Новое измерение пола в экзистенциалистском и феминистском направлениях философии

Основы феминистского направления в современной философии заложила монография французского философа-экзистенциалиста Симоны де Бовуар «Второй пол». (Она была последовательницей и женой Жана-Поля Сартра). В объемной монографии она показывает, что современные направления философии (как и других гуманитарных наук) продолжают рассматривать в качестве человеческой личности исключительно мужчину, пренебрегая особенностями существования женской особи в мире, который мужчины приспосабливают для себя.

Экзистенциализм представляет собой направление философии, которое рассматривает экзистенцию (человеческое существование) как нерасчлененную целостность субъекта и объекта. Основные проявления (модусы) экзистенции – это забота, страх, решимость, совесть; все они определяются через смерть; человек прозревает экзистенцию как корень своего существа в пограничных ситуациях (борьба, страдание, смерть). Постигая себя как экзистенцию, человек обретает свободу, которая есть выбор самого себя, своей сущности, накладывающей на него ответственность за все происходящее в мире. Любое экзистенциальное существо видит свое оправдание через трансценденцию, и это не зависит от пола. Под трансценденцией понимается выход за свои пределы, все то, что оказывается за пределами чувственного опыта, эмпирического познания мира.

Важным элементом данного направления философии является понятие «Другой», раскрываемое через такой важнейший «экзистенциал», как «взгляд», который предполагает, что на глядящего смотрит другой человек. Категория «Другой» изначальна, как само сознание. В самых примитивных обществах, в самых древних мифологиях всегда можно найти дуализм «Одного» и «Другого». В классическом экзистенциализме Сартра «Другой», выступающий в качестве объекта для «меня», сам является субъектом, который рассматривает «меня» и для которого «Я» выступаю в качестве объекта. Когда субъект пытается утвердить себя, ему необходим ограничивающий и отрицающий его «Другой», ибо он может постичь себя только через такую реальность, которая не является им самим. Подлинно «Другое» – это «Другое» сознание, существующее отдельного от моего и в то же время ему идентичное. «Другое» – это одна из фундаментальных категорий человеческой мысли. Ни одно человеческое существо никогда не определит себя как «Нечто», сразу же не поставив перед собой «Другого», обладающего своей собственной свободой. Но эта посторонняя свобода, подтверждающая мою свободу, вступает с ней в конфликт. В этом, по утверждению зкзистенциалистов, и заключается трагедия несчастного сознания: каждое сознание претендует на то, чтобы только себя одного полагать в качестве суверенного субъекта. Хотя по умолчанию предполагается, что этот «Другой» может быть любым экзистенциальным существом, на практике этот принцип осуществляется по-разному в отношении мужчин и женщин. «Симметричность взгляда» оказывается не такой уж несомненной, когда речь идет о двух человеческих существах разного пола. Хотя первоначально любое разделение не зависит ни от каких эмпирических данных и не связано с разделением живых существ по половому признаку. Компоненты пар, таких, например, как Солнце – Луна, день – ночь, правое и левое, не несут в себе ничего женского или мужского, так же как противопоставление добра и зла. Однако для мужчин женское экзистенциальное существо в абсолютном большинстве случаев не выступает как объективирующее, а оказывается в положении всегдашнего «Другого». Таким образом, выходит, что экзистенциализм – это философия именно мужчин, которые суть свободные и равные субъекты, и как таковые вступают в контакт в ситуации взаимной борьбы.

Бовуар в своем феминистском исследовании вторичности женского пола предприняла попытку выяснить, почему женщина представляется в глазах мужчин как несущественное, которое никогда не станет существенным, как абсолютно «Другой» в одностороннем порядке. Она утверждает, что женщина выступает как «Другой» не только для мужчины, но и для самой себя. Тем самым вытеснение женщины частично заложено в проблеме женской субъективности, тем, что женщина и сама себя рассматривает исключительно как объект. В результате женщина фактически считается объектом для другого и для себя еще до того, как ей представится возможность стать субъектом. Бовуар связывает это обстоятельство с тем, что женщина пассивно претерпевает свою биологическую судьбу. Любое человеческое существо ищет оправдания своему существованию в деятельности, в реализации какого-либо проекта, в своей трансценденции поверх каких бы то ни было половых различий. А рожать и кормить – это не деятельность, это естественные функции, в которых нет никакого проекта. Именно поэтому женщина и не видит никакого повода для высокомерного утверждения своего существования. Случай мужчины принципиально иной: добыча пропитания для человеческого коллектива на ранней стадии представляла для него не просто жизненный процесс, как для рабочих пчел, но серию актов, трансцендирующих его животное состояние. В этом действии он испытывал себя на власть, намечал цели и проектировал к ним пути, таким образом, реализовывал себя как человек существующий. Чтобы поддерживать жизнь, он созидал ее, выходил за рамки настоящего и открывал будущее. Он трудился не только над сохранением данного мира, в труде он раздвигал его границы и закладывал основы для нового будущего. Кроме того, чтобы поднять престиж своего племени и рода, он, как воин, вынужден был рисковать своей жизнью. И тем самым он доказывал, что жизнь не является для человека высшей ценностью, а должна служить целям более значительным, чем она сама. Бовуар считает неучастие женщин в военных походах худшим проклятием, тяготеющим над ними: «... человек возвышается над животным не тем, что дает жизнь, а тем, что рискует жизнью; поэтому человечество отдает предпочтение не рождающему полу, а полу убивающему. <...> И в этом ключ к разгадке всей тайны». Требования женщин на сегодняшний день как раз и заключаются в том, чтобы быть признанными существующими наравне с мужчинами и не подчинять свое существование жизни, а человека в себе – одной животной сущности.

Именно мужская деятельность одержала верх над темными силами жизни, поработила Природу и Женщину, доказательством чему служит само подчинение женщин. Эта деятельность, создавая ценности, утвердила как ценность само существование. Женщина также признает ценности, достигаемые мужчинами, и тоже на них нацелена, мужчина открывает будущее, к которому трансцендирует и она. Женщины никогда не противопоставляли мужским ценностям женские – это разделение придумали мужчины. По мнению Бовуар, желая поддержать мужские прерогативы, они решили создать женский удел – порядок и определенный уклад жизни, законы имманентности - для того только, чтобы заключить в нем женщину. Она для мужчины - природа, просветленная сознанием, она – сознание, подчиненное от природы, он надеется полностью состояться как бытие, телесно обладая другим бытием, и в то же время утвердиться в сознании своей свободы благодаря близости со свободой покоренной. Мужчина ищет в женщине «Другого» как Природу и как себе подобного. Ни один мужчина не согласился бы стать женщиной, но все они хотят, чтобы женщины были. Бовуар делает вывод, что «перспектива философии существования позволяет нам понять, почему биологическая и экономическая ситуация в примитивных племенах должна была привести к мужскому главенству. Самка подчинена роду в большей степени, чем самец; человечество всегда стремилось выйти за пределы особой судьбы; с изобретением орудий труда поддержание жизни стало для мужчины деятельностью и проектом, тогда как материнство для женщины так и осталось связанным с телом, как у животных. Мужчина стал полагать себя по отношению к женщине как хозяин, потому что человечество поставило вопрос о сути своего бытия, то есть предпочло жизни смысл жизни; проект мужчины заключается не в том, чтобы повторяться во времени, а в том, чтобы восторжествовать над мгновением и ковать будущее».

Феминистское понимание пола предлагает признать в женщине полноправного человека, самодостаточный субъект, что нисколько не обеднит опыт мужчины. При этом следует отказаться от бытующих мифов о «настоящей женщине», которая, как показано выше, сама принимает себя за «Другого». На самом деле автономный субъект может требовать для себя независимости через половую жизнь и материнство. В поведении нынешних мужчин есть двойственность, вызывающая у женщины сильное противоречие. Большинство мужчин сейчас соглашается видеть в женщине себе подобную, равную, но все же продолжает требовать, чтобы она оставалась чем-то несущественным. Но эти две судьбы несовместимы, вот почему женщина колеблется между ними, не будучи вполне приспособленной ни к одной из них, что и объясняет ее неуравновешенность.

У мужчины между общественной и частной жизнью нет никакого разрыва: чем больше он утверждается в действии, в работе, тем более мужественным он представляется. Человеческие ценности переплетаются в нем с жизненными. В то же время достижения женщины на общественном поприще часто вступают в противоречие с ее женственностью, поскольку от «настоящей женщины» требуется, чтобы она сделалась объектом, была «Другим». Не вызывает сомнений, что женщинам сегодня очень трудно совмещать положение автономного индивида с женской судьбой. В этом причина их неловкости и тревоги, из-за которых их иногда считают «потерянным полом». Наверное, куда удобнее переносить беспросветное рабство, чем трудиться над избавлением от него. Но возврат к прошлому столь же невозможен, сколь и нежелателен. Бовуар выражает надежду, что «мужчины со своей стороны безоговорочно примут положение, складывающееся в настоящий момент; только тогда женщина сможет жить, не чувствуя внутреннего разлада». Она станет в полной мере человеком, как замечает Рембо: «...когда будет сокрушено бесконечное рабство женщины, когда она начнет жить для себя и сама по себе, а мужчина, вызывавший до тех пор отвращение, отпустит ее на волю».

Хотя современные нравы отменили многие запреты, существовавшие ранее, их отмена не внесла серьезных изменений в ситуацию женщины, она по-прежнему остается подчиненной мужчине. Даже гражданские свободы остаются абстрактными понятиями, если они не сопровождаются экономической самостоятельностью. Только благодаря труду, гарантирующему ей реальную свободу, женщине удается в значительной мере преодолеть ту дистанцию, что отделяет ее от мужчины. Как только женщина реализовывает имеющееся сейчас у нее право на труд, система, основанная на ее зависимости, рушится, исчезает необходимость в посреднике-мужчине, который связывает ее с внешним миром. Исчезает проклятие, тяготеющее над зависимой женщиной и заключающееся в том, что ей не дозволено делать что-либо самой. Бовуар говорит по этому поводу: «Но только в активной, производительной деятельности женщина обретает свою трансцендентность. Только реализуя свои собственные проекты, она самоутверждается как реальный субъект, соотнося свою деятельность с достижением поставленных целей; добиваясь денег и прав, она обретает себя и испытывает чувство ответственности».

Однако простое обретение права голоса и профессии не достаточны для полного освобождения женщины, так как в современном обществе не всякий труд равнозначен свободе. Несмотря на изменения в положении женщины, социальная структура не претерпела серьезных перемен. Мир, хозяевами в котором всегда были мужчины, по-прежнему сохраняет тот облик, который они ему придали. Большинство работающих женщин остается пленницами традиционного женского мира. Ни общество, ни мужья не оказывают им ту помощь, которая необходима для достижения реального равенства с мужчинами. Работа не приносит им ни материальных, ни моральных преимуществ, на которые они могли бы надеяться, и многие из них без энтузиазма воспринимают связанные с ней неудобства. Часть женщин обречена вступать в любовные интрижки потому только, что их зарплаты минимальны, а тот жизненный стандарт, поддержания которого требует от них общество, очень высок. Если женщина довольствуется тем, что зарабатывает сама, она неизбежно превращается в парию, из-за бедного жилища и плохой одежды она лишается всяких развлечений и даже любви. Если женщина хочет, чтобы ее жизнь удалась, ей нужно нравиться мужчинам, соглашаясь принимать от них помощь. На это и рассчитывает циничный работодатель, который платит ей нищенскую зарплату. Иногда эта поддержка помогает ей улучшить свою ситуацию и завоевать настоящую независимость; иногда, напротив, она бросает свою работу и переходит на содержание. Если, живя на содержании, она продолжает работать, ей приходится испытывать двойную зависимость: от своей профессиональной деятельности и от мужского покровительства. Для замужней женщины ее зарплата обычно представляет собой не основной, а дополнительный доход.

В настоящее время существует довольно много женщин, которые обретают в своей профессии экономическую и социальную автономию. Именно их имеют в виду, когда говорят о возможностях женщины и о ее будущем. Именно о них постоянно спорят феминисты и антифеминисты. Антифеминисты утверждают, что современные эмансипированные женщины не достигают в жизни никаких заметных успехов и при этом утрачивают внутреннее равновесие. Становясь экономически независимой от мужчины, женщина не приобретает социального положения, идентичного положению мужчины. Феминисты же преувеличивают достигнутые женщинами результаты и не желают замечать шаткости их положения. На деле, как замечает Бовуар, «ничто не позволяет утверждать, что эмансипированные женщины избрали неправильный путь. <...> Ее подход к профессиональной деятельности, как и сама ее профессиональная деятельность, находится в зависимости от условий ее жизни в целом. Но ведь когда девушка вступает во взрослую жизнь, она не имеет за собой того багажа, которым располагает юноша, да и общество глядит на нее другими глазами».

Привилегия, которой мужчина обладает с самого детства, заключается в том, как утверждает Бовуар, что «его предназначение в качестве человеческого существа не вступает в противоречие с его судьбой как представителя мужского пола. Фаллос для него равнозначен трансцендентности, поэтому он находит, что все его социальные или духовные достижения наделяют его еще большей мужественностью. Он не раздвоен». Женщине же для обретения женственности требуется превратиться в объект, в жертву, то есть отречься от своих потребностей в качестве полноценного субъекта. Отказ же от женственности – это отказ от определенной части своей личности, это своеобразное увечье. Таким образом, не желая калечить себя, она не хочет ограничиваться только ролью самки. Это-то противоречие и определяет ситуацию женщины, избравшей независимость. Мужчина – это человеческое существо, обладающее полом, и женщина будет таким же полноценным индивидом, как мужчина, лишь при условии, что и она также будет обладать полом. Женоненавистники часто упрекают умных женщин в том, что они «не следят за собой». В то же время они поучают их: «Для того чтобы быть равными нам, вы не должны красить лицо и ногти». В этом проявляется амбивалентность требований к внешности независимой женщины.

Но представление о женственности, и внешности женщины в том числе, формируется искусственным образом с помощью обычаев и моды, оно навязывается ей извне. Женщина, которая не отвечает этому представлению, теряет свою сексуальную привлекательность, а вслед за тем - и социальную значимость, поскольку сексуальные ценности являются социально значимыми. Отрекаясь от женских свойств, женщина не приобретает мужских. На человека, который не желает подчиняться установленному порядку, смотрят как на бунтовщика. Вызывающее поведение, если только за ним не скрывается хороший расчет, неразумно, так как не столько экономит, сколько поглощает время и силы. Женщина, которая не хочет шокировать окружающих или терять свое место в обществе, должна жить так, как положено жить женщине, нередко от этого зависит и ее профессиональный успех. Но если для мужчины конформизм представляет собой нечто совершенно естественное, поскольку обычаи отражают потребности мужчины как автономного и активного индивида, то женщине, стремящейся стать активным субъектом, необходимо завоевывать свое место в мире, обрекшем ее на пассивность.

У независимой женщины есть еще одна проблема: она хочет жить и как мужчина, и как женщина, поэтому она перегружена и переутомлена. Она, не желая терять женственность, стремится добиться как можно большего успеха в отношениях с другим полом. Но именно в области сексуальных отношений перед ней встают самые трудные проблемы. Для того чтобы стать полноценным, равным мужчине индивидом, женщине должен быть доступен мир мужчин так же, как мужчине доступен мир женщин, ей должен быть доступен другой человек. Однако потребности в другом в этих случаях несимметричны. Положение, состояние, известность, которых добилась женщина, могут восприниматься как ее личные имманентные достоинства и увеличивать ее сексуальную привлекательность. Но сам факт автономной деятельности делает сомнительной ее женственность, и женщина это знает. Поэтому независимая женщина, особенно женщина интеллигентная, которая осознает свою ситуацию, страдает от комплекса неполноценности. Как справедливо замечает Бовуар: «Женское очарование предполагает, что трансцендентность сходит до уровня имманентности и выражается лишь в едва заметном трепете плоти; следует превратиться в добычу, не осознавая себя таковой. Но интеллигентная женщина знает, что она предлагает себя, знает, что она – сознание, субъект». Чувствуя свою несостоятельность, она приходит в ярость и стремится взять реванш, используя приемы, к которым обычно прибегают мужчины: вместо того чтобы слушать, она говорит, высказывает незаурядные мысли. Этим она, как правило, не покоряет, а раздражает мужчину. Причиной его поведения является скептическое отношение мужчин к женщинам вообще. Если бы они были готовы любить не рабыню, а равное им существо (так поступают мужчины, лишенные высокомерия и комплекса неполноценности), то женщин, по убеждениям Бовуар, «перестала бы мучить постоянная мысль о собственной женственности, они стали бы естественней, проще и без стольких усилий вели бы себя так, как это свойственно женщинам, каковыми они, в конце концов, и являются».

Можно отметить, что в наши дни мужчины начинают привыкать к новому положению женщины, а женщины, не чувствуя к себе предвзятого отношения, стали значительно более естественны. Теперь работающая женщина не пренебрегает женственностью и не теряет сексуальной привлекательности. Но это обстоятельство, которое знаменует собой прогресс на пути к равенству, все еще остается неустойчивым. В принципе женщине значительно труднее, чем мужчине, вступать с противоположным полом в те отношения, к которым она стремится. Бовуар говорит по этому поводу: «Проблемы, с которыми сталкивается в этой области независимая женщина, бросаются в глаза просто потому, что она идет по пути борьбы, а не смирения. Ведь все житейские проблемы можно разрешить, тихо похоронив их. Поэтому женщине, которая убивает свои стремления и желания, жить проще, чем той, которая старается жить полной жизнью».

А именно возможностью и необходимостью для женщины жить «полной жизнью» человеческого существа и характеризуются взгляды феминизма на проблему полов.

Что касается собственно феминизма как междисциплинарной теории, то она включает социально-философские, политические, экономические, психологические и прочие подходы.

С момента возникновения (конец XVIII века) феминизм развивался в разных направлениях и принимал разные формы. Это дало основание даже говорить о нескольких «феминизмах»: либеральном, социалистическом, радикальном, психоаналитическом, постмодернистском, различных феминизмах с национальной окраской (негритянский, латиноамериканский, исламский и др.). Но общими для всех них были темы равенства, сходства и различий женщин и мужчин. Это и понятно, поскольку вся традиционная культура основана на принципе противоположности и иерархичности мужского и женского начал, который на практике породил стратификацию мужчин и женщин в обществе. Несмотря на разницу в философских взглядах или политических позициях, феминисток объединяет убежденность в том, что вторичность социального статуса женщин не детерминирована биологическими различиями полов.

Сходство и различие женской и мужской сущностей всегда была основной проблемой для теоретиков феминизма. Их мнения по этому вопросу колебались от констатации абсолютного тождества до подчеркивания принципиальных отличий между полами, которые позволяют рассматривать их как две разные сущности. Отсюда возникали горячие дискуссии между представительницами «феминизма равенства» и «феминизма различия». Принцип равенства, даже тождественности мужчин и женщин как существ, в одинаковой степени обладающих разумом, был впервые выдвинут либеральным феминизмом в конце ХVIII века и отстаивался им

до 60-х годов ХХ века. Мэри Уолстоункрафт, Хэрриет Тэйлор и другие утверждали, что женщины равны мужчинам в области гражданских прав, но отличны от них при исполнении семейных обязанностей. Представительницы других направлений феминизма часто упрекали либералок за то, что фактически они стремились не к равенству женщин и мужчин, а к равенству женщин с мужчинами в иерархизированном обществе, где женщины должны были бы соответствовать «мужскому образцу».

После выхода уже упоминавшейся книги С. де Бовуар «Второй пол» возникло направление, получившее название радикального феминизма. Суламифь Файерстоун в своей работе «Диалектика пола» утверждала, что патриархат коренится в различиях репродуктивных ролей женщин и мужчин. Эти различия детерминируют первое разделение труда и возникновение «биологических классов». По ее мнению, до тех пор, пока не изменится способ биологического воспроизводства, будут существовать два противоположных «биологических класса» и дискриминация женщин. Женщины, утверждала Файерстоун, должны контролировать средства воспроизводства человеческих существ для преодоления «сексуальной классовой системы». Для достижения этих целей она предлагала заменить традиционный способ деторождения репродуктивными технологиями, то есть шире использовать оплодотворение и выращивание детей «в пробирках». В результате этого, по ее мнению, половые различия между людьми перестанут иметь социальное и культурное значение. Преодоление разрыва между продуктивными и репродуктивными ролями мужчин и женщин сделает возможным преодоление и всех иных структур подавления. Хотя идея «биологических классов» является фундаментом в концепции Файерстоун, ее позицию нельзя отнести к традиционному биодетерминизму. Биодетерминизм основан на признании обусловленности различий в социальных ролях и статусах женщин и мужчин их естественными биологическими различиями. Файерстоун же говорит совсем о другом: о возникновении биологических, а точнее – социальных классов на основе биологических различий. Резкость и односторонность позиции Файерстоун отпугнула многих женщин, которым опыт материнства приносил радость и чувство самореализации. Ее идеи критиковались и самими феминистками за возвеличивание рациональных мужских ценностей и отвержение женских ценностей материнства.

Другими феминистками радикального направления была произведена переоценка публичной и приватной сфер, заключавшаяся в признании за последней более высокой значимости.

На основании этого сформировалась концепция особой женской сущности, отличающейся в лучшую сторону по сравнению с мужской. Защищая женщин от унижения и недооценки женских качеств в патриархатной культуре, феминистки стали выделять позитивные стороны женщин, например, их заботливость и внимательное отношение к другим людям. Эти черты недооцениваются в западной культуре, поскольку доминантными ценностями в обществе считаются объективность, рациональность, независимость, активность, а проще говоря, – агрессивность и эгоцентризм. Постепенно в работах теоретиков радикального феминизма миролюбие, заботливость и самоотверженность стали определяться как особые «женские ценности», проистекающие из сущности женщин, или даже как «особая женская культура». Иногда свойственная женщинам способность сочувствовать другим людям выводилась из особого опыта социализации: именно подчинение женщин развило в них чувство сопереживания. Именно это, с точки зрения теоретиков радикального феминизма, является истинной и уникальной сущностью женщин как группы. Убеждение в том, что природа женщин и мужчин принципиально различна, с неизбежностью привело радикальных феминисток к введению понятия «Женщина», отражающего ее особую сущность. Это направление, отличающееся явным биологизмом, получило название эссенциализма (концепция особой женской сущности, отличающейся в лучшую сторону по сравнению с мужской) и было подвергнуто справедливой критике феминистками других направлений.

Известная современная американская феминистка-социолог Кейт Миллетт в своей монографии «Сексуальная политика» (1970 г.) утверждает, что категория пола имеет политический подтекст. Слово «политика» применительно к полам она употребляет потому, что оно проясняет действительную природу их взаимозависимых статусов, при которых одна группа людей осуществляет контроль над другой. Смена общественных формаций изменила взаимоотношения членов многих устоявшихся групп, таких как расы, касты и классы. Но

по-прежнему действует древний и повсеместно распространенный механизм господства одной группы над другой: представителей мужского пола над представительницами женского.

И поскольку подчинение женщин коренится в патриархатной модели, где всегда господствуют мужчины, постольку отношения между полами, по сути, являются властными, или политическими отношениями. Сексуальная политика как совокупность социальной, идеологической и политической систем, в которой женщины и женское всегда подчинено, определяется не биологическими различиями между полами, а тем, что общество считает феминное вторичной сущностью. Дарованное рождением первенство, в силу которого мужчины управляют женщинами, в обществе институционализировано и фактически обеспечивает «внутреннюю колонизацию». Институционализм – направление государствоведения, рассматривающее политическую организацию общества как комплекс «институций», т.е. различных объединений граждан (например, семья, партия, профсоюз).

Известно, что власть может держаться на согласии или насаждаться насильно. В сфере сексуальной политики согласие достигается путем полоролевой социализации в соответствии с основными патриархатными образцами для темперамента, роли и статуса. Полоролевая социализация – это процесс усвоения индивидом культурной системы гендера того общества, в котором он живет, общественное конструирование различий между полами. При этом темперамент (мужские и женские качества личности) можно определить как психологический компонент, половые роли – как социологический, статус – как политический. Согласно Миллетт, «воздействие на темперамент предполагает формирование человеческой личности в соответствии с половыми стереотипами (сформировавшиеся в культуре обобщенные представления о том, как должны вести себя женщины и мужчины), базирующимися на потребностях и ценностях правящей группы и диктуемыми тем, что ее члены лелеют в себе самих и находят удобным в подчиненных: агрессивность, интеллектуальность, силу и энергичность – в мужчине; пассивность, невежественность, покорность, «добродетельность» и бездеятельность – в женщине». Ограниченная половая роль, которая предназначается женщине (рождение детей и забота о семье), удерживает ее на уровне биологического опыта. Все то, что связано с человеческими возможностями, интересами, амбицией и считается собственно человеческой активностью, предназначается мужчине, и представляется его половой ролью. Что касается статуса, то благодаря предрассудку о мужском превосходстве общество гарантирует более высокий статус для мужчины и более низкий – для женщины. Однако, как замечает Миллетт, различия в темпераментах, «формируемые в патриархатном обществе, по-видимому, не укоренены в человеческой природе, а различия в роли и статусе и того менее <...> всем понятные различия между полами в таких весьма значимых сферах, как распределение ролей и темперамент, не говоря уже о статусе, имеют в сущности культурные, а не биологические основания». Недавно проведенные серьезные исследования дают конкретное доказательство культурного характера формирования личности в категориях пола. Психосоциальные различия между двумя половыми группами, которые оправдывают их нынешние неравные взаимоотношения, не подтверждаются данными естественных наук. Узнать о действительных различиях между полами можно лишь с установлением равного отношения к людям разных полов. Более того, по мнению Миллетт, взаимоисключающие противоречивые полярные качества, соответствие которым патриархат требует от женщин и мужчин, приводят к тому, что «каждый человек осуществляет лишь половину своего человеческого потенциала».

Главным гарантом привития темперамента в зависимости от пола являются определяющие или воспитывающие условия раннего детства. Идея о том, что мужская власть над женщинами осуществляет не только (и не столько) на видимом уровне (в официальных институтах оплачиваемой работы), но и прежде всего в скрытой от глаз личной жизни (например, в семье как основном институте патриархата) отражает принципиально иной подход Миллетт к понятию политики. Она считает, что нормативная модель власти мужчин над женщинами формируется в частной сфере, а затем распространяется на всю систему отношений между ними. Являясь основным инструментом и частью патриархатного общества, семья и распределение ролей внутри нее являются прототипами полоролевой социализации.

В последнее двадцатилетие ХХ века появился постмодернистский феминизм, который иногда называют постфеминизмом. Модернизмом вообще принято обозначать общее направление культуры конца XIX и начала XX веков, характеризующееся разрывом с традициями реализма. Постмодернизмом в философии называют идеи, отвергающие философию Нового времени и Просвещения. По мнению постмодернистов, для указанных периодов были характерны представления о том, что человек является разумным и рациональным существом, и что разум вместе с законами науки обеспечивает объективное и универсальное познание действительности. Эти идеи легли в основу демократической теории, известной как «гуманизм» и согласно которой, использование научного знания служит общественному прогрессу. Постмодернистская критика, напротив, пытается доказать, что эти гуманистические идеалы и убеждения не только не реализуемы, но даже продуцируют определенные формы подавления. Постмодернисты предлагают другую картину мира. Они считают, что знания не обладают объективностью, что общество не движется по пути прогресса, так как человеческая личность противоречива и социально сконструирована.

Именно постмодернистки впервые в истории феминизма по-новому стали оценивать саму проблему различий женщин и мужчин. Единой идеологии у представительниц этого направления нет, их объединяют скорее темы исследований: язык, власть, телесность и пр. Это даже дает основание говорить о том, что как такового постмодернистского феминизма не существует, и это название условно. Однако, как считает О. Воронина, идеи и тексты постфеминисток «определенно феминистичны в том смысле, что они предлагают женщинам наиболее фундаментальное освобождение – свободу мысли». Доминирование мужчин и маскулинности объясняется ими некритически признаваемым соглашением, по которому женщины и феминность ассоциируются с такими понятиями, которые считаются субординируемыми, например, слабость, пассивность, иррациональность и пр. Они не пытаются отрицать гендерные различия, как либералки, или утверждать особую ценность «женских отличий», как радикалки. Постмодернистские феминистки, или постфеминистки, предложили считать различия не отклонениями от нормы (неважно, позитивно или негативно оцениваемыми), а выражением плюралистичности мира и человека, которые имеют право существовать и быть признанными обществом. По их мнению, «женщина не должна быть отличающейся от, но различающейся для того, чтобы внести в культуру альтернативные ценности». Постфеминистки вообще отвергают любые «ярлыки» и «измы», включая феминизм. Они подчеркивают, что такие клише символизируют стремление стабилизировать, организовывать и рационализировать наш множественный универсум, что характерно для андроцентричной культуры.