Типологизация социал-демократических партий в центральноевропейском регионе

Одной из наиболее примечательных особенностей транзитивных процессов в Центральной Европе является практически одномоментное восстановление политического потенциала социал-демократической идеи и соответствующих партийных структур. Во многом именно эта сила обеспечила успех разнородных преобразований в экономике, политике и социальной сфере, придав им системный характер.

Надо отметить слабую освещенность в русскоязычной литературе социал-демократии - одного из ключевых политических течений современности. Если просмотреть последние российские публикации, в глаза бросается следующий момент: в первой половине 1990-х годов и начале нового века превалировала переводная литература об успешном опыте западноевропейской социал-демократии. В предисловиях к книгам инспирировалась мысль о возможном прямом переносе соответствующего опыта на советскую, а затем и российскую почву. Это касается, например, вышедшей в «урожайный» для такой литературы 2000 г. монографии Т. Майера. Трансформации социал-демократической партии в ХХI веке, а также приуроченной к юбилею шведских социал-демократов книги «Создавая социальную демократию. Сто лет социал-демократической рабочей партии Швеции».

Как известно, начальные времена перестройки в СССР связывались с надеждами довольно широких политических кругов «очеловечить» социализм по лучшим западным образцам. Так, обращения к «шведской модели» звучали в политических заявлениях лидеров самой различной политической ориентации - начиная от мимикрирующих коммунистов и заканчивая людьми, позже ставшими столь твердокаменными либералами.

Казалось бы, иллюзии о беспроблемной приживаемости на российской почве данной модели рассеются довольно быстро, а «шведская модель» окажется не столь устойчивой, как предполагалось. Тем более, что в 1990-е гг. пришлось скорректировать многие параметры данной модели и в самой Швеции. Так, к началу нового века Социал-демократическая рабочая партия Швеции (СДРПШ) оставалась у власти, но на выборах в Риксдаг партия получала 43,2% -

в 1988 г., 37,6% - в 1991, 45,3% - в 1994 и всего 36,4% - в 1998 г. Цифра совершенно непредставимая для партии, давно считавшей себя хозяйкой в «доме народа», как впервые, еще в 1930-х гг. ХХ века, назвали свое государство и общество шведские социал-демократы. Их противники - причем и либералы, и консерваторы - часто говорят, что данное название придумали как раз они. Подобная ситуация еще чаще наблюдается в странах Центральной Европы, где идеи и инициативы социал-демократических партий «присваиваются» их политическими противниками.

«Шведская модель» - успешная социальная политика, характеризующая деятельность Социал-демократической рабочей партии Швеции в 30-80-е годы ХХ века.

И еще: в 1983 г. из 8317 тыс. всех шведов 1233 тыс. были социал-демократами, а в 1990 г. - после отмены коллективного членства - всего 164 тыс. из 8854 тыс., то есть численность партии резко уменьшилась: от каждого восьмого до каждого пятидесятого гражданина. Опять-таки можно провести аналогию с социал-демократами в Центральной Европе: на 1989 год из 2 миллионов членов Польской объединенной рабочей партии (ПОРП) в Социал-демократию Республики Польша вступили лишь 60 тысяч членов; в начале 1999 года партия насчитывала 40 тысяч, а в конце этого же года - 80 тысяч. Еще меньше бывших коммунистов вошли в Чехословацкую (ныне Чешскую) социал-демократическую партию (ЧСДП).

Похвальное предисловие к книге о шведских социал-демократах написал Ю.М. Лужков, подчеркивая, что «значение шведского опыта для России трудно переоценить...». Действительно, оценка данного опыта - дело нелегкое. И именно в силу труднейшей применимости шведского опыта к условиям ее южного соседа. Причем с учетом того, что даже сами авторы книги отмечают: «золотой век» шведской социал-демократии, наступивший еще в 1930-х гг., подошел к концу.

В идеологии шведской социал-демократии особого внимания заслуживают 5 основных принципов:

Первый. Интегрирующая демократия; ее отличительные признаки - курс на депролетаризацию и отсутствие революционных элит.

Второй. Общество как «дом народа». Предполагает устранение социальных барьеров и доминирование атмосферы семейного взаимопонимания между гражданами единого государства.

Третий. Сочетание социального равенства и экономической эффективности - принцип, взятый на вооружение Социалистическим Интернационалом в последних его документах.

Четвертый. Контроль общества за рыночной экономикой.

Пятый. «Сильное общество» как условие большей свободы выбора личности - принцип, который лишь начинают осваивать социал-демократы в других, даже развитых странах.

Отечественному наблюдателю трудно отказаться от впечатления, что это - утопия. Однако все же надо изучать и даже применять опыт шведской социал-демократии. Просто надо помнить: лучшее и уникальное - это не универсальное, а как раз взращиваемое здесь и теперь, с учетом местных условий и хода исторического времени. И то, что так пышно расцвело в Швеции, вряд ли в полном объеме приживется на почве российской... Именно поэтому нужно внимательнее посмотреть, а что же делалось и делается в более близких землях, в частности в странах Центральной Европы, можно сказать, уже переживших кризисы транзитивности.

Нужно отметить, что с 2000 года существенно увеличился поток литературы об отечественной социал-демократии. Здесь можно отметить научно-аналитический обзор

Б.С. Орлова «Социал-демократия как объект научных исследований в России» и, можно сказать, знаковую брошюру М.С. Горбачева «Социал-демократия в России и современном мире». Но и в этой книге не меньшие надежды связывались уже не со шведской, а с немецкой моделью. Так, с той же оглядкой на Германию и немецкий опыт, звучит призыв и обосновывается настоятельность положения «помочь России с социал-демократических позиций». По смыслу: помочь себе самой, исходя из внутреннего ресурса соответствующей идеи.

Действительно, опыт Социал-демократической партии Германии очень интересен. Она выступила как та политическая сила, главной идеей которой является общество свободных и равных, достижимое на путях всесторонней модернизации.

Но большинство авторов все же старательно обходят один из главных источников обновления данного течения - социал-демократию Центральной Европы. Мелькают имена Т. Блэра, Л. Жоспена, Г. Шрёдера... Как будто А. Квасьневский решал менее сложные и принципиально новые задачи! Создается даже впечатление, что социал-демократия в указанном регионе - «чужая родня» для западноевропейской социал-демократии, да и для отечественных ее структур - тоже...

Литература подобного рода множится, но качественного рывка в освещении проблемы к

2005 году все же не наблюдается. Да он и не может наступить, пока не будет решен ключевой вопрос - реформируется ли наконец в социал-демократическом духе КПРФ. Причем не такой уж страшный вопрос «Возможно ли это?». Ведь данная партия кем только не стигматизируется и дискриминируется! А для ряда политиков такое реформирование равнозначно катастрофе - национальной, духовной, экономической и т.д. катастрофе. Причем, не только для политиков, группирующихся под знаменем антикоммунизма, но, как весьма справедливо подметил еще в середине 1990-х гг. видный российский политолог Д.Е. Фурман, и для политиков-коммунистов.

В начале 1997 г. он писал, что имитационный, игровой характер борьбы оппозиции и власти стал виден невооруженным взглядом, что Ельцин, его окружение и лидеры коммунистов - люди одного класса, обуржуазившейся номенклатуры, одной психологии, одной системы ценностей (реальной, а не декларируемой).

Однако перспектива подключения к потенциалу социал-демократии реформировавшейся части коммунистов не выглядит полной утопией. Почему? Потому что успешная трансформация реформировавшихся частей коммунистических партий в указанном направлении уже имела

место - в ряде стран Центральной Европы. Такая трансформация принесла социально благотворные результаты - причем уже во второй половине 1990-х гг. Вот только соответствующий опыт, к сожалению, освещался в отечественной литературе (да и иноязычной тоже) более чем скудно.

Что же представляет собой опыт партий социал-демократической ориентации в Центральной Европе конца ХХ - начала XXI века? В чем смысл истории их почти молниеносного возрождения и занятия доминирующего положения в обществе и политической жизни стран региона? Подобный феномен вполне обоснованно должен стать предметом глубокого изучения на широком фоне современных политических процессов в рамках центрально-европейского региона и в каждой из составляющих его стран. Важны результаты соответствующего изучения и для определения возможного места указанных партий в России нового века. Здесь в качестве серьезной политической силы социал-демократы, несмотря на громогласные заявления и неоднократные попытки интеграции, себя так и не проявили.

Еще в самом начале 1990-х годов казалось, что все силы левой ориентации центрально-европейского региона обречены или на вытеснение, или на медленное самоугасание -

и уж, во всяком случае, не могут претендовать на статус респектабельной политической силы. Ситуация изменилась довольно скоро, и бывшие едва ли не на третьих ролях политические силы левой ориентации оказались у власти в ряде центрально-европейских стран, завоевав ее на парламентских выборах, аттестуя себя как именно социал-демократов. Некоторые же социал-демократические партии вынуждены были или становиться в оппозицию, часто с оттенком скандала (как в Венгрии), или же блокироваться с правящими либеральными партиями (как в Польше). Стабильно развивалась, постепенно занимая все более прочные позиции, лишь чешская социал-демократия, ей не пришлось ни брать взаймы наименования, ни пройти искушения властью.

Коалиции оппонентов социал-демократов носили не менее искусственный характер, и особенности электоральной системы тоже эксплуатируются ими в полной мере. Особенно это характерно для Румынии, где П. Роман - своеобразный «троянский конь» социал-демократизма - не раз играл ключевую роль в формировании антисоциалистического правительства, оставляя при этом за собой свободу маневра и «в пользу социализма». На выборах в декабре 2000 г. он следовал такой же тактике и укрепил свой авторитет, став под знамена И. Илиеску - лидера социал-демократов. Кстати, тому и другому в июне 2005 года вменялись в вину преследования бастующих шахтеров, вплоть до расстрела их демонстраций, что грозит пожизненным заключение этим бывшим лидерам страны

Анализ программ и деятельности социал-демократических и социалистических партий в Центральной Европе позволяет выделить три группы, а если учесть, что они нередко блокируются в довольно неожиданных комбинациях, то точнее сказать - три их типа.

1. Аутентичные, или исторические, партии, ведущие свою родословную с XIX века; одна часть их приверженцев с конца 40-х годов ХХ столетия оказалась в эмиграции, другая же как бы законспирировалась, сохраняясь в виде неформальных организационных группировок в правящих партиях и других организациях. Данный тип партий существует практически в каждой из 15 стран региона. К ним в первую очередь можно отнести Чешскую (до 1993 г. - Чехословацкую) социал-демократическую партию (ЧСДП), добившуюся в июне 1998 г. крупного успеха на парламентских выборах, а в июне 2002 г. повторившую его (30,2% голосов избирателей, 70 депутатских мандатов). Ее главный соперник - либеральная Гражданская демократическая партия заняла второе место (24,47% голосов, 58 депутатских мандатов). Несмотря на скандал весной 2005 года, связанный с обвинением в коррупции молодого лидера чешских социал-демократов Станислава Гросса, партия лидирующих позиций в политической жизни Чехии не лишилась, контролируя в настоящее время парламентское большинство.

2. Реформированные, или бывшие правящие коммунистические партии, объявившие себя «социал-демократическими» или же «социалистическими». К самому концу ХХ века они находились у власти (Албания), или же были правящими до недавнего времени (Болгария, Венгрия, Польша, Румыния); к 2005 году в большинстве стран региона представители этих партий являются либо президентами, либо доминируют в законодательных органах власти, составляя большинство в парламентах. Результаты провальных для социал-демократов выборов в Польше осенью 2005 г. остаются не столько стратегическим поражением, сколько тактической неудачей.

3. Вновь возникшие партии, по той или иной причине назвавшие себя социал-демократическими, поскольку ныне соответствующие идеи предстают достаточно авторитетными, а в чем-то даже модными. Данного типа партии также имеются практическим в каждой из рассматриваемых стран. Наиболее любопытна история Социал-демократического союза в Румынии, лидер которого П. Роман постоянно «набирает очки», конфликтуя с правящими партиями - то с Партией социальной демократии Румынии (реформировавшихся коммунистов, которых возглавлял И. Илиеску), то с Демократической конвенцией Румынии, политическим объединением партий национальной и консервативной ориентации. Подобные позиции занимает Партия левых демократов в Словакии, а также ряд партий в других странах региона.

Анализ программ и деятельности партий всех трех типов с конца 1980-х до 2005 года показывает, что, несмотря на различия в статусе, численности, политическом весе, их позиции по многим параметрам характеризуются определенным сходством. В целом же они - неотъемлемая составная часть политического спектра в каждой стране региона. Это дает основание выдвинуть гипотезу о региональной центрально-европейской социал-демократии, уроки политического опыта которой значимы и для других регионов, в первую очередь – для восточноевропейского.

В то же время социал-демократы как первого, так даже и второго призывов не в полной мере решили поставленные задачи. Это происходит и в силу объективных трудностей, и из-за субъективных ошибок их лидеров. Возникает необходимость не только рассмотрения их идеологического облика, но и анализа широкого историко-политологического механизма принятия ключевых решений партиями социал-демократической направленности, а также процесса их осуществления и результатов. В очередной раз продемонстрированное расхождение программных установок и идеологических лозунгов партий любой ориентации и их политического курса, хозяйственной активности, социальной политики требует объективного и беспристрастного рассмотрения механизмов смены власти в Центральной Европе.

Политические силы свергают власть, а народ их поддерживает в том случае, если не решаются проблемы в первую очередь экономического порядка. Одновременно электорат или представляющие его партии «учат» политических лидеров придерживаться не только правил «высокой» игры, но и соблюдения стандартов рутинной работы, обеспечивающих благосостояние народа. В этом плане Центральная Европа в чем-то похожа на Францию 1930-х годов и Италию 1950-1960-х годов, где правительства менялись с калейдоскопической быстротой, но революции так и не произошло. Однако выход из этих ситуаций отыскивается в ориентации именно на западноевропейские образцы политической жизни при чрезмерно пренебрежительном отношении к образцам восточным, в государствах - бывших республиках СССР.

«Учится» и электорат, который с большей тщательностью отбирает своих представителей в законодательные собрания и выбирает президентов. Это проявляется, с одной стороны, в снижении его активности во время выборов - каким бы парадоксальным не выглядело данное заключение, а с другой - в усиливающемся дифференцированном контроле за правительственными коалициями и оппозицией. В данной связи важен вопрос, который ставится на повестку дня ситуацией отставок в указанных странах: является ли досрочный уход с властных позиций прерогативой партий лишь социалистической и социал-демократической ориентаций?

Ответ на него может быть скорее отрицательным. Эти отставки, а также готовность вернуться во власть через демократическую процедуру выборов свидетельствуют о приближении образцов политической жизни большинства стран Центральной Европы, включая способы проявления активности социал-демократических партий, к западноевропейским стандартам и на общерегиональном уровне.

Поэтому различия в политических позициях партий социал-демократической направленности не исключают ситуации общности их идеологического вектора. Именно в этом плане вырисовывается перспектива некоторой единой политической линии в русле социал-демократии, более мощной по своему потенциалу по сравнению с линией партий либеральной, консервативной, христианско-демократической или националистической ориентаций. Следовательно, несмотря на распыленность и организационную неоднородность выявленных трех типов партий, есть все основания говорить о тенденции становления региональной центральноевропейской модели социал-демократии.

В общеевропейском контексте можно говорить о некоторых положительных результатах в ходе реализации данной модели, правда, в отношении лишь к одному - западноевропейскому - региону. Социал-демократы, особенно в Польше и Венгрии, прибрели в первой половине первого десятилетия нового века в этом плане надежный авторитет. Решая одну из ключевых проблем «приобщения к Европе» (хотя Центральная Европа не в меньшей степени является собственно Европой, чем Западная, равно как и Европа Восточная, в первую очередь Россия), именно они доказывали, что будучи социал-демократическим, регион решит эту задачу успешнее.

Надо помнить, что исторически «виновниками» воспроизведения идеи единения Западной Европы на рубеже ХХ и ХХI веков, преодоления традиций вражды, корни которых обнаруживаются едва ли не в тысячелетней давности, являются именно социал-демократы. Достаточно в этом плане обратиться к марксисту Карлу Каутскому с его концепцией Соединенных Штатов Европы, разработанной на рубеже ХIХ и ХХ веков и встреченной жесткой критикой с самых разных позиций. Критика ушла в прошлое, а для идеи наступили сроки реализации.

Соединенные Штаты Европы - концепция марксиста Карла Каутского, разработанная на рубеже ХIХ и ХХ веков и встреченная жесткой критикой с самых разных позиций; критика ушла в прошлое, а для идеи наступили сроки реализации в виде Евросоюза.

Центрально-европейский регион во многом по рецептам социал-демократического происхождения определяет не только отдаленные цели, но и конкретные шаги в политике и ведущих государств Запада, и Европейского союза. Из входящих в него государств в первую очередь в результате инициатив социал-демократии формируется мощная региональная идентичность, служащая примером единства и для других частей Европы, главным образом Восточной.

Специфика партий социал-демократической ориентации в Центральной Европе заключается и в том, что они ставят задачу усиления таких структур, которые обеспечивали бы осуществление полноты прав человека, демократических свобод и развитие гражданского общества. Они выступают за сочетаемость укрепления рыночного хозяйства и активной социальной политики, за стабильность государственных институтов, но в то же время обеспечение всей совокупности прав гражданина.

Все это «небескорыстно». Дело в том, что при укреплении этих основ социальной жизни в рамках региона им будет сравнительно нетрудно расставаться с властью, ибо это - не навсегда.

Об этом уже надежно свидетельствует пятнадцатилетний опыт политической истории государств Центральной Европы, где установившаяся маятникообразная смена правительств и президентов, представляющих то социал-демократов, то их оппонентов, стала правилом. Ни одна из политических сил не обладает при этом монополией на власть, более того - даже на длительное в ней пребывание. В этом, к примеру, Польша или Венгрия отличается от Британии (где лидер Лейбористской партии Тони Блэр возглавляет правительство с 1997 года) или Германии (соответственно Г. Шрёдер с 1998 года), где доминирование социал-демократов длится куда дольше.

Есть достаточно оснований утверждать, что процесс стигматизации социалистической идеи в Центральной Европе завершился. Она является «равноправной» с другими идеями - национальной, либеральной, христианско-демократической, консервативной и др., а ее носители - партии социал-демократической ориентации - выступают в качестве одного из ключевых элементов политической системы.

Социал-демократические идеи в центрально-европейском оформлении и выражающие их политические силы показали себя способными обеспечивать переход к демократическому обществу за свет своих побед и - что не менее важно - несмотря на свои поражения. Поэтому данная региональная модель привлекает внимание социал-демократии в остальном мире.