Крах старого миропорядка

Конечно, никто не ожидал, что новый мировой порядок сформируется за столь короткое время. Однако многие в 2001 году полагали, что сегодня можно будет говорить уже больше, чем лишь о его смутных контурах. Тем не менее, в настоящий момент достаточно определенно мы можем констатировать только крушение той системы международных отношений, которая, казалось бы, начала уже складываться после окончания «холодной войны» (приходящая на смену относительно стабильному биполярному миру).

В конкретном плане речь идет о следующих факторах, подтверждающих крушение старого миропорядка.

- Однополярный мир, основанный на безраздельном господстве США в мире, по крайней мере, в первую половину ХХI века, не может обеспечить ни международную безопасность, ни национальную безопасность даже самих США.

- Концепция многополюсного мира также не может быть прочной конструкцией нового мирового порядка: происшедшие события показали не только, что ни один полюс силы не в состоянии защитить себя в одиночку, но и то, что все они одновременно и в одинаковой степени уязвимы.

- Механизмы коллективной безопасности СНГ оказались незадействованными, что может привести к их окончательной деградации.

- Столь же бесполезным для противодействия важнейшему вызову ХХI столетия оказался и потенциал НАТО; теперь уже ясно даже руководству альянса: этот потенциал создавался под совершенно другие военные задачи, нежели борьба с международным терроризмом и другими угрозами международной безопасности.

- События после 11 сентября 2001 года нанесли также мощный удар по Организации Объединенных Наций и другим организациям системы международной безопасности, например, ОБСЕ, которые оказались невостребованными в новой исторической ситуации.

Кроме того, сегодня можно также зафиксировать важнейшие факторы неопределенности обстановки.

Во-первых, это действия главного актора – США. Об этом – чуть ниже.

Во-вторых, это политика КНР. Именно Китай способен как извлечь для себя из сложившейся ситуации наибольшую выгоду, если развитие событий ослабит всех участвующих в них акторов, так и подорвать собственные политические позиции, если он и впредь будет демонстрировать достаточно сдержанное отношение к силовым акциям антитеррористической коалиции, возглавляемой США.

В-третьих, это исламский мир, который пока, впрочем, представляет собой лишь виртуальный цивилизационный субъект. Сотни миллионов мусульман объединены конфессионально, но разделены по юридическим школам, отношению к природе политической власти, собственной религиозной истории, режимам и т.д. Лишь потенциально, в стратегической перспективе, исламская община представляет собой мощный ресурс сопротивления становлению нового мирового порядка, если он будет формироваться без учета ее интересов.

В-четвертых, по-прежнему не исключено втягивание в затяжной конфликт Пакистана, имеющего в своем арсенале ядерное оружие, что, в свою очередь, неизбежно повлечет за собой вмешательство Индии. Все это способно дестабилизировать весь АТР с непредсказуемыми последствиями.

В-пятых, не следует сбрасывать со счетов противоречивые настроения мусульман в Таджикистане и Узбекистане. Продолжение антитеррористической операции в других странах мира, предоставление американцам военных баз способно радикализировать настроения исламской умы, вызвать резкий всплеск антиправительственных настроений как, например, в

1992 г. Дополнительной причиной волнений могут послужить систематические провалы этих стран в экономике, которые привели к резкому падению и без того низкого уровня жизни.

В-шестых, непредсказуемо развитие ситуации на Ближнем Востоке в связи с военной операцией США и их союзников против Ирака. Причем не только в самом Ираке, но и в ключевых государств, прилегающих к району конфликта. Например, Иран, обладая достаточно мощными вооруженными силами и, по американским оценкам, способностью производить ядерное оружие, может блокировать судоходство в Ормузском проливе, что спровоцирует мировой военный и экономический кризис с непредсказуемыми последствиями.

Положительным моментом для становления нового мирового порядка многие эксперты считают возникновение долгосрочной общей угрозы для США, России и других стран, что является объективной предпосылкой для пересмотра отношений России и Запада в сторону формирования подлинно партнерских отношений, шансом на выработку новой повестки дня. На этом основании эти эксперты полагают, что совместное противодействие международному терроризму – это, своего рода, системообразующий фактор формирования нового мирового порядка, отодвигающий на второй план другие вопросы как двусторонних, так и международных отношений.

Развитие событий показало что это не так. Демонстративный выход США из Договора по ПРО, подтверждение твердых намерений в отношении развертывания стратегической ПРО, дальнейшее расширение НАТО, ужесточение военной доктрины США, агрессивные риторические выпады в адрес российских партнеров в некоторых официальных заявлениях американского руководства – все это говорит о том, что надежную и прочную основу для кардинального и необратимого улучшения отношений России и США создать пока не удалось. А это значит, что до нового мирового порядка еще далеко.

Несмотря на заявления о том, что процесс формирования нового мирового порядка будет долгим и трудным, США не стремятся к выработке долгосрочной коллективной стратегии, которая дала бы кардинальные решения для движения в этом направлении и включала в себя коренные изменения глобальной экономической политики. До сих пор США решали другие задачи: во внутренней политике – ответить на призыв «американской улицы» и покарать организаторов терактов, а во внешней политике – продемонстрировать силовое решение проблемы международного терроризма, что должно подтвердить претензии на «глобальное лидерство» и насаждение нового мирового порядка «по-американски». При решении этих задач не обязательно было выявлять действительных виновников трагедии, главное – сделать внешние решительные шаги и показать свою готовность и способность «защитить демократию», пусть даже и с нарушением ее основополагающих принципов и норм международного права.

Действуя таким образом, США, конечно, не уничтожат международный терроризм. Не укрепят они и безопасность в мире. А это значит, что конструируемый ими мировой порядок вновь и вновь будет испытываться «на прочность».

США четко дали понять, что ни СБ ООН, ни ОБСЕ, ни другие международные организации, способные обеспечить правовую основу для совершаемых ими – пусть в ряде случаев и справедливых – действий, им не нужны. Еще более прискорбно, что с этим, по существу, согласились и все прочие государства – члены международного сообщества, включая Россию.

В результате сегодня весь мир, включая арабский Восток, лишний раз убедился в том, что человечество вступило в новый век, в котором, как и раньше, главенствующими являются не принципы разума и гуманизма, и даже не нормы международного права, а фактор силы, который делает мир еще более хрупким и беззащитным.

Мировой порядок, основанный на международном праве, по существу был разрушен еще в 1999 году агрессивным нападением НАТО на Югославию. Поэтому действия международных террористов против самих США 11 сентября 2001 года, строго говоря, произошли уже в ситуации рухнувшего мирового порядка, когда нарушать, с точки зрения права, уже было нечего. Иными словами, террористы действовали на основе реального прецедента 1999 года, в целом принятого и одобренного мировым «цивилизованным» сообществом. В свою очередь военные действия антитеррористической коалиции, возглавляемой США, происходят в условиях, когда мировой порядок, основанный на международном праве, уже давно не действует.

Конечно, абсурдно предположение, что теракты 11 сентября 2001 г. организовала сама администрация США в целях установления «Pax Americana». Однако ее попытка эксплуатировать эту провокацию в американских интересах налицо. Просматриваются, в частности, следующие цели:

– политический разгром исламского фундаментализма как препятствия на пути установления американского мирового порядка;

– установление контроля над неугодными США мусульманскими странами;

– предотвращение обвала, а по возможности – укрепление доллара США;

– усиление контроля за нефтеносными районами в зоне между Каспием и Персидским заливом и обеспечение безопасности маршрутов движения соответствующих энергетических потоков;

– резкое понижение политической роли трех крупнейших держав – обладательниц ядерного оружия, не вполне контролируемых США: России, Китая и Индии;

– понижение политического статуса союзников США по НАТО ;

– возвращение Европе статуса деполитизированной экономической зоны, полностью зависящей от США, как это было сразу после 1945 года.

Эти цели – во всяком случае в полном объеме – вряд ли будут достигнуты. Но они в повестке дня реальной политики США.

Очевидно, что Россия присоединилась к антитеррористической коалиции не из желания угодить США и не для того, чтобы получить в обмен на это какие-либо политические или материальные дивиденды – и в этом кардинальное отличие ее позиции от поведения некоторых других государств Центральной Азии. Приняв решение о поддержке США, Россия руководствовалась прежде всего своими национальными интересами, совпавшими на этапе борьбы с Талибаном с интересами США.

Талибан (от араб. "талиб" - " ищущий знания", т.е. студент, ученик, учащийся) - ультра-консервативное исламское движение, сформировавшееся в 1994 г. из выпускников мусульманских религиозных училищ (медресе), которые открывались в Пакистане для беженцев-пуштунов (одного из крупнейших этносов Южной Азии) из соседнего Афганистана.

Вместе с тем, нельзя не видеть, что Россия упустила осенью 2001 года многие политико-дипломатические возможности, в результате чего существующие и достаточно эффективные международные механизмы, способные стать опорами нового мирового порядка, оказались незадействованными. В первую очередь, это, конечно, Совет Безопасности ООН. России следовало бы с самого начала инициировать чрезвычайное заседание Совета Безопасности по этому вопросу. Такое заседание не состоялось, и лишь позже Совет Безопасности, как известно, был «подключен к проблеме» в режиме осуждения терактов и признания права США на самооборону.

Не был использован и такой международный механизм, как Совет коллективной безопасности (СКБ), действующий в соответствии с Договором о коллективной безопасности 1992 года. Следовало бы провести чрезвычайную сессию СКБ. «Шанхайская шестерка» здесь также могла бы сказать свое слово, и Россия могла бы вовремя инициировать ее заседание. Во многом благодаря нашей пассивности, судьба этого органа в настоящий момент вообще находится под вопросом, поскольку основную роль в стабилизации ситуации в регионе Центральной Азии играют теперь США – страна, не входящая и никогда не входившая в этот орган.

Должная настойчивость могла бы быть проявлена и в отношении созыва неформального, но очень важного инструмента мирового политического регулирования – «G-8» («Большая восьмерка»). В сентябре 2001 года на предложения России и Италии о ее созыве Вашингтоном было сказано, что это в данной ситуации бессмысленно и неуместно. И, таким образом, оказалось, что НАТО является чуть ли не единственным механизмом реагирования на кризис общемирового значения. А поскольку НАТО оказалась неспособной к экстренным решениям и оперативным действиям, то фактически США должны были решать проблему сами . В результате мировая правовая система расшаталась еще больше.