Разногласия в российско-американских отношениях

Хотя декларируемый курс США состоит в стремлении оказать содействие интеграции России в мировое сообщество, на практике прослеживается тенденция к ее определенной политической изоляции, ограничению сфер ее интересов и возможности воздействовать на развитие ситуации на территории бывшего Советского Союза, в Европе, на Ближнем и Среднем Востоке и в мире в целом. Более чем очевидна также тенденция закрепления экономической зависимости России от США и нежелание предоставить ей статус равноправного партнера в мировой торговле и международном разделении труда. Нередко предпринимаются попытки поставить Россию в подотчетное положение в областях, связанных с обеспечением безопасности, в том числе в сфере миротворческой деятельности в зоне ее жизненно важных интересов, экспорта вооружений, производства расщепляющихся материалов. Самое главное, что американцы всерьез опасаются, что через некоторое время Россия может проявить активность в экономическом сплочении бывших республик Советского Союза, что в конечном итоге приведет к возрождению союзного государства почти в прежнем качестве. В Вашингтоне хотели бы видеть Россию в достаточно ослабленном виде, а не как мировую державу, способную конкурировать с США в различных регионах планеты. В этой связи США прилагают и, судя по всему, и впредь будут прилагать усилия для сохранения на постсоветском пространстве «геополитического плюрализма», чтобы не допустить воссоздания сверхдержавы мирового значения с военно-экономическим потенциалом, сравнимым с потенциалом бывшего СССР.

Если же говорить о России, то ее не могут устроить действия США, подрывающие механизмы коллективной международной безопасности, в первую очередь Совета Безопасности ООН, нормы международного права в целом . В настоящий момент военные действия США в Ираке носят противоправный характер. Строго говоря, мировой порядок, основанный на международном праве, по существу был разрушен еще в 1999 году агрессивным нападением США и НАТО на Югославию, и военные действия антитеррористической коалиции, возглавляемой США, происходили в условиях, когда мировой порядок, основанный на международном праве, уже не действовал. США не провели расследование и не осуществили должных судебных процедур даже на внутригосударственном уровне. С правовой точки зрения, вина бен Ладена не доказана. На каком основании США объявили войну именно Афганистану, тоже было не ясно. Уже в 2001 году они заявили, что вооруженные акции будут предприняты и против других стран. Все это представляло собой правовой абсурд. Вместо проведения сначала национального, а затем и международного судебного расследования США предпочли огульно обвинить в терактах целые страны и безосновательно объявить об «исламском следе», а по существу – обвинить в терроризме весь мировой ислам, начав против него «крестовый поход» (президент США, как известно, в сентябре 2001 года так и заявил). Разыгранная американскими СМИ истерия мести привела к настоящему взрыву исламофобии. В США, Англии, Германии, других странах растет арабофобия. Уже были случаи расправ с лицами «арабской национальности» как из числа собственных граждан, так и эмигрантов. Пригрозив, что любой режим, укрывающий терроризм, заплатит за это высокую цену, США присвоили себе право наказывать все подозреваемые страны без всяких санкций ООН. Такая постановка вопроса находится в вопиющем противоречии с нормами международного права. При этом получается, что те страны, которые не одобряют действий США, автоматически заносятся в разряд «пособников терроризма» с соответствующими для себя последствиями. Министр торговли США осенью 2001 года прямо пригрозил торговыми санкциями тем странам, которые не поддержат Вашингтон в антитеррористической операции в Афганистане. Боевые действия в Ираке без санкции ООН – лишь продолжение этой противоправной политической линии, разрушающей эту уникальную международную организацию.

Очевидно, что такая линия не может быть поддержана Россией. Ее национальным интересам отвечало бы, конечно, не подчинение Вашингтону, а участие в широкой антитеррористической коалиции как западных, так и восточных стран, но только под эгидой ООН и в соответствии с решениями ее Совета Безопасности. Следовало бы от имени ООН поставить жесткие условия странам, на территории которых находятся базы и вербовочные пункты международного терроризма. В случае, если эти страны не способны сами закрыть такие объекты, можно было бы помочь им это сделать объединенными усилиями спецслужб. Если же они не захотят этого сделать, то в отношении них правомерно было бы применить экономические и военные санкции ООН.

В области европейской безопасности действия США в направлении расширения НАТО прямо противоречат национальным интересам России. Игнорирование ее мнения не может рассматриваться иначе, как стремление изолировать Россию, не допустив ее интеграции в европейское пространство. Вот почему во имя спасения партнерства сейчас следовало бы активизировать стратегический диалог между блоком и Россией, трансформировать отношения между ними в реальное взаимодействие по широкому кругу вопросов международной безопасности в формате «двадцатки». Похоже, однако, что США в последнее время теряют интерес даже к НАТО, и переговоры в этом формате проходят по этой причине во многом формально.

Естественным условием партнерства является взаимопонимание о том, чтобы не противодействовать осуществлению жизненно важных интересов друг друга. Обеспечение таких интересов ни в коей мере не должно рассматриваться в качестве альтернативы партнерским отношениям. Напротив, прочность отношений должна быть основана на способности партнеров понять суть интересов друг друга и защищать свои интересы в неконфронтационном духе.

Для России зоной жизненно важных интересов является СНГ. Духу партнерства никак не соответствуют попытки США прямо или косвенно ослабить здесь влияние России. В своей политике в отношении постсоветских государств США подчас отходят от провозглашенного ими приоритета принципов демократии и уважения прав человека, открыто ставя во главу угла геополитические цели (что, в частности, подтверждает их взаимодействие с Узбекистаном).

В значительной степени сохраняется двойной стандарт в американском подходе к проблеме соблюдения прав русскоязычного населения в странах СНГ и Прибалтики. Все это сказывается на эффективности российско-американского сотрудничества в урегулировании региональных конфликтов на территории бывшего СССР.

Конечно, новые соседи России вряд ли представляют для нее военную опасность. Однако по ряду стратегических, финансовых и других причин Москва предпочла бы заключить с ними новые соглашения в области военного сотрудничества на многосторонней или двусторонней основе. Каким бы ни был конечный результат этих усилий, Россия будет решительно выступать против участия новых государств в любом военном союзе, членом которого она сама не является, а также против использования военных объектов этих стран третьей стороной на постоянной основе.

Сегодня, например, уже ясно, что США закрепляют свое военное присутствие в республиках Центральной Азии и остаются там надолго. В настоящий момент это отвечает интересам России. Ведь США сохраняют свою вовлеченность в антитеррористическую борьбу в регионе, которая будет длиться, вероятно, еще долгое время. Американский фактор в условиях ослабленной России играет в регионе стабилизирующую роль. Менее всего нам выгодна была бы ситуация, когда США, «отбомбившись» по ряду неугодных им стран, покинули бы регион, оставив Россию лицом к лицу с талибами и с растревоженным «исламским муравейником». Тогда развитие событий могло бы пойти по наихудшему сценарию для России – «афганизации» всего исламского мира, включая часть региональных субъектов РФ и северо-запад Китая; при этом сама Россия превратилась бы в своего рода «заградительный отряд» НАТО, прикрывающий Запад от «исламской угрозы».

Следует, однако, отдавать себе отчет и в том, что в случае прочного закрепления США в Центральной Азии Россия будет постепенно терять в нем свои военные, а затем и политические, и экономические позиции, соглашаясь с тем, что передовое базирование Соединенных Штатов выдвигается на территорию бывшего Советского Союза, т. е. по существу на территорию «Большой России». Чрезмерно тесный союз с Соединенными Штатами чреват ухудшением отношений России и с восточными, и южными партнерами, и с бывшими союзниками на Среднем Востоке. Особенно, если США и впредь, под лозунгом борьбы с терроризмом, продолжат политику на обретение доминирующего положения в мире.

Кроме того, постоянное военное присутствие США в зоне жизненно важных интересов России ставит во главу угла задачу политического контроля за военными действиями Пентагона. До сегодняшнего дня такая задача решалась лишь внутри военных союзов, в частности в НАТО. Поэтому не случайно сейчас все время встает вопрос об участии России или даже ее формальном вхождении в Североатлантический альянс, что, конечно, на данном этапе вряд ли возможно.

Вряд ли партнерство возможно в том случае, если США будут препятствовать развитию конструктивного взаимодействия России с другими странами. Попытки оказать здесь давление на Россию, как в случае строительства АЭС в Иране, совершенно недопустимы. Далеко не случайно Россия проявила в этом вопросе принципиальность и решимость следовать прежде всего нормам международного права и собственным национальным интересам, а не американским политическим и идеологическим предпочтениям.

Возникает и такой вопрос: отвечала ли бы национальным интересам России проамериканская ориентация ее внешней политики? Этот вопрос вновь возник после поддержки Россией США в противодействии международному терроризму. Некоторые эксперты считают, что выбор, который сделала Россия после 11 сентября 2001 года, относится к категории тактических, но пока не стратегических. И тактически линия была выстроена удачно: Россия от нее ничего не потеряла, а только приобрела, в частности, с точки зрения укрепления связи с Западом и некоторого роста ее международного политического веса. Тем более что альтернативы такой линии поведения у России не было. Может быть, эта тактика и выльется в дальнейшем в стратегию. Но пока вопрос о стратегии остается открытым.

Среди других экспертов распространено мнение, что Россия в лице ее Президента уже сделала именно стратегический выбор. Его даже называют «историческим», а некоторые – «цивилизационным». Это выбор в пользу Запада, а, точнее, больше в пользу США, чем в пользу Европы в целом – чуть ли не в пользу христианского мира в целом, христианской цивилизации. Такую трактовку позиции России следует квалифицировать как крайне для нее опасную, а, следовательно, не отвечающую ее национальным интересам как во внешней, так и во внутренней политике. Ведь Россия – это не только Запад, но и Восток; не только Европа, но и Азия; и не только христианский мир, но и мусульманский. Россия – одна из крупнейших мусульманских стран. Должно быть ясно, что Россия сделала «цивилизационный» выбор не в пользу Запада против Востока, Европы против Азии и христианского мира против мусульманского, а выбор в пользу демократических ценностей. В этом состоит ее «цивилизационный» выбор. Иная точка зрения вряд ли способствовала бы укреплению Федерации, скорее наоборот, работала бы на ее «размывание».

Реализации такого сценария мог бы способствовать допуск вооруженных сил США на территорию самой России. Это открыло бы перед субъектами РФ возможность прямых контактов с Вашингтоном, что чревато «регионализацией» и даже распадом Федерации. Однако и то, что в ходе операции США впервые используют в военных целях воздушные коридоры постсоветского пространства и бывшие советские базы – качественно новая ситуация, которой никогда не было.

Чрезмерная проамериканская ориентация чревата для России следующими негативными последствиями. Во-первых, моральный ущерб, связанный с тем, что Россия даже не возражает против военно-силовых акций США вне международно-правового поля.

Во-вторых, ущерб экономический. Согласиться с требованием США прекратить сотрудничество с подозреваемыми в поддержке международного терроризма странами означало бы потерю многомиллиардных доходов, которые приносит нам торговля оружием и высокими технологиями.

В-третьих, ущерб политический. Курс на безоговорочную поддержку действий США, готовность следовать в русле глобальной стратегии Вашингтона будет означать признание ошибочности всего нашего внешнеполитического курса в течение последних десяти лет, в ходе которых Россия мучительно искала свою национальную идентичность в мировой политике, свою роль и место в мировом сообществе, в мировой истории в целом.

Во внутренней политике солидарность с американцами уже спровоцировала «плюрализм» позиций лидеров ключевых регионов России. Если лидеры южных регионов в целом поддерживают такую солидарность, то лидеры наиболее крупных и влиятельных мусульманских республик предпочитают отмалчиваться. Что касается мусульманского духовенства, то оно далеко не единодушно в оценке войны, начавшейся на территории «исламского мира».

Не вполне одномерны перспективы проамериканской ориентации и во внешней политике. Ясно, что Талибан был врагом России. Однако, с подачи США, список врагов т.н. «цивилизованного сообщества» стал увеличиваться чуть ли не на следующий день после 11 сентября 2001 года. В этом списке сразу оказались не враги России, а такие страны, как Ирак, Иран и Северная Корея, объявленные президентом США «осью зла». Расплывчатая адресность антитеррористической операции и явная политизация международного терроризма дает США полную свободу. Весной 2003 года США начали войну на Ближнем Востоке. Среди потенциальных мишеней США числятся такие страны, как Сирия, Сомали, Ливия, Алжир, Судан и др. Как и в случае с Ираком, в случае американских ударов по каждой из этих стран, Россия будет стоять перед неприятной дилеммой: покинуть антитеррористическую коалицию во главе с США, забыв о дружбе с ними, либо отречься от тех, с кем она традиционно поддерживает партнерские отношения. В ответ на удары по этим странам террористические организации грозят применить ОМУ, включая химическое и ядерное. Трудно даже предположить, какие новые угрозы, прежде всего, для России, возникнут после ударов Вашингтона по Ираку и другим странам «оси зла». Откровенное или молчаливое согласие России с каждой новой предполагаемой акцией Вашингтона может привести в конце концов и к коренному пересмотру наших взаимоотношений с Дели, а также с Пекином, которые посчитают Москву недостаточно надежным союзником и даже партнером.

Весьма болезненный вопрос для России в настоящий момент – это судьба СНГ и Договора «О коллективной безопасности» 1992 года. Использование США аэродромов, воздушного пространства и баз стран Центрально-азиатского региона при полной их поддержке и одобрении этих действий и молчаливом согласии России потенциально способно привести к ослаблению и даже к ликвидации этих международных механизмов. А поскольку военное лидерство в Центральной Азии теперь осуществляет уже не Россия, а США, нельзя исключать возрождения в регионе (взамен ДКБ и «шанхайской шестерки») подобия СЕНТО. Только на этот раз с участием Узбекистана, Киргизии, Таджикистана, возможно, и других стран. Требует анализа и поведение Японии, которая неожиданно в 2001 году внесла изменение в конституцию, допускающее теперь ее участие в военных союзах. В худшем для нас варианте за этим решением могут стоять планы возрождения под предлогом борьбы с международным терроризмом блока СЕАТО.

Наконец, возникает и такой вопрос: в какой степени Россия способна сегодня противодействовать негативным, в том числе антироссийским, тенденциям в политике США? Ясно, что она не может себе позволить меры силового противодействия. Они были бы и контрпродуктивными, и обременительными. Вместе с тем Россия и сегодня способна, избегая конфронтации по второстепенным вопросам, не затрагивающим ее жизненно важные интересы, давать отпор политико-дипломатическими средствами попыткам ослабить ее влияние в мире, воспрепятствовать выходу на внешние рынки, замедлить темпы интеграции в международное сообщество, навязав неравноправные и трудновыполнимые требования. Честное и уважительное партнерство с Россией и учет ее интересов должны стать непременным условием решения актуальных для США международных и двусторонних вопросов.

Будет полезно почитать по теме: