Взаимодействие государства и деловых кругов России

Не вызывает никаких сомнений, что, за исключением критических общественно-политических ситуаций, бизнес при всех своих недостатках по самой своей природе является несравнимо более активным, сознательным и организованным, чем население. Поэтому государство, исходя из вполне прагматичных соображений, должно в первую очередь выстраивать отношения именно с ним. Однако эти отношения в принципе невозможно понять без учета третьей и главной вершины «общественного треугольника» – населения, этого великого и, при нормальной ситуации, безмолвствующего субъекта политической жизни. Не стоит забывать, что население становится народом в том случае, когда неэффективность государства вынуждает его против воли и повседневных интересов большинства складывающих его личностей выходить на политическую сцену и возвращать себе ряд функций общественного управления, ранее делегированных доказавшему свою неэффективность государству.

Если власть отрывается от населения, перестает ощущать свою ответственность перед ним, она неминуемо становится неэффективной. В этом случае народу приходится поправлять ее, демонстрируя неблагополучие ситуации различными доступными ему методами – от повсеместного распространения анекдотов про руководителей страны, низкой явки на выборы и высокой доли голосующих «против всех» до массовых беспорядков, вооруженных мятежей и, в конце концов, революции.

Если государство не чувствует своей ответственности перед населением, оно само лишает себя единственно возможного оправдания своей позиции, единственно возможной и жизненно необходимой для него точки опоры в отношениях с бизнесом и либо подчиняется ему, либо само подчиняет его себе.

Ничего хорошего для общества не происходит в обоих этих случаях.

Подчинение государства бизнесу, помимо дичайшего расцвета коррупции11, превращает все это государство в простой и грубый инструмент реализации коммерческих интересов, как это было в 90-е годы XX века в России (а в области экономической политики остается и по сей день). Просто в силу объективно обусловленного несовпадения интересов бизнеса с интересами общества это лишает государство возможности выполнять свои общественные функции и, соответственно, делает его существование полностью неоправданным для оплачивающего его общества.

Подчинение же бизнеса государству неизбежно душит сначала его собственный творческий потенциал, а затем и потенциал всего общества с самыми пагубными последствиями для его конкурентоспособности, как это имело место при социализме и во многих развивающихся странах.

В то же время, опираясь на население, государство получает возможность говорить с бизнесом от имени всего остального общества, выполняя свою функцию стратегического планирования и определения норм и правил, необходимых для достижения определенных им целей.

После того как в своем диалоге с бизнесом государству удается решить принципиальную задачу – опереться на население, главной проблемой становится в значительной степени технический, но тем не менее исключительно сложный механизм определения национальных интересов.

Идеальным примером представляются США, которые именно при помощи таких механизмов обеспечили симбиоз государства и транснациональных корпораций, являющийся основным источником их глобального лидерства.

Американскому государству удалось добиться близости целей корпораций и общества, объективно заинтересованных в закреплении каждый своей конкурентоспособности в едином пространстве глобальной конкуренции. Американские транснациональные корпорации и государство, как правило, преследуют единые общенациональные цели, помогая друг другу решать соответственно преимущественно экономические и преимущественно политические задачи. При решении коммерческих задач государство выступает в роли «младшего партнера», а при деятельности во всех остальных направлениях в роли ведомого выступает бизнес.

Неразрывная связь корпораций с государством реализуется прежде всего в постоянном персональном взаимодействии. При этом прославленные американские лоббисты играют весьма ограниченную роль.

Значительно более важен механизм постоянной ротации кадров между государством и бизнесом, при которой человек может несколько раз с поста министра уходить на пост вице-президента крупной корпорации и наоборот. Эта система обеспечивает не просто единство интересов и взаимопонимание между коммерческим сектором и государством (и, конечно, это усиливает требования к ограничению коррупции), но и погружает их в единое человеческое, кадровое пространство. В результате корпорации и государство участвуют в глобальной конкуренции не как союзники, пусть даже близкие, но как единый, целостный организм, что качественно повышает эффективность их действий.

Однако главным, наиболее значимым и в конечном счете эффективным механизмом объединения государства и крупного бизнеса США в мировой конкуренции является деятельность американского аналитического сообщества. Оно выросло из антикризисных подразделений корпораций, вынужденных преодолевать кризисы на уровне сначала предприятий, затем – отраслей (отраслевых монополий), а с Великой Депрессии 1929–1932 годов – и на общенациональном уровне.

Соответственно, оно сохранило теснейшую связь с корпорациями, финансируясь ими и обслуживая в первую очередь их интересы. В то же время на деньги корпораций аналитическое сообщество обеспечивает «сопровождение» деятельности партий, служа им аналитическими структурами. Победа того или иного политика на выборах ведет к переходу в его аппарат сотрудников этих структур. Они понимают, что пришли в госаппарат временно, и сохраняют «производственную базу» в аналитических структурах, формально не являющихся частью государства.

Аналитические структуры становятся подлинным «мозгом» государства. Решения, реализуемые госаппаратом, разрабатываются на деньги коммерческих организаций при помощи коммерческих технологий управления и, соответственно, с коммерческой же эффективностью, что повышает эффективность государства. Они оказываются важнейшим звеном, соединяющим корпорации и государство в единое целое именно благодаря ориентации на глобальные процессы и ценности.

Американский путь отличается от характерной для неразвитых стран олигархии12 тем, что сращивание государства и корпораций идет на уровне не только лоббистов, но в наиболее важной части – на уровне стратегических аналитиков, то есть на базе не узкокорыстных интересов корпораций, а на основе долговременных стратегических интересов.

Вместо того, чтобы сначала порознь выработать системы корпоративных и государственных интересов, а затем мучительно, порождая общественную напряженность, приспосабливать их друг к другу при помощи громоздкой, прожорливой и эгоистичной политической машины, США при помощи аналитического сообщества с самого начала вырабатывают систему национальных интересов как целое, объединяющее интересы бизнеса и государства. Это смягчает противоречия и повышает осознанность развития, а с ним – и конкурентоспособность общества. Именно этот механизм осознания общенациональных интересов и является главной причиной и, одновременно, главным инструментом американского глобального лидерства.

Творческое заимствование этого механизма, доказавшего свою эффективность в самых разнообразных исторических условиях, его разумная переработка и адаптация к российским условиям, – словом, перенос на отечественную почву и широкомасштабное гибкое применение представляются категорическим условием обеспечения конкурентоспособности нашей страны и вместе с тем важнейшим инструментом ее модернизации.

Будет полезно почитать по теме: