечтают приблизиться к западному уровню жизни, открывшемуся им через посредство TV, но все больше понимают невозможность этого. Глобализация, ориентированная на статус-кво, удовлетворяет западный мир, и даже Россию, которой есть что терять, но она не удовлетворяет тех, кому терять нечего. Теряя свои позиции в отдельных странах из-за потери налоговой базы (капитал бежит туда, где выгодно), социал-демократия могла бы глобализироватьсяя для решения проблемы. Концепция справедливости Роулза для ущемленных слоев Запада могла бы глобализироваться хотя бы в своем моральном значении: каждый хотя бы мысленно должен разделить судьбу другого. Поскольку культуры консолидируются для защиты своих регионов от западной глобализации, дело по-существу не в культуре, а в политике, в политике справедливой глобализации, не позволяющей вспыхнуть столкновению цивилизаций как политической борьбе.

Войны и конфликты, преследующие человечество на протяжении всей его истории, меняли свой характер и свою природу, но всегда оказывались следствием противоречия интересов или противостояния ценностей. Поэтому надежды на их преодоление всегда связывались с формированием правовой системы, единства человечества, с общностью его экономической, политической и культурной жизни.

Веберовская концепция становления капитализма из духа протестантской этики не имеет себе равных. Более полувека она выступает как ведущая объяснительная модель отличия западного капитализма от незападного. Изучив иудаизм, буддизм, индуизм, конфуцианство, ислам, М. Вебер пришел к выводу, что ни одна из этих религий не обеспечила (и принципиально не могла этого сделать) основ капитализма западного типа. Фактор эндогенного развития западного капитализма был найден им в протестантской этике. Капитализм воспринимается им как единичный, единственный, соответствующий опыту Запада феномен. Веберу не удается до конца провести эту линию, и он, в конечном итоге, в противоречии с восприятием капитализма как чисто западного феномена начинает различать капитализм нецивилизованный (незападный), который может быть основан на грабеже, войне, нечестной наживе, и цивилизованный (западный), чьей основой является труд и трудовая этика.

Отличия западного капитализма от незападного представлялись ему столь принципиальными и столь разительными - между ними пролегала пропасть - что целью могло стать только уменьшение разрыва, а не превращение незападных стран в Запад. Напомним, как утверждали в России 1990-х, что нам надо «стать нормальной страной», что «иного не дано». Вебер как раз настойчиво показывал «нормальность» незападного мира и уникальность западного.

Вебер все же признает в работе «Теории социальной и экономической организации», что становление западного капитализма не ограничивается влиянием протестантской этики, а включает и другие институциональные и политические факторы.

В какой-то мере это объясняет то, что Запад включает и католические страны, где эндогенный религиозный фактор не стимулировал перехода к капитализму. Здесь произошли под влиянием протестантизма процессы отделения светской власти от духовенства, а также собственные процессы рационализации, разделения труда, формирования автономного индивида. По мере распространения капитализма, превращения его в мировую систему сформировалось множество капитализмов, отличающихся друг от друга. Если западный капитализм сохраняет некоторое единство, то автохтонные (местные капитализмы незападных стран) при наличии общих черт – отсутствии протестантской этики и нехватке «национальности», принимает культурно-специфический вид, что отражено в многочисленных пособиях западным бизнесменам о том, как делать бизнес в Китае, России, Латинской Америке и пр. Например, неформальность российской экономики, ее переплетенность с личными, семейными и групповыми отношениями, необходимость поддержки властей любого уровня – азбучная истина для всех, кто собирается делать бизнес в России.

Различие капитализмов обусловлено социокультурно - исторически сложившимися чертами народов и обществ; антропологически – поведением людей; институционально – поддержкой тех, а не иных качеств людей на уровне формирования коллективных представлений, отношений и организаций.

Так, в России социокультурный аспект характеризует исторически сложившееся недоверие к праведности богатства или возможности получить его честным путем – посредством труда.

Антропологический аспект связан с доминированием в моральном сознании населения России чувства или идеи справедливости, недостижимость которой в силу выше обозначенных социокультурных условий создает ее превращенные формы, объясняет отсутствие "серединной культуры", легкий переход из крайности в крайность.

Институциональный аспект состоит в организационной, правовой и моральной поддержке, а также поддержке на уровне общественного мнения тех черт капитализма, которые более всего соответствуют социальным и антропологическим характеристикам общества. Так, в России институционализирован автохтонный капитализм, при котором жадность побеждает экономическую рациональность, и который не одобряется значительной частью населения.

Можно ли утверждать, что именно многообразие капитализмов мешает формированию единства человечества, если известно, что единство всегда достигается через многообразие, а не через сущностную одинаковость? Дело в том, что имеются противоречия разных капитализмов, их взаимоотрицание. Хотя бы по фактору криминализации они совершенно различны. Финский и норвежский «честные» капитализмы просто несовместимы с колумбийским капитализмом, эксплуатирующим наркобизнес, или российским спекулятивным капитализмом с его бесконечным переделом собственности.

Однако до сих пор многие считают, что капитализм и такие позже приобретенные его черты, как демократия, сближают народы экономически и политически. Например, характерна в этом отношении концепция «конца истории», предложенная Ф. Фукуямой в 1990-ые годы, от которой он до сих пор не отказался. В статье «История и 11 сентября», как и в других своих работах, Фукуяма сохраняет веру в конец истории, понимаемый не как прекращение исторических событий, а как победа капитализма, западных ценностей и их мировое признание. Доказательством этой точки зрения он считает распространение по всему миру родившейся на Западе науки, экономики, политики. Наибольшие трудности представляет распространение западной культуры, но и это будет, - убежден Фукуяма. Человеческое сообщество, - считает он, - должно примириться с произведенной Западом современностью и в особенности с секуляризацией государства и отделением церкви, религии от государства.

Будет полезно почитать по теме: