Политическая культура и политический класс

Более десяти лет попыток консолидации политического класса и более десяти лет посткоммунистической модернизации не привели российское общество в желаемое состояние, оставив многие, в том числе и коренные проблемы нерешенными. Стабилизация общества в определенной мере блокировала цели развития, перепутала приоритеты: больные вопросы отодвинуты, менее важные вышли на первое место. В целом сохраняется неясность как стратегических целей политического класса, так и целей развития.

Существовало множество русских вопросов, которые исчезли, не будучи решенными. Это вопрос о земле, о Царьграде, о России как третьем Риме, о русской идее, о социализме и капитализме, о классах.

Вопрос о земле был изжит индустриализацией и коллективизацией – уходом людей в города, высасыванием из деревни активных сил и согласием оставшихся, сначала под принуждением власти к коллективизации, на предлагаемые формы владения землей и типы хозяйствования (колхозы, совхозы). Он не слишком оживился в период принятия закона о продаже несельскохозяйственных земель, а также сельскохозяйственной земли, т.к. продажа уже шла, и главный передел осуществлялся в других областях – в промышленности, во владении естественными ресурсами. Вопрос о земле трансформировался в вопрос о собственности, который, видимо, будет долго стоять не столько в экономическом, сколько в правовом и моральном смысле.

Никто более не мечтает о Царьграде (Стамбуле) как столице третьего Рима. Многие просто с удовольствием ездят в Стамбул. Вопрос о третьем Риме, долго мучивший российское сознание, был также изжит без достижения подобного статуса. Став одной из великих держав, Россия переосмыслила этот тезис, удовлетворилась новой ролью. В советский период этот вопрос был вытеснен осознанием значимости страны как страны второго мира в биполярной системе, где СССР был конкурентом США. Сегодня же этот вопрос исчез в связи со слабостью России для подобных притязаний. Когда говорят, что Россия и теперь непременно будет великой страной, заявляют некоторые ценности, но не цели. Принятие ценностей шаг за шагом утверждает и цели. Но пока этого нет. Тем не менее вопрос о месте России в мире стал новым болезненным вопросом.

Вопрос о русской идее уверенно изживал себя в дореволюционный период осуществлявшейся модернизацией, уступая место социальным и политическим вопросам. СССР действительно имел стремление к выработке многонациональной общности советского народа. Кроме того, как и сегодня, неизбежной ценой, которую русские должны платить за свою роль государство-образующей нации, является их ориентация не на свою этничность, а на формирование общности народов всей полиэтничной, многоконфессиональной страны. Ценностно-рациональный мир, в котором идеи являлись определяющими, уступил место вопросам целерационального характера – о национальных интересах, о способах их достижения.

Вопрос о социализме и капитализме изжит без решения из-за их зеркального сходства, хорошо иллюстрирующего единство противоположностей. Социализм строился у нас как антикапитализм, капитализм – как антисоциализм. Оба они не привели Россию к формированию гражданской политической культуры. Тот и другой строй начинали с разрушения социальности, а затем пришел к созданию новой и ее закреплению путем высокой концентрации власти, которая при социализме должна была поддержать уравнительную практику, а при капитализме – практику нечестной наживы. Лучшие люди России поддерживали левые идеи, следуя принципам справедливости. Победили же при коммунизме завистливые, требующие уравнительности, радующиеся, когда раскулачивают соседа, выдвигающие наверх серых, подозрительные к таланту. О либерализме мечтали жаждущие свободы. Победили жадные, жаждущие наживы. Демократия легко уступила место псевдорынку и обогащению немногих. Сегодня эти неудачи выдвигают либо антропологический вопрос – что же это за люди, способные исказить любое хорошее намерение, либо институциональный вопрос о том, какие институты не были учреждены для воплощения замыслов в их первоначальном виде и могли ли быть созданы такие институты в условиях российской политической культуры?

Изжит вопрос о классах в их марксистской трактовке. В России, как и в мире, классы умирают. Это один из вызовов нашего времени: несмотря на резкое неравенство и противостояние богатых и бедных, их нельзя описать в терминах социальных классов, поскольку российское общество плохо структурировано и не имеет явно выраженных групп интересов. Классы не проявляют себя ни субстационально – в качестве групп, выделяющихся своим местом в исторически определенной системе общественного производства, как это понимали К. Маркс и В.И. Ленин, ни своими действиями. Если бы упомянутые расслоения были классовыми, мы столкнулись бы при существующей в обществе конфронтации либо с напором классовых битв, либо с желанием найти классовый компромисс. Тем, кому в порядке перевернутых льгот предоставляют стыдливо прикрываемое право навеки владеть захваченным в период грюндерства – это не класс. Это верхний слой, не обладающей социальной ответственностью. В этом вся драма переживаемого момента.

Имеется много причин смерти классов, сформировавшихся в индустриальном обществе, в современную эпоху. Это и постсовременные тенденции, окончание эпохи индустриализма, и исчезновение условий для существования классов в связи с исторически конкретным периодом их жизни и борьбы, с заменой концепции класса на индустриальном Западе понятием "гражданин", а в глобализирующемся мире понятием "человек", изменением социальных структур, изменением идентичности. Взамен и в развитие ушедших с исторической сцены России старых вопросов появились новые: о собственности, о месте России в мире, о национальных интересах, о причинах неудач российского реформирования, об улучшении жизни людей, о соединении стабильности с развитием и пр. Политический класс должен решать эти вопросы или хотя бы способствовать их трансформации в более конкретные проблемы, связанные с институционализацией перехода от жадности к рациональному экономическому интересу и повышению ответственности собственников, на одной стороне, а на другой, на другом полюсе – увеличения значимости трудовых мотиваций населения, появления условий для достойного честного заработка, для общественной активности, которая возникает в стабильном обществе только тогда, когда государство сознает свою ответственность, боится ее и потому стремится разделить ее с обществом.

Среди новых русских вопросов есть и такие, которые не являются модификацией прежних. Это вопросы об убыли населения и его высокой смертности, о сохранении территории, о гражданской культуре, о политическом классе.

Политический класс включает в себя правящую элиту, оппозицию и специалистов, которые осуществляют анализ и экспертизу проводимого или возможного политического курса. Политический класс в России является расколотым в связи с расколом самого общества на тех, кто хотел бы закрепить существующее состояние, и тех, кто не доволен статус-кво. По этой причине политический класс нельзя назвать сформировавшимся.

Политический класс может сложиться лишь при некоторых условиях:

1. При наличии согласия политической элиты и научного сообщества по поводу базовых интересов российского общества.

2. При формировании гражданской культуры как баланса всех существующих типов политических культур в стране.

3. При осознании проблемы неизбежности диалога с населением и его участия в модернизации "снизу".

4. При понимании того обстоятельства, что мобилизационный путь развития, догоняющая (Запад) модернизация могут быть использованы лишь частично и в перспективе должны смениться на инновационный путь, а стремление догнать Запад – на ясное осознание и решение проблем собственной страны.

Совершенно очевидно, что когда элита расколота и по-разному представляет себе базовые интересы страны, политический класс может сложиться лишь как господствующий, выражающий интересы преобладающих групп. Оппозиция при этом будет считаться потенциальным или явным врагом, и все усилия правящего слоя станут направлены на достижение гомогенности, неприятие критики и отсутствие альтернатив, ибо их появление будет угрожать избранным им ценностям, окажется направленным против стратегического выбора правящего слоя. Именно это мы имеем сегодня в России в отличие от западных демократий, где конкурирующие партии не сомневаются в основополагающих интересах и целях своих обществ, но имеют разные программы их осуществления. В России сегодня базовые различия просматриваются больше, чем различия партийных программ, ибо в борьбе за избирателя все партии декларируют стремление улучшить его жизнь.

Формирование гражданской культуры открывает путь для участия граждан в политической жизни или, по крайней мере, уменьшению их отчуждения от нее.

Значимость баланса политических культур, а не необходимость победы культуры участия, рекультуризации, т.е. изменения политической культуры и культуры вообще посредством подавления традиционной политической культуры новой демократической постепенно начинает осознаваться. Это означает, что и власть, и народ сегодня нуждаются в политическом классе, ориентированном на все население, на баланс политических культур, т.к. его отсутствие может привести к новому наполнению народа энергией для передела уже не земли, а собственности в городах.

Политический класс и есть элита, представляющая интересы большинства общественных групп и формирующая баланс их интересов, уравновешивающая одни интересы другими. Примером успешного баланса различных политических культур и их воплощением в практике является западная социал-демократия. Демократическое социальное государство представляет собой исторически определенный тип государства, реализованный западными социал-демократиями в индустриальную эпоху для поддержания классового мира, социальной солидарности и взаимной ответственности государства, бизнеса, профсоюзов и гражданского общества за благополучие, достоинство, процветание граждан и развитие социальных сфер.

Все задачи демократического социального государства на Западе решались посредством институционализации социального контракта между государством и гражданским обществом, а конкретно – между государством, работодателями, профсоюзами и общественными ассоциациями и неправительственными организациями. Эти отношения построены на принципе солидарности, дополняемом, в случае необходимости, субсидиарным подходом. Государство жертвует своим всевластием, поскольку сознательно берет на себя ответственность за состояние общества и желает разделить бремя этой ответственности с работодателями, профсоюзами и общественными организациями. Работодатели соглашаются поддержать принцип обеспечения полной или приближающейся к этому занятости в обмен на уменьшение требований профсоюзов непрерывно повышать заработную плату. Профсоюзы смягчают эти требования ради обеспечения полной занятости. Общественные организации смягчают критику правительства и высказывают солидарность с его политикой ради достижения общего блага. Смысл и назначение баланса политических культур - ориентация на все население, а не на какую-то его часть, использование потенциала представителей разного типа политических культур, обеспечение участия наиболее подготовленной части. Государство не заинтересовано в постоянной активности всех граждан, в дестабилизации ситуации. Его деятельность связана с профессиональными навыками. Ему приходится принимать непопулярные решения, когда пассивность людей и их доверие к власти выступает как предпосылка деятельности государства. Кроме того, оно нуждается в доверии, в примирении крайностей. Включенность граждан в политику осуществляется неравномерно, она усиливается в критические периоды, заставляя элиты и государство реагировать на поведение населения. Но по мере разрешения кризиса активность граждан ослабевает.

Политический класс, таким образом, может конституироваться на основе своего противопоставления населению, как это делается сейчас. По мнению американского исследователя С. Холмса, которое мы разделяем, власть в России (а она – ядро политического класса) не эксплуатирует население и не управляет им. Она его просто игнорирует. Заметим, что желание эксплуатировать у нее все-таки появляется. Но политический класс может строиться на балансе политических культур и признании объективности интересов населения. Помимо прагматической значимости для политического класса и населения, такой подход имел бы моральное значение.