Концепция пола в западноевропейской философии XIX столетия

Один из основоположников позитивизма французский философ Огюст Конт тоже настаивает на иерархии полов, правда немного иначе. Между полами существуют «кардинальные различия одновременно психического и морального свойства, которые во всех животных видах и, особенно, в роде человеческом решительно отделяют их друг от друга». Женственность – это что-то вроде «постоянного детства», не дающего женщине приблизиться к «идеальному типу представителя рода людского». Такая биологическая инфантильность проявляется в умственной слабости. Этому живущему исключительно чувствами существу предназначена роль супруги и домашней хозяйки, она не может конкурировать с мужчиной: «ни руководящая деятельность, ни образование ей не пристало». Как и у Бональда, у Конта женщина заточается в семье, а руководит этим обществом в миниатюре отец, ибо женщина «неспособна ни на какое руководство, даже домашнее», она лишь следит за хозяйством и советует. Образование ее должно быть ограничено. «Женщины и пролетарии не могут и не должны становиться писателями, да они и не хотят этого». Конт считает, что эволюция общества приведет к полному устранению женского труда вне семьи. Во второй части своего труда Конт под влиянием любви к Клотильде де Во превозносит женщину, делает ее почти божеством, эманацией великого существа. Именно ей, согласно позитивистской религии, будет поклоняться народ в храме Человечества; но поклонения она заслуживает одним своим нравственным обликом. Пока мужчина действует, она любит, в ее душе гораздо больше альтруизма, чем у него. Однако все это, с точки зрения позитивизма, не освобождает ее из семейного заточения: развод ей запрещен, а вдове желательно оставаться вдовой навсегда. У нее нет ни экономических, ни политических прав, она всего лишь супруга и воспитательница.

В более циничной манере Бальзак выражает тот же идеал. «Предназначение женщины и единственная ее слава – это заставлять биться мужские сердца...» – пишет он в «Физиологии брака». И дальше: «Женщина – это собственность, приобретаемая по контракту; причем движимость, ибо владение не требует документального подтверждения; то есть, в сущности говоря, женщина не что иное, как приложение к мужчине». Здесь писатель выступает рупором буржуазии, которая реагирует на вольнодумие ХVIII века и угрожающие ей прогрессивные идеи удвоившим силу антифеминизмом. Блестяще показав, что брак, где нет места любви, неизбежно ведет женщину к адюльтеру, Бальзак увещевает супруга держать ее в полном подчинении, если только он хочет избежать насмешек и позора. Надо закрыть ей путь к образованию и культуре, запретить все, что могло бы способствовать развитию индивидуальности, заставить носить неудобные одежды, предписать обескровливающую диету. Буржуазия в точности следует этой программе: кухня и хозяйство закрепощает женщин, нравственность их находится под ревнивым наблюдением. Их держат в рамках принятых правил хорошего тона, что пресекает любое стремление к независимости. В качестве компенсации их окружают почетом и изысканной вежливостью. «Замужняя женщина – это рабыня, которую надо уметь посадить на трон», – говорит Бальзак. В любых незначительных обстоятельствах мужчине положено пропускать женщин вперед, уступать им первые места. Их не только не заставляют носить тяжести, как в примитивных обществах, но и старательно освобождают от всех трудных обязанностей и забот, а тем самым – и от всякой ответственности. И все это – в надежде на то, что одураченные и соблазненные легкой жизнью, они согласятся на роль матери и домохозяйки, которую им хотят навязать. А вот Стендаль в ответ на упрек женщин в недостатке здравого смысла объяснял: «Женщины предпочитают эмоции разуму; это очень просто: поскольку в силу наших глупых обычаев у них нет в семье никаких дел, от разума им просто нет никакой пользы». В сущности, он говорил о том, что общество лишает женщину самовыражения: «Все гении, родившиеся женщинами, потеряны для счастья общества; стоит только случаю дать им возможность проявить себя, и вот они уже обнаруживают сложнейшие таланты. <...> Мы оставляем невостребованными их самые блистательные качества, в изобилии несущие счастье и им самим и нам». Боясь расстаться с привилегиями, большая часть женщин состоятельного сословия капитулирует и не решается изменить ситуацию, а те, кто позволяет себе такую дерзость, не встречают почти никакого отклика.

Английский либеральный философ Джон Стюарт Милль и его жена - известная феминистка Хэрриэт Тэйлор - разработали несколько иную концепцию, представленную в работе Дж.С. Милля «О подчинении женщины». Эти мыслители считали, что хотя женщины и мужчины различаются по своему темпераменту, интересам и ориентациям, они должны иметь равные права. Иными словами, общество должно давать женщинам равное с мужчинами образование и предоставлять им одинаковые гражданские права и экономические возможности. Особенно ратовали Милль и Тэйлор за предоставление женщинам права голоса, то есть права участвовать в политических выборах. Они доказывали, что общество от этого только выиграет, поскольку получит граждан – для себя, интеллектуальных супруг – для мужей, удвоение массы ментальных способностей в обществе и счастливых женщин. Милль и Тэйлор критиковали двойной этический стандарт общества, который подавляет женщин. Более того, Милль резко критиковал и патриархальное подавление личности женщины в семье, оценивал его как пережиток. Он выступал за правовую реформу семьи, которая должна превратить ее в «школу понимания равенства». Эти идеи были весьма радикальными для того времени.

Краеугольным положением философии Артура Шопенгауэра служит учение о воле: в основе внутренней сущности человека лежит воля. Она существует сама собою и благодаря себе, воля есть «вещь в себе». Как первичная творческая сила, воля носит в себе неугасимый источник борьбы. Шопенгауэр утверждает, что каждое высшее явление есть победа над низшими явлениями и может возникнуть лишь из состояния борьбы между ними. Отсюда им делается вывод о всеобщей борьбе в мире животных и людей («война всех против всех») как определяющем законе бытия. По мысли Шопенгауэра, мир держится голодом и любовью. Эта неистребимая, слепая любовь к существованию, к жизни ради самой жизни составляет вечный двигатель органической природы. Человек, обуреваемый ненасытной жаждой существования ради существования, бессилен что-либо изменить в этом водовороте бытия. Его жизнь всегда и при всех условиях – исполненное страданий и мук существование, но всякое страдание заслуженно, ибо жизнь с ее горестями – дело и вина человека, а женщины в особенности. Отсюда вывод: человек должен безропотно влачить свое горестное существование, убить в себе стремление к удовлетворению насущных потребностей, стремление к лучшему будущему. Удел человека – покорность и сострадание. Шопенгауэр рассматривает общество, как скопище индивидов, в своей основе раз навсегда данное, и полностью отвергает идею общественно прогресса. Человек превращается у него в животное, отличающееся от других животных лишь злобой и завистью. Человеческое «стадо» служит основанием, на котором возвышается гений, живущий за его счет, как голова живет за счет туловища. Обратив человечество в стадо, Шопенгауэр навязывает ему в пастухи целую армию правителей, судей, чиновников и священников с наследственным монархом во главе. В этой жесткой иерархии место женщины в самой гуще «стада».

В центре философского и социально-политического учения Фридриха Ницше лежит борьба против социализма, ненависть к которому питает его антигуманизм. Объявив реальный, объективно существующий мир фикцией, Ницше попытался дать собственную конструкцию мира, основанную на мифической воле к власти. Он предает анафеме разум, волюнтаризм в его философии неотделим от иррационализма. На место разума Ницше водворяет инстинкт и интуицию. А поскольку последние во все предыдущие века были прерогативой женской особи, можно было бы предположить, что он тем самым переворачивает пирамиду полов. Однако, пытаясь утвердить в противовес реально существующим общественным отношениям «естественный», ничем не сдерживаемый поток «жизни», Ницше обрушился на демократическую идеологию, как закрепляющую «стадные инстинкты», и проповедовал эстетический аморализм. Рассматривая жизнь, в том числе и общественную, как форму проявления «космической закономерности» – воли к власти, Ницше видит в обществе простое скопление индивидуумов, отличающихся от животных только известной степенью интеллектуальности, способностью сознавать и оценивать свои поступки. Жизнь, согласно воззрениям Ницше, чуждается всякого альтруизма, в ее основе лежат грубые эгоистические инстинкты или «агрессивный и оборонительный эгоизм». Жизнь есть стремление к власти. Следовательно, эксплуатация, по его убеждению, принадлежит к сущности всего живого как основная органическая функция. На этой теоретической основе Ницше воздвигает свое учение о «морали господ». Его «идеалом» является варвар арийского происхождения или, как он сам его называет, «белокурая бестия». Возвещенная им мораль и идеология «расы господ» имеет своей задачей сплотить ассоциацию «избранных», которые пройдут по земле, как опустошители, наводящие ужас на тех, кто противостоит и сопротивляется их воле к власти. Его взгляды отличаются крайней гендерной асимметрией благодаря образу «сверхчеловека», индивидуалистическому культу сильной личности, преодолевающей буржуазный мир вне всяких моральных норм и с крайней жестокостью.

Вообще философы при рассмотрении так называемого «женского» вопроса часто оказывались в достаточно неудобном положении: с одной стороны, начиная, по крайней мере, с Просвещения, не признавать женщину полноценным человеком было уже невозможно, а с другой, выяснялось, что ей несвойственны как раз те качества, которые приписывались собственно природе человека и которые отличают его от всего прочего. В философских системах Канта и Гегеля мысль об этой двойственной (промежуточной между природой и культурой) природе женщины выражена непрямо. Связано это, как думает Г. Брандт, с тем, что проблема спецификации женской природы не очень волнует немецких классиков, они заняты более масштабными проблемами самоопределения в мире человека как личности, как субъекта. Когда же в русле этой традиции дело доходит до определения места женщины в качестве специального предмета рассмотрения, то она закономерно оказывается за пределами культуры, в том смысле, что субъектом культурного творчества она быть не может уже в силу своей природы. Несмотря на различия в оценке женской природы, практически все авторы основываются на одном фундаментальном убеждении, что дихотомия «мужчина – культура, женщина – природа» лежит в самом основании жизни пола. Они больше добиваются повышения уровня женского образования для женщин, чем их эмансипации. Идея женщины-соратницы; женщины, возрождающей человечество, продержалась на протяжении всего ХIХ века. Но доктрины эти лишь дискредитировали дело женщины, так как вместо того, чтобы сблизить ее с мужчиной, они ее противопоставляют ему.

Известный немецкий философ Георг Зиммель, исследуя природу женщины, приходит к выводу, что существует кардинальное различие мужского и женского переживания пола: пол как «деятельность» в первом случае и как «бытие» во втором. Зиммель начинает с утверждения, что наше рассмотрение человеческой цивилизации не нейтрально в отношении пола, как это может показаться на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении очевидна мужская доминанта, позиция же другой половины человечества – женщин – никак не отражена. Аргументы Зиммеля основываются по большей части на критическом анализе гегелевской философии, где искусство, мораль, социальные идеи и теоретическое знание, словом, вся культура понимаются, как попытка человека соединить реальность с Идеей и преодолеть тем самым субъектно-объектный дуализм. Зиммель считает, что принижать женщину только потому, что ей не свойственны эти попытки, абсурдно, поскольку женщина существует на предуалистской ступени (вне субъектно-объектного дуализма), так называемый недостаток логики или разума в женщинах не есть их недостаток, это, скорее, показатель их комфортного существования в жизни, которого мужской пол отчаянно пытается достичь. Причина всех видов недоразумений и непониманий по поводу женщины заключается, по Зиммелю, в том, что мы не учитываем асимметрии, как на эмпирическом, так и на метафизическом уровнях в природе двух полов. А вот когда мы станем рассматривать различия в поведении и деятельности двух полов в свете априорного принципа, считает автор, мы убедимся, что только мужчины «страдают» в позиции субъектно-объектного дуализма, и многие вещи, которые поражают нас сейчас странностью, загадочностью в женщинах, станут понятны.

В качестве примера он рассматривает различие половой жизни мужчины и женщины в свете априорного принципа. Он напоминает, что половая жизнь мужчины переживается им только во время сексуального акта и, таким образом, существует для него только в его отношении к женщине. Половая жизнь женщины, напротив, не может быть так просто отделена от ее остальной жизни, поскольку переживается ею не только в акте совокупления, но также в полном репродуктивном цикле: менструация, совокупление, беременность, роды, кормление. Этот факт представляется Зиммелю важным, поскольку он отражает метафизические отношения между полами, демонстрируя, что мужчины существуют в экстенсивных отношениях с миром, в то время как женщины – в интенсивных. Иными словами, мужчина зависит в своем половом определении от чего-то вне себя (скажем, от женщины), его внутреннему миру не достает внутреннего единства или гармонии, и отсюда – субъектно-объектный дуализм. Гармоничное существование в жизни женщины есть выражение того факта, что она имеет с вещами прямой непосредственный контакт. Мужчина стремится за пределы самого себя и в результате расщепляет единство жизни в формы субъекта, объекта, средства, цели и т.п., с помощью которых он стремится восстановить утраченное единство. Женщина же, находясь на предуалистской ступени, имеет более прочную укорененность в «скрытом и непознаваемом единстве жизни» и в определенном смысле является более совершенным типом человека, чем мужчина, именно благодаря тому, что ее взаимодействие с миром не опосредовано областью культуры. Таким образом, философия Зиммеля заключается в придании асимметрии полов позитивного момента при решении проблемы их различия, более того, он относит женскую природу к высшему типу. Философия пола Зиммеля некоторыми исследователями считается предвестником феминистских идей второй половины ХХ века.

Противоположной точки зрения придерживался Отто Вейнингер, который изложил свои идеи в труде «Пол и характер». Подход к исследованию женской природы в духе классической традиции закономерно приводит автора книги к выводу, что женщина, лишенная «субъектности», лишена и «Я», «личности», «души». Опираясь на кантовскую философию, Отто Вейнингер утверждает, что лишь в познании человек обретает самого себя, что логика есть закон, которому надо подчиниться, и только тогда, когда человек логичен, он является самим собой. При этом логика и этика тождественны в своей основе – «этика относится к логике как к основному своему требованию». Ценность же человека есть прежде всего ценность интеллектуальной единицы, где нравственный закон открывает жизнь, независимую от плоти, чувств и всего остального мира. Женщина же мыслит генидами – образованиями, где «мышление» и «чувствование» составляют единое, нераздельное целое, и потому оказываются темными, путаными преставлениями. Стоит ли удивляться, что женщина понимает действительность гораздо хуже мужчины, и познание всегда подчинено у нее посторонней цели, ведь понять истину ради самой истины, понять ценность истины как таковой женщина не может. Но у женщины не только мысль скользит по поверхности вещей (в то время как мысль мужчины проникает в «корень» всех вещей»), она вообще не противопоставляет себя предметам, а «носится с ними и в них». Автор убежден, что «одна из самых важных черт женского существования – сливающаяся с окружающим жизнь», отсюда его убеждение, что женская природа принадлежит низшему типу. Понятно, что в контексте философской традиции, главный пафос которой состоял в выделении человеком себя как субъекта из объектности окружающего его мира, такие характеристики женщины создавали трудности для философов и в плане определения ее человеческой природы, и в плане признания ее человеком как таковым.

Вейнингер признает, что существуют два начала, или две чистые субстанции: чистая Мужественность (М) и чистая Женственность (Ж), которые соприсутствуют в Божестве.

В реальном же, несовершенном, человеке, как считает он, также присутствуют оба начала, но не в одинаковой пропорции, а с преобладанием какого-либо одного. Никогда, подчеркивает Вейнингер, живой мужчина не бывает только мужчиной: он одновременно и женщина (считается, что это «кошмарное» обстоятельство и стало причиной его самоубийства), и живая женщина не только женщина: в ней присутствует в какой-то мере и мужское начало. Правда, рассуждая о женщине в дальнейшем, он забывает об этом и ставит откровенный знак равенства между реальной женщиной и чистой Женственностью (которую он уничтожает, хотя она и находится в Боге). Не случайно, на последних страницах своего труда у Вейнингера опять возникает старый вопрос о том, является ли женщина человеком.

Таким образом, получение теоретического знания, его стандарты «объективности», «рациональности», «универсальности», ассоциирующиеся с маскулинным, требуют исключения из его канона того, что понимается как нерациональное, природное, телесное, то есть ассоциирующееся с феминным. Гендерная асимметрия являлась одним из основных факторов формирования традиционной западной культуры и науки вообще и философии, в частности.