Национальные интересы и национальная политика

По окончании революционных и наполеоновских войн крупнейшие государства Европы придавали исключительно большое значение сохранению легитимного порядка, установленного Венским конгрессом. Поэтому они стремились мирным путем решать возникавшие между ними противоречия, о чем, в частности, свидетельствовал Восточный кризис 30–40-х годов. Напомним, что подобная политика согласования позиций и взаимных уступок называлась «европейским концертом».

Эта политика обладала очевидными достоинствами. Она способствовала тому, что Европа в течение почти четырех десятилетий была избавлена от крупных вооруженных конфликтов и международных потрясений. Это позволило европейским странам не только залечить раны, оставленные войнами революционной и наполеоновской эпох, но и накопить силы для мощного рывка вперед в развитии производительных сил. Именно во второй четверти XIXв. во многих из них, вслед за Великобританией, началась промышленная революция (промышленная революция – обозначение исторического периода перехода от мануфактуры к машинному производству. В 60-х гг. XVIIIвека – 10-20-х гг. XIXвека произошла в Великобритании. Затем до конца XIXв. в разное время – в США, Франции, Германии, Италии, Японии. В России начало относится к 1-й половине XIXв., завершение – к концу 70-х – началу 80-х гг. XIXв.). Длительный мир в сочетании с экономическим подъемом благотворно отразился на всех видах творческой деятельности – науке, литературе, изобразительном искусстве, музыке и т.д.

Тем не менее «европейский концерт» подвергался резкой критике в общественных кругах многих стран. Главным образом потому, что его считали – и вполне заслуженно – одним из символов легитимного порядка, столь нелюбимого либералами (либерал (от лат. liberalis – свободный), в первоначальном значении – свободомыслящий, вольнодумец; иногда человек, склонный к излишней снисходительности, узкий смысл – последователь и сторонник либерализма – идейного и общественно-политического течения, возникшего в европейских странах в XVII-XVIIIвв. и провозгласившее принцип гражданских, политических, экономических свобод. Истоки – в концепциях Дж. Локка, физиократов, А. Смита, Ш. Монтескье и др., направленных против абсолютизма и феодальной регламентации. Идеи получили первое воплощение в Конституции США (1787) и Декларации прав человека и гражданина (1789) во Франции) и демократами. Ведь именно на этот порядок они возлагали вину за подавление революционных и либеральных движений 20–30-х годов XIXв. во многих странах Европы. Недовольство порождало и то, что «европейский концерт» налагал определенные обязательства на его участников, побуждая их к умеренности в своих притязаниях и уступчивости по отношению к требованиям других держав. Общественность была склонна считать эти обязательства невыгодными для своих стран. Нередко в них усматривали даже ущемление суверенных прав государств, в том числе и права самостоятельно проводить свою внешнюю политику.

То, как реагировали общественные круги на «европейский концерт», во многом объяснялось атмосферой подъема патриотических настроений, воцарившейся в Европе со времени Наполеоновских войн. В этих условиях даже обычные в дипломатической практике компромиссы болезненно воспринимались людьми, у которых было обострено чувство национального самосознания и достоинства. В зависимости от конкретных обстоятельств их недовольство могло мотивироваться разными причинами. Например, французские либералы и демократы, стоявшие в оппозиции к правительствам Реставрации (Реставрация во Франции – период вторичного правления династии Бурбонов в 1814-1815 гг. (1-я Реставрация) и в 1815-1830 гг. (2-я Реставрация). 1-ю и 2-ю Реставрации разделяют «Сто дней». Конец Реставрации положила Июльская революция 1830) и Июльской монархии (Июльская монархия – период правления французского короля Луи Филиппа, между Июльской (1830) и Февральской (1848) революциями), осуждали «европейский концерт» как инструмент подчинения Франции реакционной политике Священного союза.

В России общественные круги воспринимали уступки другим странам как унизительные, тем более для страны, сумевшей в свое время обратить в бегство «великую армию» Наполеона и сыграть центральную роль на Венском конгрессе.

Но какими бы конкретными обстоятельствами не была мотивирована эта критика, она по существу сводилась к выводу о том, что само существование «европейского концерта» и легитимного порядка противоречило национальным интересам отдельных государств.

Во второй четверти XIXв. вопрос о национальных интересах активно обсуждался в общественных и политических кругах европейских стран. Он являлся одной из излюбленных тем газетно-журнальной полемики, салонных разговоров, споров в демократических клубах. Эта дискуссия отражала большой разнобой в истолковании национальных интересов. Иначе и вряд ли могло бы случиться в обществе, разделенном глубокими политико-идеологическими противоречиями. Вместе с тем дискуссия выявила достаточно четкое понимание того, что национальные интересы – это особая реальность, не совпадающая, а в чем-то даже расходящаяся с существующими династическими, конфессиональными и прочими интересами, включая и «государственный интерес» абсолютных монархий (абсолютная монархия, или абсолютизм, – форма феодального государства, при которой монарху принадлежит неограниченная верховная власть; государство достигает наивысшей степени централизации; создаются разветвленный бюрократический аппарат, постоянная армия и полиция; деятельность органов сословного представительства, как правило, прекращается. Расцвет в странах Западной Европы приходится на XVII-XVIIIвека. В России абсолютизм существовал в XVIII– начале XXвеков. С формально-юридической точки зрения, в руках главы государства – монарха сосредоточивается вся полнота законодательной и исполнительной власти, он самостоятельно устанавливает налоги и распоряжается государственными финансами).

Понятие «национальные интересы», как видно из его названия, является производным от теории национального суверенитета, которую еще в XVII–XVIIIвв. выдвинули европейские просветители. Согласно этой теории, носителем высшей власти (суверенитета) в государстве является нация, т.е. сами граждане. Отсюда их право не только участвовать в управлении государством, но и решать коренные вопросы его устройства, дотоле считавшиеся прерогативой монархов и церкви, включая форму правления, границы, характер отношений с другими государствами и пр. Руководствуясь этой теорией, еще в XVIIIв. американские колонисты образовали США, а французские революционеры – не только осуществили глубокие преобразования у себя дома, но и попытались распространить новые учреждения на другие страны. С тех пор теория национального суверенитета служила обоснованием права граждан самим решать, что хорошо и что плохо для государства. Именно то, чего хотели сами граждане и получило название национальных интересов.

Критикуя «европейский концерт» и легитимный порядок, общественность была убеждена в том, что оба эти принципа Венской системы отвечали прежде всего династическим интересам монархов. Ведь большинство монархов Европы отказывались приобщить граждан к управлению государством, к решению политических вопросов и стремилось править абсолютистскими методами. Даже в таких либеральных монархиях, как Великобритания и Франция, правом участвовать в выборах представительных учреждений обладало незначительное меньшинство граждан. Поэтому общественные круги требовали от правительств прислушаться к мнению граждан и положить в основу внешней политики национальные интересы.

Борьбу за изменение внешнеполитического курса своих правительств общественность вела под лозунгом национальной политики. Подразумевалась такая внешняя политика государства, которая бы действительно отвечала интересам и запросам если не всех, то во всяком случае большинства его граждан. Разумеется, единодушия относительно конкретного содержания и задач этой политики не наблюдалось не только в масштабах Европы, но и внутри отдельных стран. Слишком велики были разногласия по этому вопросу не только среди общественности разных стран, но даже между политическими группировками одной и той же страны. Пожалуй, единственное, что объединяло приверженцев национальной политики, было негативное отношение к Венскому порядку в целом.