Калининградский сепаратизм

Одной из главных благоприятных предпосылок для дальнейшего развития политических связей между Россией и ЕС является то, что и ЕС в целом, и все входящие в него страны на официальном уровне не имеют территориальных претензий к России. КО безоговорочно признается неотъемлемой частью Российской Федерации. Такой же позиции по отношению к Калининграду придерживаются и соседи области – будущие члены ЕС – Польша и Литва .

Характерно, что «радикальные» варианты решения, нацеленные на отрыв КО от России, предлагаются в основном российскими политиками. Одним из них является вариант ассоциации КО с ЕС, создания общего рынка, когда ликвидируются барьеры не только во взаимной торговле, но и для перемещения рабочей силы и капитала, разрешается использование «евро» на территории КО и т.д. Такого рода модель не может быть реализована без пересмотра нынешнего политико-правового статуса КО, что, в свою очередь, привело бы к ее обособлению от основной части РФ. Политическая неприемлемость такого варианта для России признается ЕС. В частности, в послании Комитета ЕС Совету министров ЕС «ЕС и Калининградская область» указывается: «Это повлекло бы за собой целый ряд политических и правовых вопросов помимо того факта, что Россия вряд ли предоставит Калининграду необходимую степень автономности» .

Другой, еще более радикальный вариант, предлагает ряд «либерально» настроенных экспертов – «продать область Германии, пойти на сближение с ней» . Правы авторы монографии «Остров сотрудничества», когда они пишут: «Здесь остается только спросить, будет ли продажа, как предлагает автор, осуществляться вместе с калининградцами, и если да, то во сколько евро оценивается один житель области?» .

Предложение, выдвигаемое некоторыми, близкими к правозащитным, кругами Европы и США, состоит в том, чтобы решить судьбу исключительно 1 млн калининградцев, не обращая внимания на проблему интеграции КО в ЕС в целом. Такое решение вопроса немедленно превратит КО в «резервацию» с гуманитарной точки зрения и в депрессивную территорию – с экономической. Поэтому при всей «гуманитарной» видимости этот вариант будет иметь прямо противоположные результаты.

Одной из неофициальных концепций Германии, наиболее известных и комплексных, является создание «Ганзейского региона Балтика» с включением в него трех прибалтийских государств и «еврорегиона Кенигсберг». Главная цель концепции – создание в ближайшие годы таких политических, экономических и юридических условий, которые позволят поставить вопрос о приеме в члены ЕС не только Литвы, Латвии и Эстонии, но и «Еврорегиона Кенигсберг». При этом участие России никоим образом не упоминается. Видимо, предполагается, что с помощью экономического развития под эгидой ФРГ удастся создать такие политические условия, в которых «Еврорегион Кенигсберг» будет иметь достаточную в юридическом плане автономность от России, чтобы самостоятельно решить вопрос о вступлении в ЕС. Причем свой автономный статус регион должен развить по согласованию с Правительством РФ. Внутриполитическое и экономическое развитие должно происходить параллельно с балтийскими государствами. Регион являлся бы своего рода мостом между немцами и русскими. Не исключается возможность продолжения поселения в регионе «русских немцев», но в целом он должен развиваться как русский «Еврорегион Кенигсберг». В результате могло бы быть создано совершенно новое образование – мультикультурное европейское общество с использованием правовых норм режима особой экономической зоны.

Автономность - в системах связанного регулирования, независимость какой-либо одной из управляемых величин от изменений остальных управляемых величин. Для выполнения условий между входящими в состав системы регуляторами устанавливаются перекрёстные связи, которые позволяют стабилизовать изменения регулируемых величин при изменении одной из них, несмотря на то, что все величины связаны между собой через регулируемый объект.

Территория России при этом стала бы лишь рынком сбыта произведенной в «Ганзейском регионе Балтика» продукции и поставщиком сырья из северных регионов. Для подслащения пилюли ФРГ может предложить России определенную материальную компенсацию. Предполагается, что прибалтийские государства и Польша полностью разделяют основную направленность данной концепции не только из стремления выдавить Россию из региона, но и в надежде добиться от России уступок по собственным территориальным требованиям.

Хотя эта концепция, повторим, и не является официальной, недооценивать влиятельность кругов, которые ее выдвигают и поддерживают в ФРГ нельзя. Однако единственным способом противостоять таким планам является активная работа ФЦ в КО, а также России с ЕС по созданию условий для ее динамичного развития в качестве субъекта РФ.

Некоторые литовские политики идут еще дальше немецких. На прошедшей в Вильнюсе международной конференции, организованной при содействии сейма Литвы, под характерным названием «Нерешенные проблемы Кенигсбергского края», Калининград называли даже не Кенигсбергом, а Караляучюсом, а всю территорию этого российского региона – не иначе, как Малой Литвой. На форуме американскими литовцами была роздана изданная в США «Энциклопедия Малой Литвы», в которой КО обозначена как «Караляучюсский край Литвы, оккупированный Россией», как «этническая земля балтов, на которой литовцы имеют интересы исторического наследия». В Вильнюсе была предложена и конкретная схема «деколонизации» Калининграда, т.е. отторжения КО от России.

Сейм - польск., в русск. яз. называются собрания государственных чинов средневекового характера, в которых участвовали духовные и светские вельможи или выборные представители отдельных сословий.

По мнению представителя латвийской организации «Единство Балтии» Георгса Багатиса, президенты балтийских стран должны выступить с совместным заявлением, признающим факт оккупации Россией Кенигсбергского края, и вынести его на рассмотрение ООН. Затем нужно переселить литовцев, проживающих в России, на территорию области и в конце концов признать, что решения Потсдамской конференции закрепляли право нашей страны лишь на временное управление КО .

Носителем калининградского сепаратизма является сравнительно немногочисленная Балтийская республиканская партия (БРП) во главе с ее председателем С. Пасько. Исходной политической позицией БРП является констатация неспособности областных властей и ФЦ «предложить адекватные и кардинальные решения проблемы развития этого эксклавного российского региона в меняющихся геополитических условиях».

Для начала С. Пасько предлагает создать в регионе Балтийскую республику, которая находилась бы в составе России на правах ее ассоциированного члена и одновременно интегрироваться в Евросоюз как субъект международного права. При этом каждый калининградец после 2003 года имел бы двойное гражданство – российское и Евросоюза. С. Пасько предлагает заключить новый договор о разграничении предметов ведения между ФЦ и КО.

И по оценкам ФЦ и по оценкам самих калининградцев, «калининградский сепаратизм» – это миф. Для него нет ни психологических, ни социальных, ни экономических предпосылок. Тем не менее, среди молодежи (до 28 лет) сепаратистские настроения весьма распространены. По недавнему анонимному опросу общественного мнения за отделение от России высказывается почти 60% жителей КО моложе 28 лет. Во многом – это недоработка ФЦ. По данным губернатора КО В. Егорова, в западном направлении калининградцы передвигаются в 6 раз интенсивнее, чем в восточном. Более 90% молодых людей успели неоднократно посетить Польшу, Литву и Германию, но Россию – ни разу. Дело дошло до того, что 5 марта 2002 г. представители администрации КО на совещании с Премьер-министром РФ М. Касьяновым требовали от него создать госпрограмму ознакомления калининградской молодежи с Россией (!) . Как считают депутаты областной Думы КО, всплекс антифедеральных настроений в Калининграде может быть вызван политикой ФЦ, направленной на отмену экономической исключительности региона.

Сепаратистский - сепаратизм, политическое движение, направленное к достижению отдельной областью государства автономии или политической самостоятельности.

В условиях, когда радикальные решения по существу нереалистичны, единственно возможной моделью политического решения проблем КО в свете расширения ЕС является участие КО в тех интеграционных процессах, которые получат развитие в ходе взаимодействия между Россией и ЕС. Это, конечно, лишь первый этап на пути превращения КО в регион сотрудничества между Россией и ЕС. Однако именно эта модель открывает перспективу последующих этапов. При этом КО не становится субъектом международного права. Деятельность областных органов в международных отношениях координируется ФЦ. Область готовит предложения во внешнеэкономической сфере, но окончательное решение принимает ФЦ.

