Литература южной и юго-западной Руси

Традиции «Повести временных лет» были продолжены Киевской летописью, которая много внимания уделяет княжеским междоусобным распрям. В ее составе находится повесть об убиении Игоря Ольговича во время восстания в Киеве в 1147 г. Интересуют летописца и события северо-восточной Руси: под 1175 г. он помещает повесть об убиении Андрея Боголюбского. Под 1185 г. помещена пространная историческая повесть о походе на половцев Игоря Святославича Новгород-Северского.

В XII в. – первой половине XIII в. политическая роль Киева падает. Выдвигаются новые культурные центры – Чернигов, Переяславль Южный, Владимир Волынский, Холм, Галич. Галицкие князья держат в своих руках торговые связи Руси с Западной Европой, сдерживают натиск венгерских и польских феодалов.

Из литературных памятников этой области до нас дошла лишь Галицко-Волынская летопись, да и то в неполном составе. Это связано с тем, что в XIV в. прикарпатская Русь была захвачена польскими феодалами, которые насаждали там католичество, а католическое духовенство истребляло памятники древнерусской национальной культуры.

Галицко-Волынская летопись, дошедшая до нас в составе Ипатьевской летописи, состоит из двух частей: Галицкой летописи, излагающей события с 1205 по 1264 г., и Волынской – с 1264 по 1292 гг.

Галицкая летопись представляет собой связное высокохудожественное повествование о княжении Даниила Галицкого. Составитель летописи отходит от хронологического принципа изложения, он ставит в центр повествования историческую личность князя и создает его биографию. Главное внимание уделяется политическим и военным событиям: борьбе Даниила Романовича с боярами, нашествию монголов. Церковная жизнь вовсе не интересует летописца.

Стиль повествования чисто светский. В Галицкой летописи нет религиозно-моралистических рассуждений, цитат из «священного писания», но зато широко используется стиль героического дружинного эпоса и книжная риторика. Это и придает стилю произведения яркость и поэтичность. Похвалой галицкому князю Роману, состоящей из целого ряда поэтических сравнений, открывается летопись: «Устремил бо ся бяше на поганыя, яко и лев, сердит же бысть, яко и рысь, и губяше, яко и коркодил, и прехожаше землю их, яко и орел, храбор бо бе, яко и тур».

Летописец вспоминает о деде Романа Владимире Мономахе, который завладел всей землей половецкой и «пил золотным шеломом Дону». Далее приводится замечательная поэтическая легенда о половецких ханах Сырчане и Отроке. Разбитый Мономахом Отрок бежал в Обезы (Абхазию). После смерти Владимира Сырчан посылает к Отроку певца Оря с пучком степной полыни («емшана»). Запах емшана пробуждает в душе Отрока чувство родины.

«Да луче есть на своей земле костью лечи, не ли чюже славну быти», – говорит он, возвращаясь в родные половецкие степи.

Поэтичность этого сказания дала возможность Вс. Миллеру в работе «Взгляд на «Слово о полку Игореве» предположить, что это фрагмент героической повести, до нас не дошедшей.

Довольно подробно рассказывается в Галицкой летописи о взятии Киева монголо-татарскими завоевателями в 1240 г. Батый приходит к Киеву «в силе тяжьце». «Многомь множьствомь силы своей» враг окружает город: «...и не бе слышати от гласа скрипания телег его (Батыя. – В.К.) множества ревения вельблуд его и рьжания от гласа стад конь его. Ибе исполнена земля Руская ратных». С помощью стенобитных орудий, поставленных Батыем подле Ляцких ворот, врагам удается образовать пролом в стене. Киевляне мужественно обороняются, «... и ту беаше видити лом копеины и щет скепание (щитов рассечение), стрелы омрачиша свет побеженым». После ожесточенного боя город был захвачен противником. Батый, восхищенный стойкостью его защитников, сохраняет жизнь раненому Дмитрию «мужьства ради его».

В этом рассказе отсутствует религиозно-моралистическая дидактика, в нем лаконично при помощи художественно емких словесных формул воинских повестей изложены факты, связанные с осадой и штурмом Киева вражескими войсками.

Образ мужественного князя-воина Даниила Галицкого раскрывается летописцем в рассказе о поездке князя в Орду в 1250 г. Когда Батыев посол потребовал у Даниила Галич, князь принял смелое решение: «Не дам полуотчины (половину вотчины) своей, но еду к Батыеви сам». Это решение, подчеркивает летописец, князь принимает не сразу, а после раздумий, находясь

«в печали велице».

Встретившись с врагом у Переяславля, Даниил «нача болми скорбети душею». Его смущает необходимость поклониться солнцу, луне, земле и кусту, т.е. дьяволу. «О скверная прелесть их!» – восклицает рассказчик-летописец. И только теперь в его рассказе появляется провиденциалистский взгляд на события. Даниил Богом избавлен «от злого их (врагов) бешения и кудешьства». Батый принимает Даниила в своем шатре. Он предлагает князю испить кумыса, говоря: «...ты уже нашь же татарин: пий наше питье». И эта «честь», оказанная русскому князю Батыем, вызывает горестные размышления летописца: «О злее зла честь татарьская!».

И когда Даниил, пробыв в Орде 25 дней, возвращается в Галич, «быстъ плачь обиде его, и болшая же бе радость о здравъи его».

По-видимому, рассказ о пребывании Даниила в Орде написан очевидцем событий, лицом, сопровождавшим князя.

Исследователи неоднократно отмечали близость многих поэтических средств Галицкой летописи «Слову о полку Игореве» (сравнения, связанные с животным миром, использование военной терминологии: «пить шеломом Дону», «изострится на поганых» и т.п.). Подобно «Слову» Галицкая летопись прославляет воинские подвиги.

Волынская летопись посвящена описанию княжения Владимира Васильковича. Здесь обычный летописный хронологический принцип изложения материала. Стиль церковно-книжный, уснащенный обильно цитатами из «писания». В характеристиках князей подчеркиваются религиозно-нравственные качества.

Поэтический героический стиль Галицкой летописи оказал большое влияние на повествовательный стиль северо-восточной Руси, в частности на стиль жизнеописания Александра Невского.

Будет полезно почитать по теме: