Здравоохранение

В разделе о населении мы напомнили о естественном механизме оптимального вос-производства поколений в человеческой популяции. Достаточно внушительное меньшинство (десятки процентов!) полностью здоровых родителей производили на свет 10-20 и более детей.

На их долю приходилась львиная доля прироста населения. При этом – высшего качества, потому что естественный отбор беспощадно лишал жизни все ущербное. Или по крайней мере резко суживал возможность появления ущербного потомства. Подавляющее большинство остальных тоже были, как ныне принято говорить, «практически здоровыми» – пусть и с некоторой ущербностью, но сравнительно незначительной. Потому что со значительной долго на свете на заживались и потомства, как правило, не давали.

Короче говоря, роль медицины десятки тысяч лет, вплоть до самых недавних времен, играл ныне искусственно сведенный на нет естественный отбор, который так или иначе убирал с пути развития популяции все нежизнеспособное и создавал оптимальные условия для ее воспроизведения.

«Практически здоровое» большинство, конечно, давало детей поменьше, и от них не приходилось ожидать лучшего качества – тут уж каких Бог послал! Но в среднем, как уже говорилось, каждых двух родителей в следующем поколении сменяло минимум двое-трое не худшего здоровья, так что рост населения продолжался почти неизменно – даже при довольно тяжелых обстоятельствах. Несмотря на высокую детскую смертность (часто до своей свадьбы не доживали три четверти родившихся). Несмотря на высокую материнскую смертность и инвалидность (часто от первых или последующих родов умирала каждая четвертая, а становилась инвалидкой – не могла более рожать – каждая вторая). Несмотря на частые эпидемии, голод и почти непрерывные войны, уносившие большинство – иногда до 80% населения.

Медицина вторглась в область естественного отбора элементарной санитарией и гигиеной плюс эффективнейшими лекарствами. Человек стал жить вдвое дольше, а человечество за одно только минувшее столетие учетверилось в числе. Однако, как известно, человек никогда доволен не бывает. Перестав считаться на четвертом десятке лет жизни «пожилым», он столкнулся с новыми врагами, почти неизвестными молодежи, но одолевающими большинство людей на шестом, седьмом и почти наверняка на восьмом десятке (до девятого и тем более до десятого десятка доживают, как известно, лишь считанные единицы). Почти половина смертей на шестом и старше десятке лет стала приходиться на сердечно-сосудистые заболевания (инфаркт, инсульт), резко пошли в рост раково-опухолевые заболевания, психические расстройства, производственные, транспортные и бытовые травмы. Если же «помочь» этим «врагам» алкоголем, никотином и более сильными наркотиками – нам еще предстоит говорить об этом – то смерть можно накликать и на пятом, и даже на четвертом десятке (средняя продолжительность жизни российского мужчины, как известно, давно уже не дотягивает до 60 лет; у японца в среднем она наступает на 15-20 лет позже).

В этих условиях в мире возникла и стала бурно развиваться мощная индустрия здравоохранения, распавшаяся на три социальные организации – в полном соответствии с «первым миром» экономически развитых стран Запада, «вторым миром» односторонне (преимущественно военно-экономически развитых тоталитарных стран Евразии) и «третьим миром» отсталых стран Востока.

Что касается «третьего мира», то блага современной медицины коснулись в нем лишь высшего и отчасти среднего класса. А общий эффект – лишь ускорение инерционного роста населения, не связанный непосредственно с общим состоянием его здоровья. Там и поныне подавляющее большинство населения не имеет постоянного доступа не только к эффективной медицинской помощи, но просто к источникам чистой питьевой воды, что резко повышает уровень заболеваемости.

В исчезающем на глазах «втором мире» несколько десятилетий функционировала система, очень напоминающая армейскую санчасть. Это было вполне логично. Если реализованная утопия «казарменного социализма» обернулась на практике этаким «вселенским стройбатом» с неизбывной «дедовщиной» на всех уровнях социального управления, то почему же медицине не стать в нем своего рода медсанбатом – с часовыми очередями в коридорах, грубостью врачей, переполненностью палат, вечным дефицитом лекарств и т.д. – зато с абсолютной бесплатностью лечения (даже для роскошных условий начальствующего персонала) и полной уверенностью, что тебя не вышвырнут на улицу при любом состоянии здоровья.

В «первом мире» медицина сначала испытала все ужасы первоначального хищничества, выпавшие впоследствии на долю современной России. Есть деньги – тебя ждет самое эффективное лечение, причем с тебя, что вполне естественно для любого рынка, постараются разными хитроумными способами вытянуть возможно больше долларов. Нет денег – ложись и помирай прямо на улице.

Впрочем, от этого социального недуга быстро нашлась панацея. Вообрази себя своим собственным автомобилем и плати ежемесячно положенную страховку. Случилась авария (в данном случае – болезнь), и ремонт организма обойдется не в десятки тысяч долларов, как выходит по себестоимости, а во вполне приемлемую сумму, а то и вообще даром, за счет страховой компании.

В современной России внедрение такой замечательной системы наталкивается на забавную трудность: «стройбатовцы», со своими легендарными солдатскими доходами, не имели обыкновения отчислять на свое здоровье ни копейки, так как в «медсанчасти» лечили бесплатно. А иных средств на «страховую медицину» в поле зрения пока не видно. Поэтому преобладают благие мечтания о «семейном враче» (за казенный счет). Как грибы после дождя, растут вполне приличные платные медицинские учреждения (для «верхних» 20% населения – остальным они просто не по карману). А еще не успевшие переселиться в лучший мир пенсионеры-«стройбатовцы» сгоняются во все менее многочисленные медсанбатовские реликты прошлого.

И участи тамошних пациентов трудно позавидовать.

Может быть, милосердие в отношении бедняков (половина населения страны) и форменных нищих (еще треть) – отдать под эгиду церкви, раз у государства до столь мелких налогоплательщиков руки не доходят? В стране сохранились развалины почти 800 монастырей. Если миром-собором преобразовать их в богоугодные заведения – дома призрения для неимущих, беспомощных, больных стариков – может быть, хоть за это простится нам хотя бы малая часть великих грехов наших?

Если есть другие соображения в области здравоохранения – хорошо бы их вынести поскорее на всеобщее обсуждение, ибо слишком многое свидетельствует о том, что для народов России наступают давно провозвещенные «последние времена».