Цели внешней политики стран антифранцузской коалиции

В 1792–1793 гг. европейские монархи вступили в войну с Францией, чтобы подавить в этой стране революцию, угрожавшую, по их мнению, устоям общества, восстановить монархию и вернуть трон Бурбонам. Таковы были их официально объявленные цели войны. Разумеется, кроме этого, монархи руководствовались и тайными расчетами. Издавна они соперничали с Францией за влияние в германских землях и Италии, за первенство на морях и в колониях. Поэтому они стремились воспользоваться удобным случаем, чтобы ослабить ее военное и морское могущество, подорвать ее влияние в Европе и мире.

Однако по мере того, как менялась международная обстановка в ходе революционных и наполеоновских войн, вынуждены были пересматривать свои внешнеполитические цели и страны антифранцузской коалиции. Франция, вопреки их надеждам, сумела дать отпор интервентам, и это сорвало планы реставрации дореволюционных порядков. Рухнули надежды и на то, что удастся подорвать ее военную мощь. Хотя основные силы французского флота были уничтожены, и Франция на какое-то время утратила роль одной из основных морских держав, ее сухопутная армия не раз доказала свое превосходство над противником. Постепенно сама Франция, перейдя от обороны к активной внешней экспансии, а затем – и к борьбе за господство в Европе, стала угрожать независимости и территориальной целостности европейских государств. Поэтому в их политике на первое место вышли оборонительные задачи.

Озабоченные прежде всего собственной безопасностью, европейские монархи заметно охладели к судьбе Бурбонов (братьев казненного короля Людовика XVI– графа Прованского и графа д'Артуа, впоследствии французских королей Людовика XVIIIи Карла X), живших в эмиграции и вынужденных с тех пор скитаться по разным странам Европы, где на них косо посматривали как на нежелательных иностранцев. Распущена была и эмигрантская армия Конде. В 1798–1799 гг. она квартировала в России. Здесь же в Митаве (нынешней Елгаве в Латвии) на рубеже столетий размещался и двор короля-изгнанника Людовика XVIII, перебравшегося впоследствии в Великобританию.

Оборонительные цели войны были закреплены союзными договорами, которые заключали между собой участники антифранцузских коалиций в начале XIXвека. В этих документах они не скрывали свою антипатию как к республике, так и к империи. Они выражали убеждение в том, что лучшей формой правления для Франции является монархия Бурбонов. Но при этом они отвергали обвинение, будто бы они стремятся навязать французам то или иное правительство по собственному выбору, вопреки их желанию. Союзники подчеркивали, что воюют лишь за освобождение захваченных Францией территорий. В частности, Россия и Великобритания, заключив 30 марта (11 апреля) 1805 г. союзный договор для войны против наполеоновской Фран-ции, единодушно выражали мнение, что «союзные державы готовы признать всякую форму правления, какая волею нации будет установлена во Франции, лишь бы она была совместна с общественным спокойствием».

Главной целью своей внешней политики державы антифранцузской коалиции провозглашали стремление восстановить баланс сил в Европе, нарушенный «чрезмерным честолюбием французского правительства и превышающим всякие соображения влиянием, которое оно стремится себе присвоить». В подписанных ими договорах нашло выражение и стремление народов, измученных бедствиями войны, к справедливости и миру. В частности, в российско-британском союзном договоре 1805 г., из которого взята и предыдущая цитата, подчеркивалось стремление правительств обоих государств «обеспечить в Европе постоянный и прочный мир, основанный на принципах справедливости, правосудия и международного права», и с этой целью созвать по окончании войны «всеобщий» международный конгресс.

Разумеется, и в ходе оборонительных войн участники антифранцузской коалиции не забывали о собственных государственных, династических и прочих интересах. Кроме официально объявленных, явных целей войны они вынашивали и тайные, до поры до времени их не афишируя. Противники Франции рассчитывали воспользоваться переменами, происходившими в Европе и мире под влиянием войн для того, чтобы усилить свои международные позиции. Они либо прямо добивались признания своего права на «вознаграждение» за понесенные в результате войны потери и жертвы, как делала это Австрия по союзному договору 1804 г. с Россией. Либо старались не упустить возможности добиться благоприятного для себя изменения границ и присоединения новых земель иным способом. Об этом свидетельствовали разделы Польши, осуществленные в 1793 и 1795 гг. тремя восточноевропейскими монархиями – Россией, Пруссией и монархией Габсбургов. Об этом также свидетельствовали неоднократные попытки правительств этих стран договориться с Францией на основе полюбовного раздела тех или иных спорных территорий, как это сделала Пруссия в 1795 году. В частности, согласно Базельскому договору, Франция обещала ей щедрые территориальные компенсации в обмен за уступку своих владений на левом берегу Рейна. В полной мере аппетиты участников антифранцузской коалиции обнаружились лишь после победы над Францией, когда они приступили к дележу добычи.

Но в своей основе войны коалиции против Франции в начале XIXв. были оборонительными и освободительными. Более того, их борьба с Францией постепенно приобрела ярко выраженный отечественный – патриотический характер. Это во многом объяснялось тем обстоятельством, что вопреки традициям династических войн XVIIIв., которые велись почти исключительно силами профессиональных армий, на борьбу с иностранными захватчиками поднялись сами народы.

В начале революции просвещенные, свободолюбиво настроенные слои общества европейских стран с надеждой взирали на Францию, рассчитывая на ее помощь в осуществлении либеральных и демократических преобразований, но ее захватническая политика их глубоко разочаровала. Поэтому они не только поддержали свои правительства в борьбе против французских захватчиков (народное ополчение в Пруссии, России и других странах), но временами даже брали в свои руки ее инициативу (испанская гверилья).

Как правило, общественное мнение европейских стран было настроено более решительно, чем сами правительства, по отношению к противнику. Правительства, руководствуясь тактическими соображениями, часто были вынуждены вести переговоры с Наполеоном и в целях самосохранения идти ему на уступки, как это сделали в 1807 г. Пруссия и Россия, а в 1809 г. – Австрия. Такого рода династические сделки с Наполеоном общественное мнение стран, подвергшихся притеснениям со стороны Франции, критиковало как противоречившие «национальным интересам». Патриотический подъем в странах Европы во время наполеоновских войн во многом повлиял на характер внешней политики европейских государств.