Экскурс в недавнее прошлое

Новая Россия представляла партнерство как незамедлительное вхождение в мировое сообщество промышленно развитых стран, которое характеризовалось бы ее равноправным участием во всех экономических и политических институтах Запада. Возможно, такие представления были наивны. Но никто не может упрекнуть Россию в том, что в этом своем стремлении она была неискренна или же применяла некие «двойные стандарты» в отношении Запада. Можно допустить, что и в США десять лет назад было немало ответственных политиков, искренне верящих в добрые отношения с Россией. Тем не менее, там всерьез полагали, что не демократическая Россия и не российский народ, а именно США «выиграли» «холодную войну», добившись распада «империи зла», поэтому основным содержанием американской политики стала политика фиксирования этой «победы», в том числе путем закрепления в свою пользу геополитических перемен. Руководство США оказалось не способным вырваться за пределы примитивной схемы, основанной на биополярной теории «игры с нулевой суммой», согласно которой все события мировой политики мыслятся в категориях «выигрыша» или «проигрыша» для того или иного ее субъекта. Уже один этот факт ставил под сомнение всю философию партнерства, ибо о каком партнерстве между победителем и побежденным вообще может идти речь?

Отношение к России как к «побежденной» стране предопределило готовность взаимодействовать с ней лишь как с младшим партнером и в то же время глубокую подозрительность в отношении того, что «империя зла» фактически не изменилась. США не смогли осознать всю глубину происходящих в России перемен и того факта, что они являются лишь частью глобализации, т.е. перемен глобального характера, затрагивающих по существу весь мир. Вероятно поэтому они не решились начать отношения с Россией «с чистого листа», как с совершенно новой страной, равно как не пошли они и на реальный новый план Маршалла. Уникальный исторический шанс, открывшийся после окончания «холодной войны», таким образом был упущен раз и навсегда.

Более того, на искреннее движение России в сторону США последние ответили напористым продвижением идеи расширения НАТО, нежеланием серьезно рассматривать российский подход к строительству новой системы европейской безопасности, односторонними шагами по проведению силовой линии в его урегулировании, задержкой важных решений по двустороннему экономическому сотрудничеству, нежеланием отменять дискриминационные (по отношению к России) торговые ограничения и т.д. Все это мало соответствовало духу принятых ранее деклараций о партнерстве. При этом, если демократическая администрация США все чаще не считалась с нашими интересами, то республиканский конгресс требовал еще больше ужесточить политику США, «поставить Россию на место».

Правда, проявившиеся в это время разногласия между Россией и США по важнейшим международным проблемам, не переросли в конфронтацию. В ходе российско-американских встреч «в верхах» президенты обеих стран, как правило, предпочитали не обострять двусторонние отношения, фиксировали вопросы, по решению которых не было единого мнения, идя в ряде случаев на взаимные уступки, правда, достаточно второстепенного характера. Тем не менее, кризис так называемых «партнерских» отношений между Россией и США стал более чем очевиден. Особенно заметно он проявился в 1995–1998 гг.

Смена политического руководства России и США в 2000–2001 годах, казалось бы, открывала новый шанс на серьезное улучшение двусторонних отношений. Однако администрация Дж. Буша начала с того, что сделала целый ряд заявлений, принижавших роль и место России в современном мире, ставящих под сомнение годами наработанные схемы взаимодействия. Вашингтон поставил под вопрос необходимость совместных шагов в области сокращения и ограничения вооружений, декларировал курс на создание национальной системы ПРО. Ранее заключенные договоры СНВ-2 и ДВЗЯИ остались США нератифицированными. Американцы усилили поиск «русских шпионов», выслали большое количество российских дипломатов, ужесточили визовой режим для России. Все это сопровождалось весьма неприятной антироссийской риторикой. Временами начинало казаться, что мы возвращаемся к временам если не «холодной войны», то уж, во всяком случае, «холодного мира». И хотя большинство политиков не поддалось на истеричные призывы, атмосфера для начала конструктивной работы в самом начале XXI века сложилась не самая благоприятная.

После терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 года в мире начала складываться новая обстановка, что заметно изменило контекст российско-амери¬канских отношений. Если судить по внешним признакам, эти отношения серьезно улучшились. Россия и США впервые после Второй мировой войны находятся в одной коалиции и борются против общего врага. Стало быть, их национальные интересы, во всяком случае, в противоборстве с международным терроризмом, сейчас совпадают. Между ними происходит взаимодействие, которое кажется гораздо более тесным и глубоким, чем взаимодействие России и США со своими союзниками – соответственно по Совету коллективной безопасности и НАТО. Однако за этим внешним улучшением нельзя не видеть и того, что политика США в отношении России по существу не изменилась, и ни одна из ранее раздражавших наши отношения болезненных проблем, не решена .

В проведении долгосрочной кампании против международного терроризма обойтись без России американцам оказалось весьма сложно. Кризис показал, что в районе Центральной Азии ни одно государство не обладает такими политическими и военно-техническими возможностями, как Россия. Сотрудничество с ней, ее поддержка для США оказались незаменимы. Однако пока такое сотрудничество не носит равноправного характера. Под знаменем борьбы с терроризмом США осуществили очередное крупное геополитическое наступление, прежде всего в Центральной Азии и на Кавказе, – регионах, которые Россия ранее объявила зонами своих жизненно важных интересов. Причем произошло это наступление при молчаливом согласии Москвы. В результате антитеррористической операции Россия потеряла важные инструменты международного влияния, связанные как с Договором «О коллективной безопасности», так и с «Шанхайской Шестеркой» – эти механизмы оказались невостребованными и сейчас фактически рассыпаются. Сотрудничество с американцами вновь оказалось «улицей с односторонним движением» – движением России в направлении учета интересов США, при продолжении их прежней линии, не учитывающей интересы России.

В самом деле, в области стратегических взаимоотношений, в самый разгар нашей «дружбы» США объявили о выходе из Договора по ПРО, поставив под удар весь международный режим контроля над вооружениями. Ужесточили свою военную доктрину, которая теперь предусматривает превентивные удары по подозреваемым странам, применение проникающих ядерных боезарядов малой мощности в сочетании с высокоточным обычным оружием, использование ядерного оружия против неядерных государств.

В области политической США подтвердили свое нежелание считаться с интересами России. Были форсированы планы расширения НАТО, а России отведена, в лучшем случае, роль младшего партнера не только в решении глобальных, но даже региональных вопросов международной безопасности.

Наконец, в области экономической Вашингтон недвусмысленно дал понять, что никаких поблажек Москве он давать не намерен. Это показало противостояние между двумя странами не только по крупным вопросам мировой торговли – стали и нефтяных ресурсов – но даже по таким, как «куриные окорочка».

В предстоящий период наши отношения с американцами ожидают очередные испытания «на прочность». Это и установление американского протектората в Ираке, и возможные дальнейшие односторонние удары США по странам «оси зла», и полное прекращение переговоров по стратегическим наступательным вооружениям, и закрепление военного присутствия США на Кавказе, и очередная «волна» расширения НАТО, и вероятное возрастание давления Вашингтона в направлении прекращения нашего военно-технического сотрудничества с Ираном, а затем, возможно, и с Китаем, и многое другое. Каждый из этих вопросов, при решении которых американцы, как уже сейчас видно, не намерены считаться с Россией и принимать во внимание ее проблемы и национальные интересы, будут ставить нас перед неприятными дилеммами: или дальше во всем соглашаться с США, или же отстаивать свои собственные интересы, которые у России, как у великой державы, не могут полностью совпадать с американскими.

Немаловажно и следующее обстоятельство. Опираясь на поддержку в проведении антитеррористической операции всех основных стран мира, включая Россию, США сумели сделать из своей национальной трагедии военный и политический триумф, значительно увеличив свой международно-политический вес в мировой политике, укрепить свои позиции как единоличного мирового лидера, не считающегося уже более ни со своими союзниками, ни с ООН, ни даже с нормами международного права. В результате политическая асимметрия между Россией и США за последние полгода еще более возросла, что, несомненно, будет серьезно подрывать наши претензии на равноправное партнерство с США. И закрывать глаза на эту перспективу было бы для российских политиков, по крайней мере, ошибочно.

Похоже, что за пренебрежительным отношением к России со стороны США, которое было заметно даже на Олимпиаде – 2002, стоит не очередной виток противостояния в духе «холодной войны», а переход к совершенно иному качеству отношений между сторонами, когда одна из них ведет себя по отношению к другой, как к неполноценному партнеру, не способному к адекватному ответу в обозримой исторической перспективе.

Стратегический союз, или даже равноправное партнерство, предполагает серьезное встречное движение с обеих сторон . Сомнительно, что вопрос о таком сближении вообще стоял бы в повестке дня двусторонних отношений, если бы вызов безопасности США был брошен не из Центральной Азии, а, скажем, из Индонезии или Южной Америки.

К этому следует добавить и то, что фундаментальное противоречие российско-американских отношений – между декларированным в политическом плане партнерством и далеко не виртуальной ситуацией взаимного ядерного сдерживания, материализованной в чудовищных по-прежнему арсеналах ядерного оружия, – продолжает, и долго еще будет продолжать оставаться неразрешенным.

Возникновение долгосрочной общей угрозы для России и США не стало предпосылкой для пересмотра отношений России и Запада в сторону формирования подлинно партнерских отношений, шансом на выработку новой повестки дня. Совместное противодействие международному терроризму не явилось системообразующим фактором формирования нового мирового порядка, отодвигающего на второй план другие вопросы как двусторонних, так и международных отношений. Надежную и прочную основу для кардинального и необратимого улучшения отношений России и США создать пока не удалось.

Тем не менее, шанс для начала нового диалога есть. Но предстоит серьезная и напряженная работа по решению ряда вопросов, которые были «раздражителями» в двусторонних отношениях последних лет. Это и Чечня, и СМИ, и борьба с коррупцией, и НАТО. В одночасье все эти вопросы не решить.