Критерии ответственности элиты

Элиту общества в ее современном понимании образуют его члены, непосредственно участвующие в принятии значимых для него решений или же являющиеся примерами для массового подражания.

Хотя в среднесрочном плане национальную конкурентоспособность в наибольшей степени определяет эффективность управления, в долгосрочном плане на первое место выходят мотивация и воля общества, воплощаемые в его элите. А так как с началом глобализации конкуренция идет в первую очередь в сфере формирования человеческого сознания, важнейшим фактором конкурентоспособности общества становится то, что именно формирует сознание его элиты.

Если это сознание в основном формирует само соответствующее общество, оно в полной мере сохраняет адекватность, то есть способность сознавать и преследовать свои цели. Формирование же сознания его элиты извне представляет собой завуалированную форму внешнего управления, часто со стороны стратегических конкурентов, которое делает указанное общество неадекватным, вынуждая действовать в интересах его противников.

Влияние на сознание общественной элиты является одним из наиболее действенных и потому важнейших инструментов ведущейся на уничтожение конкуренции и установления тотального контроля глобальных монополий. Последние используют технологии формирования сознания часто эффективнее государств, подчиняя своим целям не только национальные элиты, но и международные организации, и глобальное общественное мнение.

Элита, сознание которой в значительной степени сформировано стратегическими конкурентами, по вполне объективным причинам обречена на предательство своей страны.

Принципиально важно учитывать, что в современных условиях, когда глобальная конкуренция все в большей степени становится межцивилизационной, универсальность и комфортность западных ценностей качественно облегчает уход национальной элиты под «внешнее управление».

Однако в современных условиях даже формирование сознания элиты ее собственным обществом отнюдь не гарантирует ее последовательной ориентации на национальные интересы. Ведь члены элиты располагают значительно большими возможностями, чем рядовые граждане, и сталкиваются со все большим соблазном использовать эти возможности в ущерб остальным гражданам. Глобализация дает шансы сильным и создает проблемы для слабых, разделяя недостаточно развитые общества. Склонные, как и большинство, судить о других почти исключительно по себе, члены элиты часто в принципе не могут понимать, что комфортный для них уровень конкуренции, в том числе внешней, для руководимых ими обществ может оказываться заведомо непосильным. Поэтому они неосознанно, исходя из личных ощущений, склонны стремиться к либерализации, существенно расширяющей их собственные возможности, но подрывающей конкурентоспособность их стран и несущей беды их народам.

Существенно и то, что в слабых обществах традиционная культура, усугубленная косностью бюрократии, способствует систематическому отторжению инициативных, энергичных людей, порождая в них естественную обиду, – а ведь именно такие люди в конечном счете пробиваются в общественную элиту! В результате они, воспринимая в качестве образца для подражания развитые страны и часто искренне пытаясь оздоровить свою Родину путем механического переноса на ее почву их реалий и ценностей, превращаются в «троянских коней» более развитых конкурентов. Подобное слепое культуртрегерство (особенно успешное) разрушает незрелое, еще не полностью готовое к внедряемым в него ценностям общество, особенно если оно принадлежит к незападной или не вполне западной цивилизации.

Даже войдя в элиту, инициативные люди не могут полностью избавиться от чувства чужеродности, что также провоцирует их враждебность к своему обществу, воспринимаемому в значительной степени как скопище несимпатичных, а то и просто опасных людей. Такое взаимное отторжение элиты и общества характерно для многих стран.

По мере все более широкого распространения западных стандартов образования и переориентации части элиты и особенно молодежи неразвитых стран, особенно стран незападных цивилизаций, на западные ценности это противоречие распространяется все более широко.

Прозападная молодежь и прозападная часть элиты, естественным образом стремясь к простым человеческим благам, утрачивают при этом собственные цивилизационные ценности, и в результате начинают объективно, в том числе и вопреки своему осознанному желанию работать на систему ценностей своих стратегических конкурентов.

Именно с элиты и молодежи начинается размывание собственной системы ценностей, которое может закончиться размыванием, а затем и крахом соответствующего общества. Это наиболее деликатный аспект цивилизационной конкуренции, без которого нельзя понять широкое распространение парадоксального отторжения собственных ценностей и враждебности к собственной стране и должным образом учесть его как в личном поведении, так и в коллективной политике.

На практике критерий патриотичности (и, соответственно, адекватности) элиты представляется исключительно простым: это форма ее активов. Ведь как целое элита обречена действовать в интересах сохранения и приумножения именно личных активов (как материальных, так и нематериальных – влияния, статуса, репутации, доступа к информации и так далее). Если критическая часть личных активов элиты контролируется стратегическими конкурентами ее страны, элита как целое начинает объективно, помимо желания отдельных ее членов реализовывать их интересы, неминуемо превращаясь в коллективного предателя, в «пятую колонну» более развитых конкурентов.

Как минимум это означает, что адекватная элита, ориентированная на интересы своего общества, должна заботиться о своей репутации прежде всего в своей стране, а не в фешенебельных странах-конкурентах, и хранить ту часть личных активов, как материальных, так и нематериальных, – которой она не может сознательно пожертвовать, в национальной форме.

Это требование сурово, но вполне объективно, как и сама современная конкуренция.