Признав, что КО является одновременно субъектом Российской Федерации и объектом хозяйственной деятельности ЕС, в идеале следует вести дело к превращению КО в масштабный транснациональный экономический проект. В этих целях для начала необходимо заключить специальное соглашение (договор) между Россией и ЕС о развитии КО как объекта международного сотрудничества. К сожалению, пока страны ЕС не согласились с российскими предложениями о заключении такого договора, считая, что достаточным является развитие отношений в рамках Соглашения о партнерстве и сотрудничестве 1994 года (СПС) .

Дополнительные предпосылки для развития сотрудничества между Россией и ЕС возникли после терактов в США 11 сентября 2001 г. и присоединения России к возглавляемой США антитеррористической коалиции. Наши отношения с Западом в целом существенно улучшились. Создан новый Совет Россия – НАТО в форме «двадцатки», Россия признана полноправным членом «большой восьмерки», находится на пороге вступления в ВТО и т.д. Тем не менее, в отношениях между Россией и ее западными партнерами сохраняется много неопределенного, что, как представляется, и породило противоречия между Россией и ЕС по вопросам транзита граждан через территорию, присоединяющейся к Шенгенским соглашениям Литвы. В результате визовый вопрос, будучи сам по себе техническим, приобрел политическое значение.

В конце концов, хотя это и стоит значительных средств, Россия могла бы позволить себе пойти на компенсацию ежегодного пролета полутора миллионов своих граждан (это ежегодное число всех поездок между КО и остальной Россией) в Калининград (и обратно) самолетом. На это потребовалось бы примерно два миллиарда рублей. Но планы введения визового режима даже для транзитных пассажиров Литвой (как и ранее Латвией) справедливо были восприняты Москвой как недружественный в отношении России политический акт .

Не менее важно и другое: до того, как позиция ЕС в отношении калининградского транзита, а потому и в отношении России в целом, окончательно не определится, трудно определить окончательно и те федеральные меры, которые должны гарантировать жизнеобеспечение КО. Трудно говорить и о стратегии «региона сотрудничества» или «пилотного региона», предполагающих усиление кооперации и расширение взаимовыгодных связей в то время как новые партнеры устанавливают барьеры на границах.

Основная причина сложившегося политического конфликта вокруг КО, заключается, вероятно, в том, что обе стороны (Россию и ЕС) беспокоят разные проблемы, связанные с будущим области в условиях расширения Евросоюза на восток.

Российскую Федерацию беспокоит существование российского региона, ставшего анклавом внутри чужого политического, правового и экономического пространства, функционирующего по своим «правилам игры». Возникают закономерные опасения, что это приведет к ослаблению связей области с основной частью России и ее более или менее быстрому «дрейфу на Запад». Именно поэтому в принятых федеральных документах по КО основной акцент делается на то, что необходимо «обеспечить необходимые внешние условия ее (Калининградской области) жизнедеятельности и развития ее как неотъемлемой части Российской Федерации...» . Что касается Европейского Союза, то он, похоже, также решает по отношению к КО сугубо локальные задачи. Речь идет прежде всего о минимизации так называемых «мягких рисков» безопасности (подлинных или мнимых) расширяющегося ЕС – организованная преступность, нелегальная иммиграция, наркомания, болезни (СПИД и др.), загрязнение окружающей среды. При этом нельзя не отметить, что масштабы реально существующих проблем раздуваются на Западе непомерно и бездоказательно.

Средством решения проблемы жизнеобеспечения КО Москва считает превращение области в активного участника трансграничного и регионального сотрудничества, в российский регион сотрудничества с Европейским Союзом в XXI веке . И надо признать, что в этом направлении Россия сделала немало шагов. До минимума сведено российское военное присутствие в регионе. Открыто большое число пограничных переходов. И, возможно, главное, – уже более десяти лет в КО действует режим сначала свободной, а затем Особой (по сути, той же свободной) экономической зоны. Для поступающих в область из-за рубежа товаров отменены таможенные сборы. Осуществляются многочисленные международные проекты, и не только в экономической, но и в социально-культурной сфере.

Позиция России выглядит вполне логичной, хотя и не лишенной недостатков. Главных недостатков, как представляется, два. Во-первых, проблема жизнеобеспечения КО и возможного ослабления связи с Россией иногда ставится в таком ключе, как если бы мы подозревали ЕС и соседей области в сознательных действиях в таком направлении. Возможно, что такие скрытые планы действительно существуют. Но тогда российским спецслужбам не мешало бы добыть их и ознакомить с ними мировое сообщество. Это, кстати, имело бы колоссальный пропагандистский эффект и значительно усилило позиции нашей страны на переговорах с ЕС. Вообще вряд ли целесообразно во главу угла ставить вопрос жизнеобеспечения КО. Эта логика изоляционизма. Путь решения проблемы жизнеобеспечения – это скорейшая интеграция России в целом и КО области, в частности, в ЕС.

Интеграция (лат. Integratio - соединение) - процесс развития, результатом которого является достижение единства и целостности внутри системы, основанной на взаимозависимости отдельных специализированных элементов.

На самом деле главная опасность заключается в том, что связь области с Россией может ослабнуть независимо от намерений ЕС, просто как побочный результат процесса расширения, осуществляемого без учета жизненных интересов России. И на это надо четко указать нашим партнерам, – мы не подозреваем вас в злых намерениях, но ваши действия могут привести к нарушению территориальной целостности Российской Федерации. Вы заявляете, что не хотите распада России, – докажите это конкретными действиями.

Во-вторых, к сожалению, на федеральном уровне до сих пор не наполнена конкретным содержанием идея «региона сотрудничества», которая выглядит пока как пропагандистский лозунг. Наработки калининградских ученых и политиков, сделанные в этом направлении, похоже, слабо известны в Москве . Российская Федерация пока четко не сформулировала свою активную западную политику. И, соответственно, не определила в ней место КО. В связи с этим представляется необходимым разработать, с учетом уже сделанного, концепцию развития КО как региона сотрудничества России и ЕС и положить эту концепцию в основу будущего соглашения РФ и ЕС по поводу КО.

Однако и ЕС должен взять свою долю ответственности за развитие КО. Причем эта ответственность не должна сводиться только к выделению денежных средств, значительная (если не большая) часть которых затем возвращается в Европу через зарплаты зарубежных экспертов и консультантов, но и к участию в разработке и осуществлении крупных совместных проектов. Сегодня же Евросоюз фактически «не замечает» российских предложений о превращении КО в регион сотрудничества и не высказывает никаких своих предложений на этот счет. Те предложения по Калининграду, которые уже сделаны ЕС, относятся фактически к набору достаточно второстепенных вопросов. Они не базируются на солидном концептуальном фундаменте. Политические проблемы предлагается решать техническими методами. В политических позициях ЕС часто не сводятся концы с концами – возьмем хотя бы попытку совместить внутреннюю безопасность ЕС («граница на замке») с трансграничным сотрудничеством, созданием еврорегионов и т.д.

Чтобы решить проблемы, существующие между ЕС и Россией (в т.ч. и по Калининграду), Европе надо все-таки раз и навсегда определиться: кем она считает Россию – партнером или источником потенциальной угрозы; дополняющей частью европейского хозяйственного комплекса или возможным опасным конкурентом; частью европейской цивилизации или ее обузой. При этом важны не слова (их хватает и сейчас) – нужны конкретные действия. Если ЕС считает Россию другом и партнером, то зачем отгораживаться от нее всевозможными барьерами, впуская к себе без визы, к примеру, израильских арабов, которые (при всем к ним уважении), вызывают больше вопросов как источник потенциальной террористической опасности, чем россияне? Зачем раздувать миф о «русской мафии» и потом самим в этот миф верить? Зачем искать в России только плохое и затем с чувством плохо скрываемого превосходства, граничащего с расизмом, расписывать это в средствах массовой информации? Список этих вопросов можно продолжить.

Россия же должна еще раз максимально конкретно изложить свое видение обеспечения будущего области в виде конкретного обязывающего документа и предложить западным партнерам высказаться по каждому из его пунктов. Согласие ЕС на его подписание явится знаком того, что ЕС действительно считает Россию равноправным партнером и нацелен на развитие серьезного сотрудничества с нею. Отказ от него под предлогом, что, мол, есть СПС, должен стать основанием для пересмотра всей российской внешней политики по отношению к сотрудничеству с Евросоюзом.