Идентичность и правопреемство

Казалось бы, новая Россия это уже сделала. В Послании по национальной безопасности Президента Российской Федерации Федеральному Собранию от 13 июня 1996 года деклари-ровано: «С точки зрения исторической, Россия – наследница Древней Руси, Московского царства, Российской империи, продолжательница Союза ССР». Однако эта декларация не дает четкого представления о том, на какое, собственно, историческое наследство претендует Российская Федерация, что она принимает, а что отвергает из своего прошлого. С юридической точки зрения, РФ не может быть правопреемницей одновременно Российской империи и СССР, который, как известно, был построен на принципах отрицания и отмены законов империи. Кроме того, с точки зрения исторической, все перечисленные периоды русской истории – это периоды разной кратности (продолжительности), к которым неприменимы одинаковые критерии и оценки.

Что такое 73 года? Это миг по сравнению с тысячелетней русской историей. А что такое тысяча лет? Тысяча лет – это период, который человек логически, эстетически или даже нравственно не в состоянии осмыслить. Это органика, почва из которой мы выросли. Это то, что мы никакими силами не можем изменить. Это выше сил не только отдельного человека, но и поколения, но даже, может быть, нескольких поколений. Необходимо четко понимать, что в эти тысячу лет также были разные периоды: и столетние, и десятилетние, у каждого из которых свое лицо. Например, мы можем определенным образом оценивать период смуты и самозванства, но это не значит, что мы переносим эту оценку на весь XVII век.

Слабую тень идеи о правопреемстве можно найти в преамбуле действующей Конституции РФ, в словах «возрождая суверенную государственность». Но это не ответ на главный вопрос, а именно – какую историческую правовую традицию продолжает наше государство. Наконец, между декларацией и взвешенной, хорошо осмысленной и твердой политикой – «дистанция огромного размера». Мало сделать заявление, важно показать, что из него следует в плане принятия реальных политических мер, совершения практических шагов на уровне государства в области восстановления духовного, культурного, правового и исторического преемства с исторической Россией как единственно возможной основы ее возрождения. А затем – принять эти меры и совершить эти шаги.

Начнем с ответа на простой, казалось бы, вопрос: почему проблема национальной идентичности, а соответственно, и национальных интересов практически никогда не возникала в СССР? Да потому, что советские интересы и интересы национальные – вещи не только совершенно разные, но и во многом диаметрально противоположные. Интересы СССР носили глобальный, а не национальный характер, поскольку были связаны с реализацией глобального всемирно-исторического проекта, альтернативного западному, впрочем, столь же глобальному – в пространстве и во времени – проекту.

Запрос на концепцию национальных интересов (концепцию национальной безопасности) сделал уже поздний СССР, когда партийная номенклатура от этого самостоятельного проекта отказалась. Тогда моментально и возник вопрос о национальной идентичности: кто мы? Откуда мы? Куда идем? И проч. К сожалению, на том этапе эта проблема решена не была (созданная М. Горбачевым и А. Яковлевым «комиссия Ю. Рыжова» по выработке концепции национальной безопасности бесславно провалилась). Тогда «прорабы перестройки» объявили целью «вхождение СССР в мировое цивилизованное сообщество». То есть по существу объявили о своей неспособности «тянуть» самостоятельный исторический проект и в виду этого поставили новую задачу – войти в чужой, западный либеральный проект. И никто – ни М. Горбачев, ни А. Яковлев, ни Э. Шеварднадзе – не озаботился вопросом о том, на каких, собственно, условиях это произойдет? В результате была осуществлена попытка войти в чужой проект за счет отказа от своей субъектности, «самости». Именно тогда высшее руководство СССР по существу выбросило на свалку истории советскую идентичность, не предложив вместо нее никакой другой. Последствия не заставили себя долго ждать. Сначала распался СЭВ и Варшавский Договор, а затем и сам СССР. И не мудрено. Кто сказал, что «интегрироваться в мировое сообщество» следует одновременно и в качестве единого международного субъекта? А почему нельзя интегрироваться частями? И с разной скоростью?

Идентичность - новолат., тождественность, равнозначность.

Вот почему и в новой России (в той, что от нее осталась) вопрос о национальной идентичности стал вопросом выживания страны, ее территориальной, не говоря уже о культурной, целостности. 10 лет шел мучительный поиск такой идентичности. И, казалось бы, страна стала выходить на решение этого вопроса, что отражено в важнейших документах по национальной безопасности последних лет. Теперь, когда вновь заявлена задача «интеграции в мировое сообщество», этот кардинальный вопрос вновь «повис». Но тогда следует приготовиться к тому, что на повестке дня вновь встанет проблема территориальной целостности России. Почему «интегрироваться в мировое сообщество» Чечня, например, не может через Турцию; Калининград – через Германию; Курилы – через Японию; Сибирь – через Китай, а Татарстан, скажем, – через Швейцарию?

Если мы фактически заявляем, что у России нет своего исторического проекта, нет собственной субъектности, то как тогда можно возражать против того, что наши регионы будут говорить напрямую с США, т.е. со страной, где эта субъектность есть, и которая является цитаделью именно того проекта, куда Россия сама страстно хочет «интегрироваться»? Любой прагматически мыслящий региональный политик (Кадыров, Шаймиев, Рахимов, Егоров или Дарькин) немедленно поехал бы – но не в Москву, а в Вашингтон (Берлин, Токио, Пекин, Анкару, Берн) за инструкциями о том, как лучше «интегрироваться» в мировое сообщество. Конечно, вероятность распада России сейчас гораздо меньше, чем это было в отношении СССР в 1991 году. Но зачем же наступать на те же «грабли» уже второй или третий раз? Ведь уже многократно доказано, что игра на чужом поле, в особенности, если не очень хорошо знаешь, ни этого поля, ни правил игры, к добру не приводит. Попытки бездумной вестернизации в ущерб национальным традициям и самобытному развитию, слепое копирование западных наработок наносят серьезный ущерб общероссийскому национальному сознанию и государственности, работают по сути на регионализацию и последующий распад страны. Примитивное западничество уже принесло России массу бед. Продолжение этого курса грозит отторгнуть от нее новые народы и территории, которые для движения на Запад не нуждаются в ее посредничестве, взорвать «российский евроазиатский проект» с катастрофическими последствиями для всего мира.

Национальные интересы могут быть краткосрочными (3–5 лет), среднесрочными (10–20 лет) и долгосрочными (30–50 лет). Наконец, есть и «вечные» национальные интересы, связанные с защитой и развитием народа (этноса), территории, на которой он живет (если хотите, жизненного пространства), и образа его жизни (национальной и культурной идентичности). Ни одному из этих критериев внутренняя и внешняя политика СССР не отвечала. Советский эксперимент обошелся России в десятки миллионов жизней и еще в десятки – не родившихся людей. Территория исторической России подверглась невиданной перекройке в пользу национальных республик.

А национальный образ жизни, русская культурная идентичность утонули в советском проекте.

Этнос (от греч. народ) - исторически сложившаяся общность людей (племя, народность, нация), имеющая социальную целостность и оригинальный стереотип поведения.

Итак, новая Россия не может предъявить права одновременно на историческое наследство СССР и Российской империи. И ей надо делать выбор. В случае, если она делает выбор в пользу СССР, о национальной идентичности можно забыть, поскольку советский исторический проект по определению был антинациональным.

Конечно, история любой страны непрерывна. Но отношение к различным ее периодам и моментам может быть разным. Ни одна часть российского бытия не должна быть потеряна, и ни одна секунда нашего исторического времени не может быть объявлена бессмысленной. Можно и нужно уважать свою историю, какими бы трагическими ни были некоторые ее страницы. Но одновременно следует понимать и признавать ошибки и заблуждения, которые приводили к поражениям и потерям. Так только и можно «вернуться» в историю всемирную в качестве ее полноправного субъекта.

Все это означает, что, если Россия отказывается от коммунистической идеологии и строит свое дальнейшее историческое бытие на ее отрицании, она не может принять на себя и советское наследство, строившееся именно на «красной идее». В отношении СССР должна быть применена не доктрина исторической и правовой преемственности, а доктрина континуитета, предполагающая, что новая Россия является не наследницей, а всего лишь продолжательницей того международного субъекта, каковым был Советский Союз. В принципе эта идея и отражена в Послании по национальной безопасности от 13 июня 1996 года. Однако там не поясняется, в чем разница между наследницей и продолжательницей, и какие конкретные политические и правовые акты должны последовать после признания того обстоятельства (для меня бесспорного), что Россия является наследницей Российской империи и лишь продолжательницей СССР.

Идеология - греч., 1) учение об идеях, наука о познании (Дестют-де-Траси, Кузен); 2) теория какого-либо социального, экономического или политического явления, например, идеология рабочего движения.