Исторический опыт правового регулирования в сфере искусства

Еще на заре становления афинского полиса в Древней Греции, считающегося эталоном демократического государства, – в VI в. до н.э., Солон запретил бранить живого человека в храмах, в судебных и правительственных зданиях, во время зрелищ. За нарушение этого запрета полагался штраф в 3 тыс. драхм в пользу оскорбленного лица и еще 2 тыс. драхм – в пользу государственной казны. При этом считалось, что нигде не сдерживать гнев – это признак человеческой невоспитанности и необузданности. Солон также запретил женщинам употреблять сочиненные причитания. Нарушителей таких законов наказывали, говоря, что они предаются страстному чувству скорби.

В первые годы Греко-персидских войн (500-449 гг. до н.э.) персы разрушили один из знаменитейших и богатейших греческих городов – Милет – на побережье Малой Азии. Известный трагик того времени – Фриних – создал об этом драму под названием: «Взятие Милета» (ок. 494 г. до н.э.). По словам Геродота (484-425 гг. до н.э.), «когда Фриних поставил ее на сцене, то все зрители залились слезами. Фриних же был присужден к уплате штрафа в 1000 драхм за то, что напомнил о несчастьях близких людей. Кроме того, афиняне постановили, чтобы никто не смел возобновлять постановку этой драмы».

Платон (427-347 гг. до н.э.) в своем философском сочинении «Законы» влагает в уста афиня-нина спустя 100 лет, т.е. в годы максимального расцвета демократии, слова: «Поэт не должен творить ничего вопреки обычаям государства, вопреки справедливости, красоте и благу. Свои творения он не должен показывать никому из частых лиц, прежде чем не покажет их назначенным для этого судьям и стражам законов и не получит их одобрения».

В Афинах был принят закон, запрещавший в комедии изображать действующих политических деятелей под настоящими именами в узнаваемом облике, поскольку это может стать оскорбительным и приводить к злоупотреблениям. Следовательно, искусство смеха и сатиры, своеобразная «веселая наука», тогда достигло действенной силы.

В Афинах запрещались кощунственные действия в отношении священных предметов. Например, во время Пелопоннесской войны (431-429 гг. до н.э.) состоялся судебный процесс гермокопидов над влиятельными политическими деятелями по обвинению в сознательном разрушении и осквернении священных изображений. «Народ постановил: если кто узнает, будь то гражданин, иностранец или раб, что-либо о другом святотатстве подобного рода, то может донести безбоязненно». Афиняне приписывали святотатство заговорщикам, замышлявшим переворот и свержение демократии. Появились сообщения, что в некоторых частных домах кощунственно издевались над религиозными обрядами. Через некоторое время таким показаниям начали доверять даже без проверки, что приводило к несправедливым оговорам безупречных людей. Суд выносил заочное решение об осуждении с конфискацией имущества. Законодательно охранялась в античном демократическом мире сфера религиозных понятий. Доказательное обвинение в безбожии грозило изгнанием и уничтожением соответствующих произведений.

Возникла проблема маргинальной субкультуры и соответствующего «другого» искусства. Признаки маргинальных субкультур в изложении греческих историков близки к контркультуре или антикультуре. По словам историка Полибия (201-120 гг. до н.э.), «скопища плутов и воров гибнут больше всего от того, что участники их нарушают взаимные права и вообще не соблюдают верности в отношениях друг к другу». Корни маргинальных поведенческих установок и узаконивающих их референтных групп возводились к эпической древности «темных веков». Репутацию своеобразного этно-культурного анклава таких традиций в V в. до н.э. получила, среди прочих, область озольских локров (Фукидид). Существовала версия, что город локров стал «поселением беглых, рабов, прелюбодеев и бессовестных воров». В IV в. до н.э. такую версию приводил Аристотель (истории множества городов, положенные в основу его «Политики», утрачены после падения Римской империи).

В Египте, по словам Платона, никому – «ни живописцам, ни другому кому-то, кто создает всевозможные изображения, ни вообще тем, кто занят мусическими искусствами, - не дозволено было вводить новшества и измышлять что-либо иное, не отечественное. Не допускается это и теперь. Так что если ты обратишь внимание, то найдешь, что произведения живописи или ваяния, сделанные там десять тысяч лет назад, ничем не прекраснее и не безобразнее нынешних творений, потому что и те и другие исполнены при помощи одного и того же искусства. Стремление к удовольствию или страданию, выражающееся в мусическом искусстве в поисках нового, не настолько сильно, чтобы сгубить древние священные хороводы под предлогом, будто они устарели. По крайней мере в Египте это вовсе не могло случиться, совсем напротив».

Пристальное изучение египетского искусства обнаруживает следы исторических перемен, хотя действительно, общий характер искусства оставался узнаваемым в традиционных рамках.

В Египте, как и в соседних странах Западной Азии, возникли проблемы маргинальных субкультур. Культурная политика, о которой говорит Платон, являлась реакцией на эти проблемы.

В египетской литературе рубежа III-II тыс. до н.э. есть свидетельство: «Молодежь, которую мы вырастили, стала подобна кочевникам и склонна к разрушению своей земли, и может она известить азиатов о состоянии страны <...> о, если бы распознал он их нрав в первом же поколении, он подавил бы зло <...> невежде все происходящее представляется прекрасным <...>; страна наводнена шайками, идет пахарь на поле свое со щитом; <...> сидят в кустах по ночам грабители, поджидая одинокого путника, чтобы отобрать его ношу. Берут они все, что на нем, и убивают его преступно ударами палок; привратники говорят: «пойдем грабить» <...> ожесточились сердца <...>; не радуется больше никто, плач и стенанья слышатся по всей стране; <...> ходит добродетельный в трауре от того, что делается в стране».

В древнеримском государстве через два поколения после начала образования средиземноморской Римской державы (эпоха начала поздней Республики) в 185 г. до н.э. было запрещено тайное вакхическое субкультурное сообщество. Члены этого сообщества, по сведениям автора знаменитой «Истории Рима от основания Города» Тита Ливия (59 г. до н.э. – 17 г. н.э.), приносили повторяемую за жрецом клятву о готовности к разврату и злодеяниям. Сообщество охватило ок. 7 тыс. чел., которые были уличены в кражах, лжесвидетельствах, подделке завещаний и убийствах. Их арестовали и казнили. Такой поведенческий комплекс сохранялся в маргинальных кулуарах вплоть до эпохи возникновения и распространения христианства. Его история продолжилась в качестве субкультур средневековья и Нового времени. Его следы можно найти в различных сектах и тайных обществах, у пиратов, корсаров, разнообразных «джентльменов удачи».

Социальные функции карикатуры с применением гиперболы и гротеска исполняли в Древнем Риме некоторые простонародные обряды, а иногда – заимствованная у греков комедия. Римский поэт Квинт Гораций Флакк (65-8 гг. до н.э.) сообщает:

«В праздники эти вошел Фесценнин шаловливых обычай:

Бранью крестьяне осыпали друг друга чредою.

С радостью вольность была принята,

Каждый год возвращаясь милой забавой,

Пока уже дикая шутка не стала в ярость открыто впадать <...>

Но издан закон наконец был: карой грозя,

Запрещал он кого-либо высмеять в злобной песне,

И все уже тон изменили, испуганы казнью,

Добрые стали слова говорить и приятные только».

Немецкий теоретик и историк искусства, теоретик просвещения Готхольд Лессинг (1729-1781) отмечал: «Мы смеемся, когда слышим, что у древних даже искусства подчинялись гражданским законам. Но мы не всегда правы, когда смеемся над этим. <...> Законодатель вправе распоряжаться тем, какого рода наслаждения, в какой мере и в каком виде желательно допустить в государстве. Что касается изобразительного искусства, то кроме бесспорного влияния, какое оно имеет на характер народа, оно может оказывать еще особое воздействие, требующее ближайшего надзора со стороны закона. Там, где благодаря красивым людям появлялись красивые статуи, эти последние, в свою очередь, производили впечатление на первых, и государство было обязано красивым статуям красивыми людьми».

Лессинг упомянул древний закон фиванцев, «повелевавший художникам при подражании облагораживать человеческую натуру и запрещавший им, под страхом наказания, уродовать ее. Этот закон не был направлен против плохих художников, как ошибочно полагают многие <...> Закон этот просто воспрещал применение недостойных приемов искусства, состоящих в достижении сходства путем преувеличения неприятных черт оригинала, другими словами – запрещал карикатуру. Древние художники избегали изображения страстей или старались смягчить их до такой степени, в какой им свойственна еще известная красота. <...> Ярость и отчаяние не оскорбляют ни одного из их произведений <...> Отчаяние древние смягчали, превращая его в молчаливую скорбь. В честь каждого победителя в Олимпийских играх воздвигалась статуя, но только троекратный победитель удостоивался портретной статуи. Объяснялось это нежеланием иметь в числе произведений искусства много обыденных портретов».

В Римском государстве, как показывает практика применения «Закона Юлия об оскорблении величия», преследовались публичные призывы к насильственному изменению строя и надругательство над символами государственной власти. Сенатское постановление относило к сфере действия этого закона создание и распространение анонимных памфлетов, направленных на упомянутые цели. Для пресечения подобных действий было издано 4 или 6 законов со 139 г. до н.э. до 8 г. до н.э. Большая часть этих законов принималась еще в эпоху поздней Римской республики по мере расширения ее границ в качестве средиземноморской державы.

В политической жизни поздней Республики происходила острая политическая борьба, переходившая в гражданские войны, процветали явления коррупции, что закончилось гражданскими войнами после убийства Цезаря и установлением принципата Августа.

Большая часть сведений о законах, ограничивающих разжигающую ненависть деятельность, которая могла осуществляться и средствами искусства, относится ко временам Римской империи. Подобные преступления отягощались «не только действием, но по большей части нечестивыми словами и проклятиями» (Павел). Постановлением Сената было запрещено выставлять изображения императора на посмешище (Дигесты). «Если кто сочинит для нанесения кому-нибудь обиды позорящий стишок или памфлет, в котором можно быть узнанным, то он высылается на острова, ибо для государственного строя важно оберегать репутацию всякого от бесчестья, наносимого позорящими стихами. Такие стихи пишет тот, кто сочиняет сатиры, эпиграммы и подобное в другом жанре.

«Публичная произнесение бранных слов и позорящих стишков преследуется под угрозой наказания за оскорбление. После разбирательства приговор такой же, как наказание за бесчестие». «За песнь, в просторечии называемую стишками, сочиненную, чтобы опозорить другое лицо и спетую публично, караются экстраординарно как исполнители, так и авторы, с такой строгостью следует защищать достоинство личности от такого оскорбления». «Всегда, если кто-нибудь действием или словом нанесет ущерб репутации другого, может быть подан иск об оскорблении». «Если кто-нибудь в обнародованном сочинении нанесет ущерб репутации принцепса или иного лица, следует возбудить дело об оскорблении». «[Претор] вынесет судебное решение, если чьей-либо репутации нанесен ущерб действием или в сочиненной песне».

В средневековой Европе происходила рецепция римского права вплоть до Нового времени, до «Кодекса Наполеона» (Французского гражданского Кодекса 1804 г.). Однако бывали периоды, например накануне Реформации и крестьянской войны нач. XVI в. в Германии, когда профессора римского права изгонялись из страны, причем происходило это в годы стремительного распространения недавно изобретенного книгопечатания, тиражировавшего средствами печатного станка многовековые и тысялелетние не только культурные, но и субкультурные традиции. Одновременно в тогдашней Германии действовали различные тайные общества. Начавшаяся Крестьянская война опустошила страну на несколько поколений, облегчив рост влияния других государственных образований Европы.

В России в «Соборном Уложении» 1649 г. глава 1 содержит 9 статей «о богохульниках и о церковных мятежниках». Статьи запрещали хулу на Спасителя и Богородицу, на честный крест, на святых угодников, предусматривая в подобном случае строгое расследование и максимальные санкции. Запрещалось бесчинное хулиганское прерывание церковной литургии, предусматривая подобное же расследование и санкции. Точно также запрещались публичные непристойные речи в адрес архиереев по время литургии. Запрещалось бесчестие словом и нарушение литургии даже с целью подачи челобитной. «Соборное Уложение» 1649 г. оставалось основой российского законодательства на протяжении последующих двухсот лет.