Понятия мужественности и женственности в эпоху Просвещения

История западной философии в тот или иной период различается по содержанию основных идей. Но все страницы этой истории имеют нечто общее. Это, во-первых, постоянное отождествление земного, природного, телесного, чувственного с женским началом. И, во-вторых, обесценение этих понятий и ассоциирующихся с ними аспектов бытия и способов познания.

В ХVIII веке продолжала развиваться классическая либеральная философия права, представленная в работах Дэвида Юма, Вольтера, Шарля Монтескье, Томаса Джефферсона,

Адама Смита. Однако женщины оказались исключенными из концепции прав человека. По мнению классических либералов, идеальное государство должно защищать гражданские права и свободы (например, право собственности, избирательное право, свободу слова, религии и собраний), и не вмешиваясь в свободный рынок, просто обеспечивать всех индивидов равными возможностями определять свои собственные действия на рынке. Вместе с тем идеология равенства прав в классическом либерализме вовсе не распространялась на американских рабов, индейцев, бродяг, нищих и... женщин. Фактически, это было равенство белых мужчин среднего класса. При всей важности понятия «индивидуум» в либерализме его теоретики, как раньше

Д. Локк, просто исключили женщин из своих рассуждений. Женщины (жены) были лишены статуса индивидуумов, и их участие в жизни общества равенства, согласия и справедливости было исключено. Основанием такой позиции выступало убеждение в том, что сама «природа женщин» вынуждает их занимать соответствующее подчиненное положение по отношению к мужчинам, и надлежащее место женщин – в приватной домашней сфере. Мужчины же соответствующим образом занимают обе сферы и управляют ими.

Выступая против признания женщины в качестве существа второго сорта, просветители, однако, не признали ее гражданскую состоятельность. Особую роль сыграл здесь «защитник вольности и прав», глава школы эгалитаризма Ж.-Ж. Руссо. Развивая идею естественного права применительно к женщине, он включил в нее миф о «природном назначении» пола и тем самым надолго закрепил гендерное разделение труда между мужчиной и женщиной. Почему же тогда его порой, как отмечает российский политолог С. Айвазова, относят к числу сторонников женского равноправия? Дело в том, что Руссо попытался внести коррективы в положение женщины, но сделал это, ориентируясь на взгляды и предпочтения усредненного европейского буржуа.

Ж.-Ж. Руссо обрушился на феодально-сословный брак, брак, заключавшийся по воле родителей жениха и невесты и больше похожий на финансово-экономическую сделку. В своих романах он воспел живое чувство женщины: любовь, материнство, сострадание, т.е. узаконил за той, которую называли «вместилищем греха», право на всю полноту человеческих чувств.

В своих произведениях Руссо, выражающий мнение буржуазии, утверждает, что женщина должна посвятить себя мужу и материнству. Руссо говорит о конфликте между человеческим обществом и природой человека, о решающей роли процесса воспитания в формировании личности. Амбивалентность воззрений Ж.-Ж. Руссо заключается в том, что, с одной стороны, он утверждает, что человек – это самоценное свободное существо и одновременно настаивает на различном воспитании мужчин и женщин. Он убежден в наличии природного основания для различения воспитательных мер для мальчиков и девочек («Эмиль, или о воспитании»): «Женское воспитание должно всегда соотноситься с интересами мужчин... Женщина создана, чтобы уступать мужчине и сносить несправедливости», – утверждает он. Итак, даже для демократа Руссо, для которого природа представляет собой настоящую ценность, женщина, ей тождественная, все же является низшим моральным существом по сравнению с мужчиной.

Ибо только мужчина, не имеющий столь тесной связи с природой, посредством своего разума совершает некий интеллектуальный путь усиления в себе истинной человеческой природы, что только и делает его по-настоящему моральным существом. К тому же Руссо считал, что страсти, ассоциирующиеся с женщинами, – это безусловная угроза гражданскому обществу. Даже добродетели, связанные с женскими материнскими чувствами, могут угрожать должному функционированию государства. Так, он рассказывает о спартанской матери, воспротивившейся убийству своего сына. По мнению Руссо, хороший гражданин благодарит за смерть сыновей, если это служит общественному благу. И так как трудно одновременно быть и хорошим общественным существом, то есть гражданином, и хорошим частным лицом, то есть семьянином, Руссо предлагает разделить эти сферы и исключить женщину из гражданского общества и «поместить» целиком в область частного и семейного.

Просветители много говорили о проблеме женской эмансипации и развитии интеллектуальных способностей женщины. Однако двойственность оценок природы женщины в эпоху Просвещения была настолько велика в этот период, что даже наличие женской сексуальности рассматривалось как нечто противоестественное. Единственным способом выражения женской сексуальности считалось материнство. Философ-экциклопедист Дени Дидро, хотя и полагал, что униженное существование женщины есть следствие определенных гражданских законов и обычаев, беспокоился об опасности женской чувственности и ее губительных последствиях для общества в целом. Таким образом, естественная женская чувственность приобретала отрицательное социальное качество. Лишь мужчина мог осуществить власть рассудка над своей сексуальностью, самоконтроль в этом вопросе посредством разума считался мужской обязанностью. Вот почему получила особое распространение литература сентиментализма о предназначении женщины в браке и «восстановлении природных чувств» в женщине как носительнице идеалов сдержанности, добродетели и благонравия. Женской природе отводилось много внимания в моральных концепциях просветителей. Идеи подобия полов яростно критиковались, наоборот, внимание акцентировалось на их различии.

Между тем демократический и индивидуалистический идеал ХVIII века все-таки был благоприятен для женщин; большинство философов воспринимают их как людей, равных представителям сильного пола. Вольтер обличает несправедливость их удела. Дидро полагает, что их приниженное положение было во многом создано обществом. «Женщины, мне жаль вас!» – пишет он. По его мнению, «во всех обычаях жестокость гражданских законов объединилась против женщин с жестокостью природы. К ним стали относиться как к неразумным существам». Монтескье парадоксальным образом считает, что женщины должны подчиняться мужчинам в домашней жизни, но что у них есть все необходимое для политической деятельности: «Женщине стать хозяйкой дома противно разуму и природе, управлять же империей – нет». Гельвеций показывает, что ценность женщины – это следствие ее нелепого воспитания; это мнение разделяет и Д'Аламбер. А у одной из женщин, г-жи де Сире робко зарождается экономический феминизм. Но едва ли не один только Мерсье в своей работе «Картина Парижа» возмущается нищетой женщин-работниц и таким образом затрагивает фундаментальный вопрос о женском труде.

Известный просветитель, социолог, философ и математик маркиз де Кондорсе хочет, чтобы женщины принимали участие в политической жизни. Он считает, что они равны с мужчинами и защищает их от классических нападок: «Говорили, что женщины попросту лишены чувства справедливости, что они подчиняются не столько совести, сколько чувству... это отличие порождено не природой, а воспитанием и общественной жизнью». И в другом месте: «Чем больше были женщины порабощены законами, тем опаснее становилась их власть <...> Она не была бы таковой, если бы женщины не были заинтересованы в ее сохранении, если бы она не была для них единственным средством защитить себя и избежать угнетения». Маркиз Кондорсе был единственным французом-либералом, определенно высказавшимся на Национальной Ассамблее в защиту политического участия женщин. Его трактат «Признание за женщинами гражданских прав» появился еще в 1790 году.

На практике свобода и независимость женщин в этот период еще более возрастают.

В принципе нравы остаются строгими: девушка получает лишь самое общее воспитание, ее, не спрашивая, выдают замуж или отправляют в монастырь. Буржуазия предписывает супруге строгое соблюдение нравственных норм. Зато разложение дворянства позволяет светским женщинам допускать величайшие вольности, а их пример оказывается заразительным и для крупной буржуазии: ни монастыри, ни семейный очаг не могут сдержать женщину. Наиболее умные и честолюбивые создают себе возможности для деятельности. Салонная жизнь переживает новый подъем: женщины в качестве покровительниц и вдохновительниц - это излюбленная аудитория писателя. В западных салонах образованные женщины и мужчины вели беседы с позиции равенства, более того, прямо приводили аргументы в пользу равноправия женщин с мужчинами, т.е. фактически вели дискуссии, позднее получившие название «феминистских». Так, в салоне маркизы де Кондорсе, которым она руководила вместе с мужем маркизом де Кондорсе, открыто защищали права женщин и рабочего класса. Салоны часто были площадкой для постоянного выступления инакомыслящих мужчин-философов, в качестве примера можно привести салон мадам де Шатле, где 20 лет блистал Вольтер. Многим мужчинам хозяйки салонов помогали делать политическую или литературную карьеру, т.е. способствовали продвижению в обществе талантливых мужчин. В ответ их достигшие успеха протеже частенько едко высмеивали этих женщин и предостерегали других мужчин от вступления в брак с подобными «учеными» женщинами. Тем не менее, роль салонов как средства расширения социального пространства для женщин, возможности влиять на формирование «публичной» сферы велика. Без формального образования, без доступа к «публичной» сфере многие женщины – участницы салонов становились серьезными учеными и писательницами. Они занимаются литературой, философией, науками: у них, как у мадам де Шатле, есть свои физические кабинеты, химические лаборатории, они ставят опыты, производят вскрытие. Научная деятельность этих женщин не могла остаться незамеченной, например, мадам де Шатле, которая была математиком, физиком и лингвистом, в порядке исключения Академия наук разрешила опубликовать диссертацию о природе огня. Женщины активнее, чем когда-либо, вмешиваются в политическую жизнь. Помимо женщин из общества широкой известностью пользуются некоторые актрисы. На протяжении всего этого периода область культуры была наиболее доступна женщинам, стремившимся к самоутверждению.

С особым уважением к правам человека отнеслась Буржуазная революция конца ХVIII века, но поскольку она была совершена почти исключительно мужчинами, никаких изменений во взгляды на взаимоотношения полов она не принесла. Некоторые женщины из буржуазии рьяно включились в борьбу за дело свободы: г-жа Ролант, Люсиль Демулен, Теруань де Мерикур. Было несколько чисто феминистских движений. Олимпия де Гуж предложила в 1789 году «Декларацию прав женщины» по аналогии с «Декларацией прав человека», где потребовала уничтожения всех мужских привилегий. Но, несмотря на поддержку философа Кондорсе, эти усилия ни к чему не приводят, и Олимпия погибает на эшафоте. Наряду с основанной ею газетой «Импасьян» появляются и другие листки, но продержаться им удается недолго. Женские клубы по большей части сливаются с мужскими и поглощаются ими. С. Бовуар упоминает о случае 1793 года, когда актриса Р. Лакомб, которая была президентом Общества революционных республиканок, в сопровождении депутации женщин стала штурмовать вход в Генеральный совет, послышались слова прокурора Шометта, как будто навеянные апостолом Павлом и святым Фомой Аквинским: «С каких это пор женщинам дозволяется отрекаться от своего пола и делаться мужчинами?.. [Природа] сказала женщине: «Будь женщиной. Забота о детях, тонкости домашнего хозяйства, разные тревоги, связанные с материнством, – вот твоя работа». В Совет их не допустили, а вскоре перестали допускать даже в клубы, где проходило их политическое обучение.

Во время отката Революции женщина пользовалась анархической свободой, но когда общество упорядочилось снова, она опять оказалась в тяжелой кабале. С феминистской точки зрения, Франция опережала остальные страны, но, к несчастью для современной француженки, ее статус был определен во времена военной диктатуры; кодекс Наполеона, на целый век предрешивший ее судьбу, сильно задержал эмансипацию женщин. Как все военные, Наполеон хочет видеть в ней только мать, но как наследник буржуазной революции он не собирается разрушать структуры общества и давать матери преимущество перед супругой: он запрещает установление отцовства и жестко определяет положение матери-одиночки и внебрачного ребенка. Замужней женщине материнское достоинство также не облегчает жизни. Женщине предписывается подчинение мужу; в случае супружеской измены он может добиться ее заключения под стражу и получить развод. Если он убьет виновную на месте преступления, в глазах закона его вина простительна. На мужа может быть лишь наложен штраф в том случае, если он приведет сожительницу в дом, где живет его семья, и только тогда жена может получить развод. Место жительства определяет мужчина, и прав на детей у него гораздо больше, чем у матери. Феодальный парадокс продолжает существовать, девушка и женщина не считаются гражданами, что лишает их права исполнять некоторые функции: занимать должность адвоката или принимать на себя опеку. Однако незамужняя женщина пользуется всей полнотой гражданских прав.

В целом ХVIII век – это эпоха Просвещения с установкой на неограниченные возможности разумной и независимой личности. Но свободомыслие не затрагивает семейной морали, которую во Франции определяют реакционные мыслители Жозеф де Местр и Бональд. Они обосновывают необходимость порядка божественной волей и требуют, чтобы в обществе существовала строгая иерархия. Семья – неделимая социальная ячейка – представляется микрокосмом общества. «Мужчина для женщины – то же, что женщина для ребенка; <...> то же, что министр для подданного», – говорит Бональд. В семье соблюдается та же иерархия. Автор «Спора о женской душе» заявляет, что «женщина, созданная исключительно для мужчины, после конца света перестанет существовать, ибо перестанет служить предмету, для коего была создана, из чего неизбежно следует, что душа ее не бессмертна».

Будет полезно почитать по теме: