Альтернативные режимы собственности

Одним из наиболее важных и интересных приложений концепции внешних эф­фектов является сравнительный анализ режимов использования ограниченных ресурсов: свободного доступа,коммунальной собственности, частной собствен­ности и государственной собственности.

Общая собственность (свободный доступ). Проблема определения права собственности воз­никает только тогда, когда на один и тот же объект претендуют несколь­ко индивидов. Потребление (использование) его является конкурентным, то есть увеличение потребления одним человеком уменьшает доступность данного объ­екта для другого. Может возникнуть ситуация, когда ни один из них не имеет возможности или права исключить других из доступа к данному благу. В этом состоит суть свободного доступа.

Свободный доступ - ситуация, в которой ни один из экономических субъектов не обладает правом владения на ограниченный ресурс.

Следует особо отметить, что общая собственность образует одну из крайностей множества построенного по принципу степени исключительности права. На первый взгляд логично было бы предположить, что в свободном доступе долж­ны находиться только неэкономические блага.

Однако режим сво­бодного доступа может сохраняться и для ограниченных благ. Это возможно тогда, когда ожидаемые выгоды, получаемые от спецификации прав собствен­ности, оказываются недостаточными для того, чтобы компенсировать затраты по спецификации и защите прав собственности. Вот почему вполне возможны ситуации, когда благо является ограниченным, однако цена, которую уплачива­ет за присвоение его тот или иной индивид, равна нулю.

Проблема открытого доступа, вызывающая сверхиспользование ресурсов, обусловлена тем, что каж­дый из субъектов, принимающих решения, присваивает выгоды от использова­ния ресурсов непосредственно, тогда как бремя издержек, связанных со сверхиспользованием, распределяется между всеми экономическими агентами.

Если альтернативные издержки использования режима свободного досту­па превысят величину трансакционных издержек, то осуществляется институ­циональная трансформация в виде изменения системы собственности. Здесь возможны три варианта институциональной реакции: формирование систем частной, коммунальной и государственной собственности. Следует отметить, что каждый из них имеет свои сравнительные преимущества, которые являются важными детерминантами в процессе эволюции хозяйственных систем.

Коммунальная собственность - это режим использования ограниченных ресурсов, в рамках которого исключительными правами обладает группа людей. Система свободного доступа сущест­вует тогда, когда каждый экономический агент, для которого данный ре­сурс обладает ценностью, может им воспользоваться без согласия, пред­варительной договоренности об этом с другими агентами, без той или иной формы санкционирования своих действий (включая уплату компенсации). Сам процесс возникновения режима исключительности прав может принимать мно­жество форм, о которых уже говорилось выше. Однако принципиально важным является то, кто является обладателем исключительных прав. В соответствии с данным принципом если исключительными правами собственности на данный объект обладает группа экономических агентов, составляющая часть рассматриваемого множества, то возникаетрежим коммунальнойсобственности. Это зна­чит, что набор правомочий, образующий право собственности, приобретает сво­его носителя в лице определенной группы.

Система коммунальной собственности предполагает наличие момента исключи­тельности и относительно соответствующего набора правомочий. Однако исклю­чаются из множества обладателей правомочий те экономические агенты, кото­рые не входят в рассматриваемую группу. Таким образом, отдельный человек обладает исключительными правами собственности только как член общины, следовательно, в рамках отношения к членам других общин. Такая система прав собственности имеет важные поведенческие последствия, которые могут выра­жаться в разных формах.

Во-первых, если член данной общности (семьи, деревни, общины и т.п.) не об­ладает исключительным правом на доход и распределение полученных продук­тов осуществляется на основе уравнительного принципа, то в условиях неопре­деленности возникает проблема недоиспользования ресурса, поскольку каждый обладатель права на часть продукта будет рассчитывать на другого при произ­водстве общего продукта. Так как причитающаяся индивиду часть продукта зависит не только от его усилий, но и от усилий других индивидов, то возникает проблема поиска компромисса между затратой собственных усилий и количест­вом получаемых благ как части их общего количества. В простейшем случае в группе с N индивидов, которые могут произвести по одной единице продукта с индивидуальными затратами каждого индивида, равными е, величина продукта, который будет получен одним индивидом при уравнительном распределении, равна 1. Тогда чистый выигрыш одного индивида равен (1-е), предполагая, что значения полученного продукта и усилий представлены в одной размерности. Вместе с тем, если один из индивидов примет решение не участвовать в произ­водстве продукта, то величина, которая будет получена каждым, будет равна (N-l)/N. Однако чистый выигрыш не участвующего индивида будет равен (N-1)/N, так как е=0. Понятно, что если (N-l)/N - (1-е) > 0, то данному индивиду выгоднее не участвовать в производстве продукта. Следует отметить, что е должно быть меньше, чем 1/N, чтобы индивиду было выгодно участвовать в производстве продукта. Увеличение N может сделать невыгодным участие в производстве продукта, даже если изначально чистая выгода была больше нуля.

Во-вторых, если принцип распределения будет установлен в соответствии с за­траченными усилиями, то возникает проблема сверхиспользования ресурса. Та­ким образом, в рамках коммунальной собственности может возникнуть эффект свободного доступа, что делает саму систему коммунальной собственности потенциально неустойчивой.

Первый и второй моменты отражают различные формы структуризации взаимо­отношений между членами группы по поводу использования ограниченного ре­сурса.

В-третьих, систему коммунальной собственности можно рассматривать в тер­минах распределительной демократии, когда решение об использовании ресурса тем или иным способом определяется посредством голосования, поскольку та­ким образом агрегируются предпочтения и возникает решение, которое в пер­вом приближении можно рассматривать как выражение общественного интере­са. Сама процедура голосования является неотъемлемым элементом институ­ционального устройства, предотвращающего возникновение проблемы свобод­ного доступа и соответственно сверхиспользования ресурса внутри группы, с одной стороны, и проблемы безбилетника при обеспечении защиты данного ре­сурса от посягательств со стороны конкурирующих групп - с другой.

Однако это не значит, что данная система собственности не обладает сравни­тельными преимуществами. Во-первых, здесь относительно ниже издержки по защите права собственности, чем для частной собственности, поскольку при обеспечении режима исключительности, направленного на аутсайдеров (другие группы экономических агентов), возникает эффект экономии на масштабе, в том числе связанный со специализацией части группы на обеспечении безопасности.

Во-вторых, система коммунальной собственности жизнеспособна тогда, когда общность людей однородна (то есть их экономические интересы, если и не сов­падают, то очень близки) и сравнительно невелика. Это возможно тогда, когда индивиды идентифицируют себя с тем целым, частью которого они являются, в мыслях, словах, поступках. Иными словами, оппортунизм как сильная форма эгоистического поведения (основанная на обособлении индивида от себе по­добных) менее эволюционно эффективна, чем слабая форма — «послушание».

Последнее обстоятельство может значительно облегчить решение вопроса о ра­ционировании доступа к редкому ресурсу или предотвратить оппортунистиче­ское поведение в виде отлынивания при наличии уравнительной схемы распре­деления, поскольку воспроизводство общности в целом оказывается неотъем­лемой частью мотивации поведения человека. Агрегирование индивидуальных предпочтений посредством процедуры голосования позволяет сэкономить на издержках оппортунистического поведения и соответственно снизить трансакционные издержки в целом.

Анализ коммунальной собственности позволяет выявить проблему поиска од­ного из фундаментальных компромиссов, связанных с критериями отбора наи­более «эффективных» способов организации и поведения. Если рассматривать группы как объект анализа, то наиболее эффективным будет поведение челове­ка в соответствии с собственными интересами (как показы-

вают многочислен­ные эксперименты с повторяющимися играми, необязательно близоруко эгои­стичное). Вместе с тем если принимать во внимание взаимодействие между группами, то при определенных условиях группа может быть более жизнеспо­собной, если условия ее выживания и благополучия являются аргументом в це­левой функции отдельного члена рассматриваемой группы.

Чем больше численность, чем в большей степени группа становится разнород­ной, тем выше дифференциация экономических интересов, тем сложнее стано­вится сохранить режим коммунальной собственности, тем сильнее неустойчи­вость эффективной коалиции по Бьюкенену.

Частная собственность, - это режим использования ограниченного ресурса, при котором исключительными правами обладает отдельный индивид. Рассмотрим сравнительные преимущества системы частной собственности. Как и в любом другом варианте установления исключительных прав, возникает институциональная преграда сверхиспользованию ресурсов. Однако существует и ряд особенностей, позволяющих отделить право частной собственности не только от свободного доступа, но и от коммунальной и государственной собственно­сти.

Установление и воспроизводство режима частной собственности предполагает, с одной стороны, защищенную свободу принятия решений относительно ис­пользования вещи, обладающей ценностью как для данного экономического агента, так и для других индивидов,
с другой стороны, ответственность, которая автоматически возникает из первого принципа. Если экономический агент ока­зывается поставленным в такие условия, то поведенческие последствия будут состоять прежде всего в определении наилучшего
варианта использова­ния блага (ресурса) в соответствии с имеющейся у него ин­формацией о доступных альтернативах.

Чем в большей степени гарантированы права частной собственности, чем в большей степени отдельные правомочия сконцентрированы у одного экономи­ческого агента, тем выше уровень мотивации, обусловливающий эффективное использование ресурса. Именно данный режим обеспечивает наиболее жесткую связь между принимаемыми отдельным индивидом решениями и получаемыми результатами. Она обеспечивается через получение и обработку информации, которая существует в рассеянном среди участников хозяйственного оборота ви­де. Отсюда, собственно, идея об эффективности использования ресурсов в сис­теме частной собственности, рациональности экономических агентов.

Если режим частной собственности обеспечивает более благоприятные условия для использования неявного знания, то чем выше ценность данного знания, тем эффективнее система частной собственности. Это значит, что возникает суще­ственная экономия на издержках согласования решения с другими экономиче­скими агентами. Существование неявного знания обусловлено, с одной сторо­ны, специализацией производительных функций в рамках системы обществен­ного разделения труда, а с другой стороны, фрагментаризацией информации, используемой отдельными экономическими агентами. В той мере, в какой сама система общественного разделения труда остается сравнительно простой, а ин­формация о возможностях использования благ и ресурсов по большей части яв­ляется стандартной, хранимой и передаваемой, возникновение права частной собственности возможно, но вовсе не необходимо (с точки зрения эволюцион­ного отбора).

Однако развитие общественного разделения труда усиливает значение эффек­тивного использования распыленной между экономическими агентами информации и личностного знания. Не случайно считается, что после того, как лими­тирующими факторами производства были земля и капитал, их место заняла информация. Это также нашло отражение в структуре экономической теории, поскольку наряду с теорией денег, цены, процента появилась эконо-мическая теория информации.

Закономерно возникает вопрос о том, на какие показатели будет ориентировать­ся индивид, принимая решение относительно использования того или иного ре­сурса. Ответом на него является возникновение и развитие системы относи­тельных цен как феномена, сопровождающего становление рынка.

Развитие системы частной собственности сопровождается становлением рынка как механизма, обеспечивающего формирование общественно значимых показате­лей относительной редкости ресурсов и благ.

Именно данный механизм поставляет экономическим агентам необходимую информацию, упорядочивая их действия, и в то же время предполагает сущест­вование определенной процедуры передачи прав собственности от одного лица к другому в соответствии с принципом эффективности (по В. Парето). Данная система собственности обусловливает более интенсивное развитие принципа индивидуальной рациональности (в смысле обдуманности принимаемых реше­ний, выявления и взвешивания альтернатив) в поведении экономических аген­тов.

Использование механизма цен сопряжено с издержками, которые связаны в том числе с издержками защиты и спецификации прав собственности. Вот почему в результате возникают вертикально интегрированные фирмы, в рамках которых также вполне возможно осуществление прав частной собственности. Однако в силу того, что в представлении экономистов система рынков прочно срослась с системой частной собственности, появилась идея рассматривать внутрифир­менные трансакции в терминах внутрифирменных рынков ресурсов (в частно­сти, рынка труда и капитала).

Рынок предполагает существование и реализацию правомочия, которое обычно ставят на вершину иерархии, — права отчуждения, или права на капитальную стоимость. Однако право частной собственности может существовать в принци­пе и в случае соблюдения формального запрета на отчуждение — в виде исклю­чительного права на пользование, владение, доход, управление и т.д. В таком случае мы будем иметь дело с «размытым» и усеченным правом частной собст­венности. Полный или частичный запрет на реализацию правомочий в режиме частной собственности может проистекать от государства, которое, таким обра­зом, гарантируя право частной собственности, является не только фактором воспроизводства механизма, противопоставляемого государственному регули­рованию, но и размывает данное право через легальный запрет купли-продажи, наследования, введения высоких ставок налогов на операции, связанные с пере­дачей прав, и т.п.

Его результатом является снижение ценности вещи, поскольку уменьшается те­кущая цен-ность дисконтированного потока будущих доходов. Государство мо­жет участвовать в процессе размывания прав частной собственности и косвен­ным образом: устраняясь от обеспечения его защиты в мире безличного обмена, где сеть социальных связей не настолько плотна, чтобы обеспечить устойчивый кооперативный результат.

Степень распространения системы частной собственности в значительной сте­пени зависит от сформировавшихся в обществе идеологических установок, нормативных взглядов на мир. Если доминирующим оказывается представление о нерушимости права частной собственности, то следствием этого является эко­номия на трансакционных издержках, связанных с защитой прав частной собст­венности. Вот почему при объяснении соотношения между различными систе­мами прав собственности необходимо учитывать факторы, влияющие на фор­мирование системы ценностей.

Государственная собственность. Для понимания особенностей сис­темы государственной собственности необходимо решить вопрос о при­роде самого государства. Этому вопросу посвящена специальная глава. Вот почему в рамках данного раздела мы ограничимся лишь некоторыми заме­чаниями по проблеме, исходя из того, что государство имеет контрактную при­роду.

Система государственной собственности, с одной стороны, также предполагает существование режима исключительности, причем исключительности доступа к ресурсам не только для аутсайдеров, но и инсайдеров, которая (исключитель­ность) обязательно должна быть отражена в системе формальных правил. Следуя логике нового институционального подхода, права государственной собственности должны существовать там, где, с одной стороны, возможно обес­печить режим исключительности, а с другой, — сравнительные преимущества частной или коммунальной собственности выражены слабо.

Институциональное изменение, в рамках которого права частной или коммунальной собственности трансформируются в права государственной собственности, называетсянационализацией. Обратный процесс - приватизация. Если приватизация осуществляется посред-ством изменения реальных правомочий при постоянных формальных, то этот процесс можно рассматривать как спон­танную приватизацию. Пример тому — использование сотрудниками научно-исследовательских и академических институтов, имущество которых формаль­но находится в государственной собственности, пространства и оборудования (телефоны, телефаксы, компьютеры и т.п.) в личных целях, не связанных с ре­шением задач, поставленных перед институтом.

В связи с существованием прав государственной собственности необходимо рассмотреть соотношение использования данного права и производства общест­венных благ как одной из возможных прерогатив государства. Здесь не сущест­вует взаимооднозначного соответствия, поскольку общественные блага могут быть вполне произведены частными производителями.
Об этом свидетельствует пример, который часто приводят в качестве иллюстрации государственного обеспечения производства общественных благ, а именно маяки. Наоборот, ча­стные блага производятся на предприятиях, находящихся в государственной собственности. Пример — система организации производства практически во всех отраслях производства в СССР до начала приватизации.

Кроме того, доступ этот осуществляется опосредованно, через многоуровневую систему представителей (посредников) в виде государственных организаций. В рамках данного режима собственности особенно остро возникает проблема управления поведением исполнителя (principal-agentproblem), поскольку инди­вид сталкивается с запретительно высокими издержками реализации своей доли собственности, тогда как исполнитель, как правило, не обладает достаточными стимулами и информацией для использования ресурсов в соответствии с пред­почтениями поручителя. Последнее дает основание сделать вывод о невозмож­ности сущес-твования «благотворительного» государства, населенного честными чиновниками.

В зависимости от степени распространения системы государственной собствен­ности, а также от ряда других факторов (в частности, организации системы кон­троля) возникает существенное различие между правом государственной собст­венности де-юре и этим же правом де-факто. Если формально ресурсы находят­ся в государственной собственности, то фактически вполне может осуществ­ляться режим свободного доступа, коммунальной или частной собственности. Данная ситуация будет лишь определять (а) набор правомочий, которые могут реализовать экономические агенты; (б) особенности технологии передачи правомочий от одного экономического агента другому.

Наглядный пример — права собственности на государственные предприятия. В отличие от производственных товариществ голос одного избирателя в опреде­лении способа использования ресурсов, находящихся в государственной собст­венности, бесконечно мал, так что его эффектом можно пренебречь при объяс­нении поведения отдельного избирателя. С этой точки зрения он напоминает мелкого акционера корпорации открытого типа, в которой при отсутствии спе­циальных контрактных мер, ограничивающих оппортунистическое поведение менеджеров, последние занимают доминирующее положение. Однако в отличие от корпорации риск потерять кресло в результате недружественного поглоще­ния у государственного чиновника оказывается существенно ниже, а возможно­сти продать свою долю другому человеку — меньше. С этой точки зрения права на часть государственной собственности отдельного избирателя менее ликвид­ны, чем права на долю собственности корпорации открытого типа.

В результате возникает тенденция к стихийной приватизации государственной собственности. Более того, когда речь идет об атрибутивных характеристиках государства, связанных со сравнительными преимуществами осуществления насилия (на законной основе), можно говорить о приватизации самого государ­ства, в частности использования насилия или его угрозы в личных целях.

В качестве примера можно привести изменения в правах собствен­ности на земли в Бразильской Амазонии, исследованные Алстоном, Лайбкэпом и Шнайдером. Формально данные земли являются объектом государственной собственности. Но издержки обеспечения соблюдения данного режима запретительно высоки относительно размера извлекаемой выгоды. Вот почему до начала освоения соответствующего участка земли фактически он находится в режиме свободного доступа.

Однако по мере проникновения на неосвоенные земли поселенцев текущая цен­ность земли возрастает (за счет ее расчистки и приспособления для хозяйствен­ных нужд, а также появления составляющих инфраструктуры, в первую очередь дорог), что становится основанием обмена правами собственности. Первона­чально же существуют только неформальные права (включая и право на капи­тальную стоимость), которые могут обмениваться в пределах сообщества пер­вопроходцев. Особенностью их является отсутствие защиты со стороны госу­дарства.

По мере дальнейшего освоения земель, приближения их к рыночному центру за счет развития материальной инфраструктуры повышается их чистая текущая стоимость. Чистая ценность формальных прав (рис. 7) начинает превышать чистую ценность неформальных, поскольку, с одной сторо­ны, первые дают возможность использовать данные участки земли в качестве обеспечения под кредиты, а с другой стороны, тогда обостряется опасность посяга­тельств на данный участок земли со стороны «незнакомцев».

Появление формальных прав частной собственности является следующим ша­гом, который связан с появлением землевладельцев, готовых инвестировать время и средства в оформление титула собственности, что предполагает дости­жение ценности земли некоторого критического уровня. Здесь наблюдается сво­его рода специализация на формальных и неформальных правах собственности в соответствии со сравнительными преимуществами их реализации.


Рис. 7. Права собственности на землю и ее чистая текущая стоимость

NPV — чистая текущая стоимость; S — расстояние от рыночного центра; АС — кривая текущей ценности земли как функции от расстояния до рыночного центра в случае отсутствия формальных прав на землю; FD — кривая текущей ценности земли как функции от расстояния до рыночного центра в случае формальных прав собственности на землю

Будет полезно почитать по теме: