Социал-демократы об оптимизации транзитивных процессов

Партии социал-демократической ориентации в Центральной Европе, имевшие общее «коммунистическое» прошлое, к 2005 году устоялись как ведущая политическая сила. Несмотря на различия в происхождении, статусе, численности, политическом весе, их позиции по многим параметрам характеризуются определенным сходством, образуя то, что можно назвать центрально-европейской социал-демократией, отличающейся, к примеру, от скандинавской или южно-европейской. Для Франции, Англии и Германии характерны при этом свои национальные модели. Это можно считать одной из основных особенностей политических транзитивных процессов в регионе, в полной мере проявившихся к 15-летию «бархатных» революций.

Социал-демократы в странах региона осознают, что они не в полной мере могут решить все поставленные задачи и в силу объективных трудностей, и из-за ошибок их лидеров. Но это ведет не столько к кризисам, сколько к благотворной рутинизации политики: ведь примерно то же осознают и их политические противники. А расхождение программных установок, идеологических лозунгов и реального политического курса, как уже говорилось, присуще партиям любой ориентации. Это же касается несходства декларированных устремлений и конкретных форм активности, многообещающей социальной политики и ее реального осуществления. Однако надо подчеркнуть особо то, что чрезмерные расхождения сегодня могут существенно влиять на алгоритмы смены власти в Центральной Европе, заложенные как раз социал-демократами. Важно и то, что подобная смена уже не приводит к радикальным трансформациям. При этом электорат «учит» партии и их лидеров не только придерживаться правил «высокой» игры, о чем сказано выше, но и соблюдать стандарты рутинной работы, обеспечивающие благосостояние народа. Досрочная отставка правительства, как и в странах Западной Европы, становится своего рода неписаным правилом в практике политической жизни стран региона. Так, во второй половине 1990-х годов такого рода отставки имели место - по самым разным причинам - в Албании, Болгарии и Чехии, не говоря уже о странах - республиках бывшей Югославии.

Рутинизация политики - благотворный процесс упорядочения парламентских и президентских выборов, осуществляющийся в странах Центральной Европы.

При этом разоблачение фактов коррупции теряет характер сенсационности, избиратель свыкается с мыслью, что коррупционность будет всегда, а в абсолютную честность политиков он уже не верит вообще. Даже герой польской «Солидарности» Лех Валенса оказался подвержен ей, несмотря на «рабочее происхождение», антисоциализм и харизму вождя. (Нужно подчеркнуть, что в июне 2005 года он снова заявил о своих президентских амбициях, думается, вряд ли осуществимых). Но за этим следят политические противники - и своего шанса не упускают. Социал-демократические политики при этом, правда, попадают в коррупционный капкан реже, чем их политические оппоненты.

Весьма прилежными «учениками» в этом плане оказались польский электорат и политическая элита. Польша - страна, где, казалось бы, само слово «социализм» должно вызвать отвержение, в конце ХХ века на два срока избрала президентом социал-демократа Александра Квасьневского и соответствующее правительство - несмотря на ожесточенные обвинения оппонентов. Противоположную тенденцию продемонстрировали результаты выборов в Польше в конце сентября 2005 года, когда победу на них одержали партии праволиберальной ориентации: Право и справедливость (26,8% голосов) и Гражданская платформа (24,2%), контролируя 280 из 460 мест в Сейме; число голосов, поданных за социал-демократов, достигло всего 11,8%. Однако мы трактуем эти результаты как действие вышеуказанного «маятникообразного механизма» - но всего лишь с большей амплитудой действия. Не следует забывать, к примеру, более раннего поражения политика, который, казалось бы, никогда не покинет своих высоких постов - Леха Валенсы.

Не столь сильны по сравнению с Польшей позиции социал-демократии в Чехии, несмотря даже на их пребывание во власти с 1998 года, и в Словакии. Сильнее они доминируют к середине 2000-х годов в Болгарии, Венгрии и Румынии. Именно эти партии приводили страны региона в ряды сначала НАТО (Польша, Чехия, Венгрия в 1999 г.), а затем в Европейской Союз (в 2004 г.).

Что касается становления и развития системы политико-правовой идеологии современной социал-демократии, то ее правомерно рассматривать на трех уровнях.

Первый уровень - эволюция социал-демократических представлений в рамках отдельных партий, начало истории которых относится к последней трети XIX века. Так, старейшая Социал-демократическая партия Германии была основана в 1863 г., а в 1869 г. получила настоящее название (с добавлением слова «рабочая» до 1890 г. - с этого времени и до настоящего партия именуется СДПГ) и ее идеи являются авторитетными для всех социал-демократов. Что касается Центральной Европы, то таковой можно считать аутентичную Чешскую социал-демократическую партию - исторического преемника Чехословацкой социал-демократической партии, появившейся в результате выхода из общеавстрийской партии в 1900 году.

Второй уровень - формирование соответствующих взглядов в международном масштабе. Сначала в рамках Второго Интернационала, созданного в 1889 г.; затем существовавшего с

1923 по 1940 гг. Рабочего Социалистического Интернационала (отличавшегося от радикального марксистского Третьего Коммунистического Интернационала, 1919-1943); и, наконец, сформировавшегося в 1951 г. Социалистического Интернационала. Главные идеологи социал-демократии с этого времени, рекрутировавшиеся в основном из Германии и Скандинавии, а в меньшей мере - из Франции и стран Южной Европы, вырабатывали реформистскую идеологию, в частности обосновывали идею «государства всеобщего благосостояния» и его модификации.

«Государство всеобщего благосостояния» - ключевая идея западной социал-демократии второй половины ХХ века, заключающаяся в реализации принципа социальной справедливости.

Третий уровень, которому будет уделено наибольшее внимание - региональные варианты социал-демократии. Исторически первым здесь можно считать австромарксизм, до распада Австро-Венгерской империи оказывавший влияние и вне ее границ. После Второй мировой войны оформились контуры скандинавской модели социал-демократии (вышедшей из шведской, апробированной в межвоенный период). Существуют также южно-европейская и англосаксонская модели. Центрально-европейская модель, оформившаяся после «бархатных» революций

1989 года, является наиболее динамичной. В других регионах мира имеются свои модели: например, африканского социализма (идеология которого разрабатывается основанным в

1981 году Африканским Социалистическим и Демократическим Интернационалом).

Что касается региона Центральная Европа, то он сформировал и усилил свою идентичность и воспроизвел общность исторических судеб и перспектив развития входящих в него стран как раз вследствие активности социал-демократов. Именно они сделали больше всего по сравнению с другими партиями для того, чтобы центрально-европейский регион оформился как значимая геополитическая единица наряду с регионами Западной Европы и Восточной Европы. При этом вряд ли стоит преувеличивать интеграционный потенциал Евросоюза, «старые» члены которого оставляют ядро региона, равно как и преуменьшать интеграционную силу России - ключевой страны в регионе Восточная Европа.

В целом же Центральная Европа представляет собой тот полигон, где социал-демократическая идея и политика обретают новые формы и второе дыхание, что все активнее отмечается и Социалистическим Интернационалом, ранее не уделявшим ему должного внимания. Этот опыт интересен и для политических сил России самой различной ориентации, все чаще обращающих внимание на потенциал социал-демократической идеи. Ее анализ поможет найти ответ и на сакраментальный в современной политической жизни России вопрос: способны ли коммунисты превратиться в партию социал-демократического типа, как это произошло в странах Центральной Европы?

Но если этот вопрос не получит своего решения в России, может быть, даже завтра - в центрально-европейском регионе он проясняется уже сегодня. Социал-демократы в Венгрии и в Польше, а вслед за ними в Болгарии и Румынии сдали экзамен на политическую зрелость, в Чехии и Словакии они защищают свои позиции с большими усилиями. Что касается республик бывшей Югославии, то, встретившись с такими проблемами, которые время от времени меняющие их политические силы вряд ли могут решить более удачно, они закрепляют свой статус.

Партии социал-демократической ориентации в регионе выступают за оптимизацию транзитивных процессов: сочетаемость устойчивого рыночного хозяйства и активной социальной политики, за стабильность государственных институтов.

Так, в программе Чешской социал-демократической партии, принятой на XXVI съезде

28 февраля 1993 г. в г. Градец Кралове, говорится: «Наше народное хозяйство встало на неизбежный путь развития современной рыночной экономики. Однако долговременная централизация чешской экономики, давление со стороны государственного бюрократического планирования существенно подорвали ее способность выдерживать конкуренцию с современной мировой рыночной экономикой. Это обстоятельство создало условия и питательную почву для легкомысленного и скорее идеологического, нежели рационально мотивированного принятия крайних монетаристских концепций, подвергающихся сегодня в мировой практике острой критике и от которых практически начинают отказываться и те, кто предлагает подобные концепции нам». И далее: «Политика, ориентированная на чрезмерное сокращение производства, непродуманный ход приватизации, невзвешенные, а зачастую и бессмысленные радикальные и догматические вмешательства в экономику, непрекращающаяся и во многих случаях искусственно проводимая реформа отношений собственности, а также неуверенность в завтрашнем дне, неквалифицированность государственного управления, низкий уровень хозяйственной этики государственных чиновников и новых приватизаторов, всеобщее презрение к созданным ценностям - все это вместе с другими факторами еще в большей степени поставило под угрозу источники жизнедеятельности нашей экономики и отдалило точку возврата к новому возрождению хозяйственной жизни» (Здесь и далее цитаты даются по приложению «Программы социал-демократических партий стран Вишеградской группы» в книге Э. Задорожнюк «Социал-демократия в Центральной Европе». - М., 2000).

Какие же пути выхода из сложившейся ситуации виделись чешским социал-демократам?

В ряду целого комплекса предлагавшихся мер важное место отводилось ими следующему:

«...источники роста мы видим и в развитии человеческого потенциала страны. Мы считаем необходимым стимулировать активное предпринимательское поведение людей, в первую очередь их ориентацию на результат и долговременные инвестиции. Мы считаем правильным существенно больше использовать современные мотивационные системы в экономике, особенно предполагающие участие занятых в решении вопросов, связанных с отношениями собственности, и привлечение занятых к принятию решений. Реконструкция чешской экономики должна стать для всех граждан стимулом, а не угрозой их жизни, причиной их опасений и нарастающего чувства бессилия. Желаемое развитие инициатив людей и предприятий связано и с постоянной заботой о необходимой и стимулирующей конкурентной среде. Мы уделяем постоянное внимание этой задаче; одновременно мы будем бороться против всякого рода реальной и потенциальной монопольной практики». В программе представлена концепция будущего чешской экономики.

Подобные установки содержатся и в программе Венгерской социалистической партии

«За современную демократическую Венгрию» принятую в Будапеште в 1994 году. «Мы, - говорится в программном манифесте, - положим конец проводимой практике приватизации.

Но мы продолжим приватизацию государственной собственности с целью повышения эффективности хозяйствования, защиты интересов местного рынка, наполняемого полноценной продукцией венгерских предприятий, развития технологии и обеспечения занятости.

Мы расформируем холдинговые кампании по распределению государственной собственности и восстановим парламентский надзор за агентством государственной собственности. Возвращение проданной государственной собственности должно быть ориентировано на упрочение позиций надежных компаний, создание новых рабочих мест, покрытие прошлых долгов государственных предприятий. Мы поддерживаем участие мелких инвесторов и работодателей в приватизационных процессах, вследствие чего мы против свободного распределения собственности».

Видение польских социал-демократов содержится в программе СДПР «Социал-демократическая альтернатива: демократическая, справедливая, безопасная Польша» от

21 марта 1993 г. В ее разделе под названием «Социальная рыночная экономика», в частности, отмечается: «Мы считаем необходимой трансформацию экономики. Мы выступаем за социальную рыночную экономику... Наша концепция социально-экономической трансформации исходит из ценностей демократического социализма. Он указываем иной путь, нежели известная в прошлом централизованная командно-административная система государственной экономики, но отличный от либерально-капиталистической экономики свободного рынка..., основывающееся на убеждении эффективности «невидимой руки рынка» и доктринальной приватизации. По нашему мнению, эффективность экономики определяется не только формой собственности, но также способом управления, независимостью предприятий, уровнем компетенции руководства, квалификацией рабочей силы...».

И далее: «Стремясь к созданию эффективной экономики и социальной справедливости мы отрицаем утверждения, что между свободой и социальной справедливостью имеется непреодолимое противоречие... Инвестиции в человека через поддержку программ в области здравоохранения, образования и культуры, а также честная плата за труд гораздо более эффективны, нежели монетаристская политика с ее узким горизонтом. Социальные вложения всегда приносят экономическую прибыль».

Социал-демократическая партия в Словакии в «Программе достойного сегодня, гуманного завтра» от 11 апреля 1992 года провозглашала: «Экономическая политика должна быть демократической, социально чуткой, эффективной, но не циничной, не должна приумножать богатства одних за счет человеческого горя, трагедий, бессилия слабых. Демократия должна быть солидарной». «В разделе «Какую экономическую политику мы хотим проводить?» говорится:

«В первую очередь экономическую политику для населения, в соответствии с нуждами и интересами граждан, а не по схемам либеральных экономистов. Экономическая реформа, осуществленная без нас, граждан, против нашей воли и в пользу элитарных групп, неприемлема. Мы хотим добиться процветающей экономики, социальной рыночной экономики, но не цинично, безжалостно, бесчеловечно, не посредством нищеты и страданий наших граждан».

«Нельзя, - подчеркивают далее словацкие социал-демократы, - отказываться от квалифицированного влияния государства на развитие экономики лишь потому, что консервативная экономическая теория полагается только и исключительно на рынок и частную собственность. Нам нужна политика реализма. На протяжении определенного переходного периода руководящая роль государства в промышленной и структурной политике и в политике занятости должна быть представлена более весомо, поскольку это закономерно. Парадоксально, но это передает масштабность поворота, который мы должны сделать в ходе проектируемого государством перехода к свободному обществу и социальной рыночной экономике. Рыночная экономика базируется не на догматах теоретиков либерализма, а на гибкой адаптации к новым условиям».

Еще одна принципиальная позиция словацких социал-демократов: «Самым драгоценным источником наших возможностей развития является большое количество квалифицированных рабочих, работниц, служащих, технических кадров и ученых. Этот источник не должен быть обесценен тем, что миллионы людей насильственно выталкиваются в безработные либо же их заставляют эмигрировать. Должен без ограничения действовать принцип: финансировать гораздо более выгодно труд, образование и квалификацию, нежели безработицу - то есть необходимо вкладывать инвестиции и в человека»

Таким образом, уже к концу 1990-х годов сложилась ситуация, когда социал-демократы Центральной Европы были призваны осуществлять «социально чуждые» себе цели. Особенно это касается Венгрии, где приход к власти Социалистической партии связывается с ожиданиями роста безработицы, политикой жесткой монетизации и т.д. И в других странах региона партии социал-демократической ориентации осуществляют такие мало совместимые с их идеологическими установками цели, как подъем экономики за счет ущемления интересов рабочего класса, использование потенциала национальной идеи (хотя и в умеренных формах по сравнению с консерваторами) за счет установок интернационализма.

За примерами ходить недалеко: летом 2004 года пост премьер-министра Венгрии занял социалист, обеспечивавший двукратное превосходство своей партии над правыми на выборах в Европарламент (в отличие от поражения социал-демократов в Чехии). Спустя полгода, 12 декабря 2004 г., на президентских выборах в Румынии правоцентрист Т. Басеску победил социалиста

А. Настасе, занимавшего пост премьер-министра. Одна из причин поражения - обличения социалистов в коррупции, но, как пишет журнал «Экономист», их сменщики - не меньшие коррупционеры. Ничего экстраординарного ни в первом, ни во втором случае нет.

Как ничего сверхъестественного нет в том, что социал-демократические политики могут терять свои позиции и по ряду второстепенных (в кавычках) причин. В этом плане интересное событие произошло весной 2005 года в политической жизни Чехии. Многообещающий и очень молодой политик Станислав Гросс, лидер социал-демократов в парламенте, глава парламентского большинства, премьер-министр, не смог объяснить происхождения своих финансовых активов. Ему пришлось уйти в отставку - ситуация, в странах Восточной Европы трудно представимая, но в Западной Европе обычная. Однако его место занял другой представитель чешских социал-демократов Иржи Пароубек, правда, его поддержал всего 101 из 200 парламентариев.

Cоцинтерн, «просмотрев» в конце 1980-х - начале 1990-х годов формирование этого мощнейшего витка инициатив в регионе, повел затем опережающую политику поддержки партий социал-демократической ориентации, зачастую игнорируя даже «темное коммунистическое прошлое» ряда из них.

Специфику политико-правовой идеологии социал-демократии в целом определяет Декларация «Цели и задачи демократического социализма», принятая в Социалистическим Интернационалом в 1951 году на учредительном конгрессе во Франкфурте-на-Майне. В ней подчеркивалось: «Социализм является международным движением, которое не требует строго единообразия. Основывают ли социалисты свою доктрину на марксизме или на других методах анализа общества, или же их воодушевляют принципы религии и гуманизма - все они стремятся к единой цели - обществу, где будет торжествовать социальная справедливость, лучшая жизнь, свобода и мир во всем мире». Идея политической демократии при этом трактовалась как осуществление демократических прав и политических свобод (свобода мысли, слова, образования, организаций и религии), ориентированных на поддержание экономического благополучия и социальной солидарности. В этой связи о всеобщем равном избирательном праве, о равенстве перед законом, о соблюдении законности говорилось не абстрактно, а в соотношении с экономическим развитием во благо всего общества.

Положения Декларации постоянно уточнялись: в 1962 г. в документе «Мир сегодня: социалистическая перспектива», принятом на заседании Генерального совета Социнтерна в Осло (явно под влиянием принятой СДПГ в 1959 г. Годесбергской программы, выдвинувшей идею демократизированной «смешанной экономики», активной социальной политики и укрепления правового государства). В данном документе впервые на уровне партийных программ давались глубокие интерпретации еще не в полной мере развернувшейся научно-технической революции для всего мира и провозглашался приоритет свободного развития человеческой личности.

В «Декларации принципов Социнтерна», принятом на восемнадцатом его Конгрессе в Стокгольме в 1989 году, ставился акцент на поддержке гражданских прав, борьбе с расовой дискриминацией и дискриминацией по признаку пола, жесткими классовыми перегородками. Отвечая на происходящие события в регионах, где позиции данного течения были крайне ослаблены, Декларация утверждала: «Социалистический Интернационал поддерживает все усилия, направленные на трансформацию коммунистических обществ путем либерализации и демократизации. Такой же поддержки заслуживает развитие децентрализованных рыночных механизмов, а политическая открытость является важным элементом динамичного и прогрессивного общества». Тем самым политико-правовая идеология социал-демократии чутко реагировала на происходившие в мире изменения, видя в них новую перспективу для разработки своих основоположений. В то же время следует заметить, что на этом Конгрессе, созванном в год двухсотлетия Великой французской революции и столетия со времени создания Второго Интернационала, практически не было обращено внимание на события, сделавшие неизбежными «бархатные» революции в тогда еще Восточной Европе.

Очередной сдвиг в данном направлении - принятие в ответ на вызовы глобализации Декларации «Управление в глобальном обществе - социал-демократический подход: равенство возможностей и способы участия для мужчин и женщин, бедных и богатых, развивающихся, развитых и переходных стран», принятой на последнем, XXII Конгрессе Социалистического Интернационала в Сан-Пауло в 2003 году. Само название документа указывает как на итоговые моменты развития социал-демократии прошлого века, так и на ее новые перспективы.

На ее оформление мощное влияние оказала инициатива в рамках третьего, то есть регионального, уровня - принятие в итоговом году ХХ века Манифеста «Третий путь» по инициативе Т. Блэра и Г. Шрёдера, определившего новую перспективу социал-демократии в Европейском Союзе. Манифест нацеливает на поиск импульсов модернизации экономики и политической культуры в основном в странах Западной Европы, причем самых крупных, с учетом того, что большинство людей здесь уже больше не придерживаются догмы разделения на «левых» и «правых». В то же время они ориентируются на ценности честности, социальной справедливости, свободы и равенства шансов, признавая реальности именно рыночной экономики. Опыт центрально-европейской социал-демократии в документе практически не анализировался.

Центрально-европейская социал-демократия - региональный вариант социал-демократического движения, являющийся в ХХ веке резервуаром инициатив для него в целом.

Важным в Манифесте является пересмотр отношения к государству. «Убеждение в том, - говорится в документе, - что государство должно исправлять недостатки функционирования рыночного механизма, слишком часто приводило при осуществлении социал-демократической политики к чрезмерному расширению управленческого аппарата и бюрократии. Очень часто мы ставили важные для граждан ценности, такие, например, как личный результат и успех, дух предпринимательства и чувство солидарности, на второе место после всеобщего стремления к социальным гарантиям. Слишком часто права оценивались выше, чем обязанности. Однако ответственность отдельного индивида в семье, в отношениях с соседями и в обществе не может делегироваться государству». Отказ от чрезмерного вмешательства государства в экономику и социальную жизнь трактуется в Манифесте не как уступка политическим оппонентам социал-демократов - неоконсерваторам и неолибералам, а как необходимость учитывать экономические реальности.

В связи с этим актуализируются задачи сокращения государственных расходов, повышения производительности государственного управления, ориентации на действенное служение гражданам, оптимизация налоговой политики, направленной на стимулирование экономического роста, оздоровления финансов, сбалансированная политика на рынке труда с сохранением императива социальной справедливости. Это практически новая программа, получившая в дальнейшем отражение и в документах Социнтерна в целом. Важным моментом признается также укрепление Европейского Союза без его превращения в некое «сверхгосударство». В Манифесте подчеркивалась приоритетность экологической политики, введения новых форм образования.

Таким образом, Манифест зафиксировал произошедший сдвиг экономических позиций и социальных установок в рамках социал-демократической политико-правовой идеологии в направлении их приближения к свободному рынку. Надо отметить, что социал-демократы Центральной Европы в данном отношении давно стали ультрарыночниками вследствие того, что им приходилось решать задачи переходного периода от социализма к капитализму. Однако анализу их опыта в Манифесте места не нашлось, хотя призывы ко всем социал-демократическим партиям принять участие в дискуссии по поднятым вопросам прозвучали.

Декларация последнего по времени и первого в новом тысячелетии Конгресса Социнтерна, поднимая проблематику социального управления в глобальном обществе, вывела изменившийся социал-демократический подход, учитывая вышеприведенные идеи Манифеста о третьем пути (или новой середине) для Европы. В то же время в ней подчеркивалось, что равенство возможностей и способы участия для мужчин и женщин, бедных и богатых, развивающихся, развитых и переходных стран должны опираться не только на опыт Англии и Германии.

В целом с середины 1990-х годов ХХ века социал-демократия, сохраняя свои традиционные ценности, приступила к заслуживающему доверия избирателей обновлению проектов будущего и модернизации своих программ. Она получила поддержку еще и потому, что выступает не только за укрепление принципов права, социальную справедливость, но также за динамичную экономику, за высвобождение творческих сил человека и за инновации.

Социальная справедливость, свобода и равенство шансов, солидарность и ответственность за других людей, честность - традиционные ценности социал-демократии, особо значимые для современного общества. Но ее лидеры активнее призывают содействовать созданию новых рабочих мест и повышению благосостояния, предоставить каждому отдельному индивидууму возможности для развития собственного потенциала, опираясь на модифицирующиеся рыночные механизмы. Это - относительно новый момент, который нашел отражение в Манифесте «Третий путь». Лишь с опорой на эффективный и умеренно регулируемый рынок можно бороться против социальной нищеты; добиваться согласования между собой материального прогресса, экологической устойчивости и ответственности за будущие поколения; эффективно предотвращать такие угрозы, как терроризм, наркомания, преступность, угрожающие сплоченности общества.

Весь круг затронутых проблем получает глубокую интерпретацию в работах ведущих теоретиков социал-демократии, в основных программных документах ряда партий и Социнтерна. В них, в частности, отмечается, что в мире стремительной глобализации и ускорения научного прогресса важны задачи модернизации и инвестиции в человеческий капитал, чтобы подготовить каждого человека и любое предприятие к экономике будущего, опирающейся на современные научные знания. В качестве ключевой глобальной проблемы социал-демократы выдвигают экологическую. Защита окружающей среды включает в себя вопросы экономического и социального развития и требует принципиально новых правовых подходов. Необходимо изменить жизненные установки относительно того воздействия, которое люди оказывают на окружающую среду. Решительные шаги в изменении ситуации должны взять на себя развитые страны, пересмотрев стандарты производства и потребления, усвоив основные принципы устойчивого развития.

Особую роль современные социал-демократы уделяют образованию. Оно является ключом к устойчивому развитию общества, достижению свободы, прогресса и социальной справедливости. Образование должно помочь преодолеть технологический разрыв и политическое противостояние между Севером и Югом, социальные и экономические барьеры между бедными и богатыми странами.

Таким образом, современная социал-демократия все в большей мере учитывает все сложности и противоречия общественного развития. Об этом свидетельствует как история трансформаций социал-демократической идеи в ХХ веке (начиная со взглядов Э. Бернштейна), так и современное состояние ее разработок, которое обнаруживается не столько в теоретических и научных трудах, сколько в основных программных документах социал-демократических партий и документах Социнтерна. Одним из наиболее известных положений Э. Бернштейна, бросившего отсвет на социал-демократию всего ХХ века, был афоризм: движение - все, конечная цель - ничто. К концу этого века он трансформировался в другой афоризм: социальная практика - все, идеологические разработки - ничто.

Политико-правовая идеология современной социал-демократии имеет достаточно четкие контуры и характеристики, отличающие ее от других вариантов идеологии неоконсерватизма, неолиберализма и т.д.

В то же время, по мнению ряда зарубежных и отечественных исследователей, в

1980-1990-х годах в западной социал-демократии произошел серьезный сдвиг в теории и практике. Речь идет о новейших обновленческих тенденциях «нового лейборизма» в Англии, поисках «новой середины» в идеологии социал-демократов Германии, концепций «либерального социализма» в Италии и др.

Программные установки и реальные достижения социал-демократов в целом продолжают отвечать интересам как отдельного человека, так и широких масс населения. Этим они отличаются от правых партий, которые тоже обещают улучшение жизни, но в целом представляют интересы крупного капитала. В то же время социал-демократы уже не выдвигают требования полного «разрыва с капитализмом». Признается, что последний способен к саморазвитию и самосовершенствованию. С учетом этого и ведутся продуктивные дискуссии о соотношении демократии и роли государства, коллективизма и индивидуализма, свободы и равенства, частной и государственной собственности.

Шведские социал-демократы подчеркивают приверженность фундаментальным принципам, сложившимся еще в начале ХХ века - свободе, равенству, справедливости и солидарности. Но в то же время они отмечают, что в современных условиях данные принципы нуждаются в корректировках, а не замене их на сугубо рыночную идеологию. Ряд шведских социал-демократов пересматривают взгляды на государство как «народный дом». Все же суждения о полном крахе «шведской модели», выводимые из политических установок неолиберализма и неоконсерватизма, нельзя считать полностью обоснованными, подчеркивают они. Для шведской модели социал-демократии, как полагает отечественный исследователь Б. Тебиев, власть не является абсолютной ценностью, главное - доверие электората.

В новой программе Социал-демократической партии Германии (Берлин, 1999) принцип «равенства» изъят из перечня основных ценностей в качестве самостоятельного и включен в понятие «справедливости», обозначая равенство возможностей. Допускается, что социальная справедливость может содержать и моменты неравенства, но лишь в той степени, в какой оно «действует на пользу всем». Тем самым партия эволюционирует к некоему «неосоциализму», смысл которого заключается в дополнении ценностей коллективной солидарности ценностями индивидуальной свободы и ответственности. Это не первая и не единственная ревизия социал-демократической идеи как в Германии, так и в других странах и регионах.

Сегодня Социнтерн признает, что социал-демократическая идея и прошедшие испытание на прочность способы ее воплощения в политическую практику (без ценностного отношения к ней) являются одной из скреп региональной идентичности Центральной Европы, что социал-демократия в очередной раз приняла новый облик, соответствующий запросам времени. В целом же, как отметил еще ХХ конгресс Социнтерна, состоявшийся в Нью-Йорке в 1996 году и

XXI, прошедший в Париже в 1999 году, будущее и облик Европы в ближайшие годы будут в значительной мере зависеть от того, что происходит в этом громадном регионе, простирающемся от равнин Польши до Сибири, от Балкан до Кавказа.

Встречное движение Социнтерна и партий социал-демократической ориентации в обоих регионах (Центральной и Восточной Европе) - наиболее интересный момент в истории социал-демократического движения с конца ХХ в. В ходе такого движения открывается новая его перспектива, зафиксированная в Сан-Пауло на ХХII конгрессе Социнтерна (27-29 октября

2003 г.). Здесь отмечалось, что через 15 лет после падения Берлинской стены Центральная

(и Восточная) Европа открыла для себя «новую эру свободы, демократии и экономического роста, необратимой политической и экономической интеграции». В то же время ряд стран «наивно принял нерегулируемый рынок, который чаще всего означает увеличение социальных нагрузок и усугубление трудностей повседневной жизни для большинства их граждан». И все же альтернативы рыночной экономике и политической демократии в этих странах нет, хотя данная экономика должна быть и социальной, а демократия всеохватной. «Все это, - констатировалось на Конгрессе, - соответствует ценностям демократического социализма и подтверждается успешной политикой социал-демократических партий в регионе».

Фактически социал-демократия в Центральной Европе явилась на пороге ХХI в. резервуаром многочисленных инициатив для социал-демократии в целом. Ее способность решать проблемы восстановления (и установления) рыночной экономики в сочетании с активной социальной политикой обнаружилась в условиях, близких к экстремальным. В то же время социал-демократы проявляют политическую и социальную зрелость, приемлемую для электората, оправившись от шока отвержения социалистической идеи, что особенно характерно для Польши и Венгрии. Были признаны несостоятельными прогнозы о том, что социализм отбрасывается на «свалку истории», которые яростно поддерживались рядом центрально-европейских политиков - не говоря уже о политиках восточноевропейских.

Укрепление позиций социал-демократии в странах Центральной Европы во многом предстало как возрождение надежд на это общеевропейское движение левого толка в целом. Ведь в самом начале 1990-х годов казалось, что все силы левой ориентации обречены или на вытеснение, или на медленное самоугасание - и уж во всяком случае не могут претендовать на статус респектабельной политической силы. Ситуация изменилась довольно скоро и считавшиеся пребывающими едва ли не на третьих ролях политические силы левой ориентации оказались у власти через парламентские выборы, аттестуя себя как именно социал-демократы.

Очередной приход социалистов к власти часто объясняется и как реакция на неспособность их оппонентов справиться с проблемами, порожденными переходом от плановой экономики к рыночной. Это справедливое наблюдение, но названные проблемы столь «неподъемны» и приемы их решения столь сложны, что социалисты еще до прихода к власти готовились скорее к «оборонительным боям» на данном направлении. Поэтому во многих отношениях им приходится проводить жесткую социальную политику, не рассчитывая с самого начала на успех и признание малосостоятельной части электората.

В то же время они не могли не признать, что рабочий в Западной Европе социально защищен на порядок выше, чем в Европе Центральной (не говоря уже о Восточной). Что касается членства в ЕС, то Чехии, Венгрии, Польше, Словакии и Словении «пришлось превратиться в буферную зону и зону дешевого труда, внутренне принадлежащую ЕС. Возможное же членство в нем Болгарии и Румынии будет «в форме третьего разряда прав». Социал-демократические партии региона не могут не считаться с указанными факторами. Социнтерн, учитывая указанные сложности, призывает к выработке общего мировоззрения с учетом контекстов глобального видения. Более развитому Северу (включающему геополитически Европу в целом) следует вырабатывать более гибкую политику по отношению к Югу, и чрезмерная усложненность отношений между Центральной и Восточной Европой здесь должна быть снивелирована.

В целом опыт политической жизни в регионе показывает, что издержки транзитивных процессов распределяются относительно равномерно между всеми партиями, исключая экстремистские, за которыми избиратель не идет. Эти издержки в ряде стран (например, республиках бывшей Югославии) столь велики, что ставят под угрозу выживание новых государственных образований и являются источником нестабильности в регионе.

Социал-демократия уже к концу ХХ века оформилась в странах Центральной Европы как одна из ведущих политических сил. Она показала себя способной решать самого разного рода проблемы, ориентируясь на «вхождение в Европу», но в то же время учитывая национальную специфику социалистических идей (эти идеи, например, в Венгрии, Чехии и Польше имеют более чем вековую традицию).

Особый интерес представляет конкретный опыт социал-демократических партий стран центрально-европейского региона. Так, в уже приводимой программе Социал-демократической партии Словакии, принятой в апреле 1992 г., подчеркивалось: «Социал-демократия требует безоговорочного соблюдения гражданских прав и свобод, правового государства и парламентской демократии. Но она считает наличествующую политическую демократию недостаточной. Демократия, в которой у нас у всех имеются равные политические права, но при этом действие «чистого» рынка одних приговаривает к прозябанию, а другие несметно обогащаются, экономическая политика, которая не формирует равных социальных шансов для всех - такая демократия и политика недостаточны». «Демократия, - указывается далее в программе словацких социал-демократов, - должна быть социальной. Главной задачей социал-демократического движения в течение всей его истории является расширение демократии из сферы политико-правовой в сферу экономическую, культурную, региональную».

После «бархатных» революций в странах Центральной Европы одним из главных считался вопрос о правовом государстве. Программа Социал-демократии Республики Польша, принятая в 1993 г., содержит специальный раздел «Демократическое правовое государство», в котором говорится: «Политическая демократия требует действенного и эффективно управляемого государства. Мы выступаем за систему парламентской демократии, основывающейся на одноплатном Сейме, который формируется на основе пропорционального представительства. Мы поддерживаем разделение законодательной и исполнительной властей, а также независимость суда как неоспоримые принципы демократии». «Демократическое государство, - подчеркивается в программе, - должно быть государством закона. Правовая система Республики нуждается в изменениях. Это должен быть комплексный процесс, внутренне сбалансированный и социально приемлемый. Однако никакое несовершенство закона не может оправдывать его нарушение или игнорирование».

«Демократия в Польше, - отмечается далее в программе, - еще молода и слаба. Ей угрожают многие опасности. Все еще слабая политическая система в недостаточной степени выражает социальные интересы и устремления. Разжигаются дестабилизирующие государство конфликты. Авторитарные правые движения ставят цель дискриминировать тех, кто придерживается других взглядов, приписывая лишь себе монополию на патриотизм. Католические фундаменталисты пытаются построить религиозное фундаменталистское государство. Экономические доктринеры стремятся проводить экономическую реформу под прикрытием недемократических и авторитарных методов правления. Демократии угрожает также слабый и неээффективный механизм государственного управления. Мы решительно выступаем против всех этих угроз. Борьба за демократию продолжается».

Венгерские социалисты в своей программе подчеркивают: «У нас нет и не может быть таких политических интересов, достижение которых подрывало бы ценности парламентской демократии. Мы постоянно защищаем принципы конституционализма, институты демократии, социальные и культурные права человека, в частности, права меньшинств. Нам нужна система гражданской демократии и мы хотим заложить ее фундамент в новом основном законе, выражающем условия существования социального конституционного государства».

Сложнейшая проблема современного социал-демократического движения - отношение к бывшим коммунистическим партиям, заявившим о своем разрыве с прошлым или же такой разрыв реально осуществляющим. Социнтерн сделал решающий шаг в данном направлении, приняв в свои ряды две реформированные коммунистические партии - итальянскую и венгерскую. Существовавший многие десятилетия барьер между коммунистами и социал-демократами перестал быть заметным. Все теперь выражают уважение парламентской демократии, правлению закона и рынку. И как мы должны судить тех или других в сложившихся обстоятельствах? - отмечалось в одной из первых книг книге о социал-демократии в Центральной Европе.

Практически во всех программах и во многом в политической практике социал-демократических партий региона воспроизводится слишком уж поспешно забытая или узко трактуемая другими партиями идея солидарности. Она манифестируется в разных формах - и через признание необходимости сбалансированной регуляции экономического развития, и через активную политику в сфере занятости, и через большее внимание к различным группам в обществе: молодежи, женщинам, пожилым гражданам.

Социал-демократы посткоммунистических стран, вполне очевидно, признали недостаточность опоры лишь на частный интерес. Преимущества «чисто капиталистического пути развития», ориентации только на свободный рынок оцениваются ими как в чем-то иллюзорные. Особым выражением этой позиции является осуждение таких получивших в большей степени печальную известность феноменов, как «шоковая терапия» (в Польше) и тотальная реституция

(в Чехии) и т.п.

За фасадом всех этих процессов социал-демократы региона часто с разочарованием отмечают бесконтрольное распределение собственности, а то и прямое воровство, подрыв национальной экономики и устоев хозяйственной деятельности, рост пауперизации, политиканство, игнорирование культурных основ жизни. При этом лидеры этих партий вовсе не считают, что их руководство в полной мере застраховано от подобного рода злоупотреблений.

Экономическая политика социал-демократов утверждает необходимость контроля над приватизацией и вмешательства государства в экономическую жизнь. В то же время предлагаемые ими конкретные меры ориентированы не на отмену механизмов свободного рынка, а, напротив, на более полное обеспечение их эффективного действия. Например, сокращение вложений в образование, казалось бы, способствует более активному движению капиталов. Но его следствие - дефицит высококвалифицированных занятых - чуть позже «мстит» за себя и оказывает уже тормозящее воздействие на это движение, что и отмечается в программах социал-демократов.

Свободный рынок и активная социальная политика не являются взаимоисключающими, подчеркивается в программах социал-демократических партий, более того, их укрепление - двуединая цель. Такая цель охватывалась понятием «шведская» - и, шире, «скандинавская» - модель социализма, но ее признаки не менее очевидны в Италии и Франции, Португалии и Голландии. Правда, мощные социал-демократические партии в центрально-европейском регионе ориентируются скорее на образцы соседних Австрии и Германии. Однако с недавнего времени практически все эти партии уже перестали возлагать надежды на успешность исключительно «импортирования» или «трансплантации» той или иной модели. Они поэтому решают проблемы, опираясь в большей мере на свой опыт.

По решению ХХII конгресса Социнтерна в Сан-Пауло ряд партий региона получили статус полных членов: Социалистическая партия Албании, Венгерская социал-демократическая партия, Социал-демократический союз Македонии, Социал-демократическая партия Черногории, а также Болгарская социалистическая партия и Социал-демократическая партия Румынии. Следует подчеркнуть, что в число полных членов Социнтерна пока не входит ни одна из партий стран Содружества Независимых Государств.

Общность целей и программных установок всех партий социал-демократической ориентации в регионе обозначается все четче. В связи с этим можно высказать такое положение: чем ближе эта партия к власти, тем более кратки и одновременно расплывчаты ее программные установки. Здоровый прагматизм и конструктивный эклектизм заменяют широкие идеологические построения.

Политико-правовая идеология современной социал-демократии характеризуется многовариантностью в трактовке социализма, его национальных и региональных обликов. За нею часто теряется видение специфики идеи в целом, усиливаются акценты на чисто прагматическом подходе к решению острых социальных проблем.

Однако процессы глобализации и новые угрозы самому существованию человечества требуют более масштабных разработок. Все большее число теоретиков социал-демократии признают, что социализм остается единой надеждой на человеческую свободу и справедливость при беспрецедентных условиях жизни, с которыми человечество встречается в XXI веке.

Политико-правовая идеология современной социал-демократии с достаточной полнотой оценивает итоги развития ХХ века, всесторонне анализирует сложившуюся политическую и экономическую ситуацию в начале ХХI века, а также адекватно задает цели социально-экономического развития на уровне отдельных стран, регионов и мира в целом. Это не избавляет от задачи разработки критического подхода к ряду ее основоположений, которые нуждаются в уточнении с учетом сложностей развития современного мира.

Таким образом, процесс стигматизации социалистической идеи в Центральной Европе завершился примерно в конце ХХ века. Она стала «равноправной» с другими идеями — национальной, либеральной, христианско-демократической, консервативной и т.п. Ее носители - партии социал-демократической ориентации - выступили в качестве одной из ключевых сил в деле интеграции политической системы Европейского Союза.

Социал-демократическая идея в центрально-европейском оформлении показала себя способной обеспечивать переход к демократическому обществу и за счет своих побед, и - что более важно - несмотря на свои поражения. Именно поэтому ее опыт привлекает внимание социал-демократии в остальном мире.

Анализ программных документов, равно как и хода событий, показывает: социал-демократии в указанном регионе приходится осуществлять новые инициативы одновременно по оживлению рыночной экономики и устранению ее негативных последствий, в первую очередь безработицы и диспропорций в распределении доходов. Социал-демократы вынуждены быть - в сфере

экономики - большими «роялистами» (рыночниками), чем сам король, а в социальной политике - большими поборниками социальной справедливости, чем по сути безответственные коммунисты ранее. Эта двуединая цель и является масштабом измерений успешности хозяйственных преобразований и политических стратегий; значимости, а в чем-то приоритетности именно социал-демократического проекта решения проблем перехода к посткоммунистическому обществу в странах Центральной Европы.

Социал-демократический проект - сочетание социального равенства и экономической эффективности как принцип, взятый на вооружение Социалистическим Интернационалом в последних его документах.

Без анализа основ политико-правовой современной социал-демократии невозможны не только правильное понимание политического курса правящих партий в большинстве стран Западной и Центральной Европы, а также в ряде других регионов, но и видение глобальных перспектив развития всего мира. Редко какое политическое течение осознает опасность новых вызовов человеческой цивилизации, но также предлагает свои способы их решения.

В целом политико-правовая идеология всей современной зарубежной социал-демократии претерпела важные изменения, начиная с 1989 года - даты 100-летия второго Интернационала и заканчивая программами «третьего пути» в XXI веке. Импульсами обновления основных ее положений как раз и послужил опыт стран Центральной Европы, где данные положения стали востребованными после антикоммунистических революций и выдержали жесткие столкновения с другими вариантами идеологии: неолиберализмом, неоконсерватизмом, национализмом и т.д.

Данные конфронтации обогатили политико-правовую идеологию всех социал-демократических сил, доказав применимость в жизни многих ее устоев. Это происходило в острых столкновениях возродившихся в Центральной Европе социал-демократов с приверженцами коммунистической идеи. Диалог, начавшись с конфронтации, может заканчиваться поисками платформы, отмечают те и другие.

Таким образом, немногим более чем полувековая история Социнтерна, динамичная смена политико-правовых установок ведущих социал-демократических партий, а также возникновение новых региональных вариантов социал-демократической идеи и практики и их превращения в источник инициатив данного движения в целом - важная особенность политической истории современного мира. Одна из главных ее целей - провозглашение и осуществление альтернативы капитализму и коммунизму в ходе создания развитого общества с опорой на политический плюрализм, социальную демократию и эффективную экономику.

В этом плане трудно объяснить, почему программный документ Социалистического Интернационала все еще не стал предметом анализа российских ученых, а информация о нем практически недоступна для политиков, которые, к сожалению, оказались не в состоянии оценить потенциал социал-демократической идеи в России.

Встречное движение Социнтерна и партий социал-демократической ориентации в регионе - наиболее интересный момент в истории социал-демократического движения в конце ХХ в. Им открывается и его новая перспектива уже в ХХI в. Фактически социал-демократия в Центральной Европе стала на пороге ХХI в. резервуаром многочисленных инициатив для социал-демократии в целом. Ее способность решать проблемы восстановления (и установления) рыночной экономики в сочетании с активной социальной политикой проявляется в условиях, близких к экстремальным.

В то же время социал-демократы проявляют политическую и социальную зрелость, приемлемую для электората, оправившегося от шока отвержения социалистической идеи.

Игнорировать сходные проблемы в России - значит, не видеть вектора социально-политического развития европейского континента в целом. Вектора, из обозначения которого слово «социализм» - хочется это признавать альтернативным политическим силам или нет - неустранимо. Именно опыт возродившейся социал-демократии Центральной Европы в наибольшей степени применим для тех политических деятелей России, которые связывают судьбу социальных преобразований и реформ с социал-демократической перспективой. Надо только помнить, что ничему «не учатся и ничего не забывают» не только Бурбоны и выражавшие их интересы роялисты, но и любые партии - и либеральные, и консервативные, и даже социал-демократические. Причем во все времена и в большинстве стран.

Что касается России, то если отечественными партиями социал-демократической ориентации (точнее, движениями, стремящимися стать такими партиями) не будут осмыслены неудачи отечественных реформ, а также не усвоятся уроки решения социал-демократами Центральной Европы в чем-то сходных задач - вышеупомянутое изречение Талейрана, к сожалению, приобретет характер аксиомы.

В России игнорируются многие стороны деятельности социал-демократии в рассматриваемом регионе, особенно в плане стратегий выхода из кризиса, осуществляемых партиями левой ориентации. Зеркально повторяется ситуация, когда на эти изменения не обращал внимания и Социнтерн. До сих пор лидеры либеральной ориентации в России, «очаровываясь» капитализмом с «человеческим лицом» в Западной Европе и США, не задумывались всерьез, что это за лицо и действительно ли оно «капиталистическое»? А неприятие социализма и его ценностей нередко сводится ими к отрицанию любого типа устроения общества, если оно не исходит из «естественных» (т.е. присущих капитализму) законов. В принципе в их идеологических построениях имеет место отрицание социализма, которого не было, во имя капитализма, которого, по всей вероятности, не будет. В России социал-демократическая идея переживает кризис завышенных ожиданий, хотя в верности ей клянется политик любой ориентации. Убедительных программ социальных преобразований в соответствующем направлении практически нет.

Ответ на многие вопросы о будущем социал-демократической идеи в России - да и не в малой степени на Западе и в других регионах мира - следует искать в анализе ее потенциала в странах Центральной Европы. Именно здесь эта идея наглядно превращается из политики второго ряда в силу, претендующую на лидерство и оттесняющую с ведущих позиций как консервативные партии, так и изменившихся лишь по названию коммунистов.