Социальная организация армии

Если не затрагивать судеб античных армий (этот вопрос требует особого рассмотрения), то путь эволюции вооруженных сил на протяжении последних полутора тысяч лет прослеживается довольно четко.

Сначала профессиональная княжеско-рыцарская дружина на основе пожизненной службы, подкрепляемая в случае надобности народным ополчением. Затем регулярная профессиональная армия, как более эффективная сила. Сначала наемная, потом рекрутская, более эффективная в моральном и, следовательно, в боевом отношении. В рекрут брали моложе 20 лет, так как после 20 пришлось бы решать вопрос, кто будет кормить их жен и детей. А с оружием того времени молодежь справлялась не хуже взрослых. Регулярная армия тоже довольно долго была пожизненно-кастовой. Со своими службами снабжения и своими госпиталями. Со своими патрулями для поимки беглых, которые, будучи вооруженными, не подчинялись обычной полиции. Со своими собственными судами, поскольку в феодальном обществе последний офицер котировался выше какого-то там штатского стряпчего.

Все эти печально-забавные пережитки прошлого мы видим во многих армиях мира и сегодня. И больше всего их, пожалуй, в России. С годами начальство одолела жадность: зачем зря тратить хлеб на ветеранов, ставших нестроевыми? И нужда тут же была выдана за добродетель: срок службы в армии был сокращен до 25, 20, 15 лет... По иронии судьбы выданная за добродетель нужда действительно обернулась добродетелью: стало возможным накапливать обученный запас на случай войны. И понеслось: семь лет службы, пять, четыре года, три... Сегодня в России идет баталия за переход от двух к одному году службы, а наши потенциальные друзья-враги уже подумывают о полугоде...

Произошло пренеприятнейшее открытие: оказывается, с современным оружием в современной войне гораздо лучше справляется усатый рейнджер или бородатый моджахед на третьем десятке лет жизни, нежели безусый и безбородый юнец на втором. Правда, первый требует для начала не менее двух-трех тысяч долларов в месяц, как всем профессионалам на Западе, тогда как от второго нетрудно откупиться пятеркой на мороженое и тут же послать сосунка копать грядки генеральше, чего рейнджер не будет делать даже за миллион. А уж моджахед от возмущения тут же обернется шахидом. Но ведь тут на кону не грядки, а боеспособность армии, судьба войны. В таких случаях, как учил самый великий комбинатор современности, торг неуместен. Странно, но мало кому приходит в голову, что хорошего рейнджера не обязательно готовить в горящем танке на улице Грозного, после того как он не успел откосить от армии и перестрелять охранявший его караул. Есть иные способы, кстати, не более, а менее дорогие, чем идиотские существующие.

Сошлемся на множество реальных примеров времен Великой Отечественной. Тогда 15-16-летние допризывники день в неделю осваивали премудрости солдатского ремесла, а две недели каждое лето «оборонялись» в военных лагерях. Заметим, что на успеваемости (судя по жизненным карьерам выпускников) это никак не отражалось. Зато на призыв к 2 годам являлись минимум ефрейторами (де факто). И воевали на разных должностях не хуже тех, кто из «учебок» и вообще «из казарм». Кстати, в военных занятиях (кроме летних лагерей) участвовали также девушки. Это не мешало бы взять сегодня на особую заметку, потому что девушка, не прошедшая военную подготовку, – верная жертва первого попавшегося рейнджера-моджахеда. Тем более что современная война никаких фронтов, никаких комбатантов-некомбатантов давно не признает.

Вы понимаете? Никакой рекрутчины, никакой «дедовщины», никаких казарм, а страна (армия) получает то, что ей нужно: конкурс хорошо подготовленных людей, готовых хорошо служить, как говорится, на взаимоприемлемых условиях.

Вот с этого момента немного подробнее. Конечно, если вместо настоящей военной подготовки продолжать профанацию, скрытую разными игривыми аббревиатурами, то и получится всего лишь профанация, грозящая гибелью государства в случае серьезной войны. Но ведь мы же говорили, что в мире продолжается мировая война. Даже две мировые войны разом. Поэтому промедление здесь, как говаривал в сходных случаях один не самый бездарный монарх, поистине смерти подобно. Без профессиональных военных преподавателей на уровне лучших армейских и без максимального приближения к требованиям современного военного дела рассчитывать на удовлетворительный эффект не приходится.

Да, современная «общеобразовательная» – мягко говоря, не лучшая кузница будущих армейских кадров, потому что ориентирована на нечто принципиально иное – всем хорошо известно, на что именно и кому это выгодно. Но разве это единственная возможная модель? Пусть останется дискуссионным вопрос о реальности всеобщего бесплатного специального среднего образования для молодежи 15-20 лет в виде профессиональных колледжей (со сдачей профильных и общеобразовательных минимумов), где одновременно молодежь получала бы основательную военную подготовку резервиста. Пусть будет предложено что-то более конструктивное, более эффективное. Бесспорно одно: ничего менее эффективного, чем то, что существует, придумано быть не может.

Словом, в современной международной обстановке военное дело в школе логикой событий, как и в 1941-1945 годах, вновь становится предметом № 1. Получить боеспособную армию без рекрутчины – нет сегодня более важной политической задачи. Тот политический деятель, который даст народу такую армию, станет первым российским национальным героем XXI века.

Боевой (он же моральный) дух армии, от которого, как показывает история, на девять десятых зависит успех в бою, тем и отличается от Духа Святаго, что имеет сложные материальные корни. То есть когда армия знает и чувствует, что воюет за правое дело, одушевлена высокой идеей, преисполнена самоотверженности, она одерживает победу голодной, в лохмотьях, без патронов, одними штыками. Но когда ясно, что война идет за корыстные цели, прикрываемые пустыми словами, что голодны и в лохмотьях, за которые стыдно, только солдаты, тогда как штаб-офицеры и тем более генералы, говоря словами классика, «великолепные соорудя палаты, разливаются в пирах и мотовстве», – то моральный дух выше у тех, кто лучше накормлен и одет, кто имеет все основания гордиться своим мундиром, знаменем, полком, кто рассчитывает получить за свой ратный труд достойное вознаграждение, похвалу, награду, а не жалкую копейку, ругань, оплеуху. Особенно чувствительна ныне ко всему этому современная молодежь всех без исключения стран мира.

Не так уж и давно в обычной крестьянской избе спали вповалку в четыре этажа – на полатях, на печи, на лавках и на полу – человек двадцать. Очень часто с телятами, жеребятами, ягнятами – иначе бы те не вынесли весенних холодов. Всегда вместе с тараканами, клопами, блохами – полноправными жильцами избы.

Добавим, что и постельное белье являлось не столько спальной принадлежностью, сколько аксессуаром первой брачной ночи, дабы было что вывешивать утром. В остальное время спали обычно на чем придется, а укрывались чем Бог послал. Поэтому реально переселение из избы в казарму выглядело как переезд из хлева в студенческое общежитие. Как тогда говорили, «в чистом белье на всем готовом». Вздумать «откосить» от такой сказочной халявы мог только сумасшедший.

Времена изменились, а казарма осталась казармой. Какой видит ее выходец теперь уже не из хлева, а хотя бы из «хрущевки»? В лучшем случае – лазаретом. В худшем – тюремным лазаретом. Нет, мы не за одноместный «люкс» для каждого солдата. Помимо соображений комфорта существует еще наука психология, которая рекомендует молодежи научиться уживаться вдвоем-вчетвером, чтобы меньше было огорчений впоследствии. А ночевать повзводно, поротно лучше в канун сражения на поле боя.

Вообще многое становится на свои места, если смотреть на солдата как на человека, заслуживающего человеческого отношения. А не традиционно как на «механизм, артикулом предусмотренный». Например, перевозить солдата можно только пассажирским транспортом. Напрочь забыв неизбывную когда-то формулу: «сорок людей – восемь лошадей». И никоим образом не кидать, как дрова, в фургон, даже если на нем аршинными буквами выведено: «ЛЮДИ».

Увы, не радует и солдатское одеяние. Мы то и дело шарахаемся то к позолоте, которая раньше отличала служивое сословие от податного, а сегодня всего лишь напоминает тщеславного пенсионера в будний день, – то к спецовке, которая даже в виде ладно скроенного камуфляжа уместна только на учениях или в бою, но странно смотрится на аудиторных занятиях, в театре или в гостях. Особенно огорчают обязательные прежде знаки различия. Конечно, на службе они необходимы. Но во внеслужебной обстановке бессмысленно оборачиваются лишь унижением одних другими – и более ничего. Понятно, военная одежда не должна напоминать бразильский карнавал. Но разве трудно понять, что для боевой обстановки она должна быть одна, для парада – другая, для черновой работы – третья, для повседневной службы – четвертая, для внеслужебных отношений, когда подчеркивание разницы в положении выглядит хамством, – пятая. В последнем случае военный должен отличаться от штатского только стилем одежды, который вызывал бы уважение и зависть окружающих.

Остается разобраться с военными чинами-званиями. Когда-то они сложились исторически и свою роль сыграли. А сегодня являют такой же вздорный анахронизм, понятный только историкам, как унижение генерал-майора перед каким-то лейтенантом, пусть даже тоже генералом, хотя появление чином выше генерал-полковника восстанавливает привычный порядок чинопочитания.

Чины ввели в свое время исключительно в пику титулам знати. Какой-нибудь осрамившийся барон переставал быть командиром полка, но, как ни в чем не бывало, продолжал оставаться бароном. А впавший в немилость просто полковник при такой ситуации превращался в ничто. Несправедливо! Заодно получалось нечто вроде сертификата квалификации. Если, например, открывалась вакансия командира полка, то кому, при прочих равных условиях, отдавать предпочтение? Ясно, обладателю патента на чин полковника.

Однако, как известно, за всякое удовольствие надо платить. Здесь пришлось платить даже дважды. Во-первых, как только должности превратились в чины, немедленно возникло понятие «старшинство чинов» (кто какой чин раньше получил). И пришлось двигать в командующие всякую бездарь только по той неуважительной причине, что какой-то идиот Скалозуб слишком долго «засиделся» в полковниках. Это было ничуть не лучше с таким трудом отмененного прежде «местничества», когда командный пост давался исключительно по знатности рода. Историки знают, что оба бедствия нанесли Русской армии больше вреда, чем все враги внешние и внутренние.

Во-вторых, кретинизм сложившейся системы военной карьеры исключает полноценное использование потенциала хорошего офицера. Полковнику Иванову с годами стало трудно управляться с полком, но он еще несколько лет лучше других справлялся бы с обязанностями заместителя или комбата, а затем еще больше лет был бы самым изумительным штабистом. Но... чин не позволяет! Явная польза выглядит вздорным унижением.

Кстати, социологи зря старались, разрабатывая социальную модель оптимальной занятости в типовом военном городке. Они создали вполне престижное рабочее место для каждого пожелавшего остаться здесь жить отставника – в зависимости от его состояния здоровья и возраста, а также для каждой офицерской жены, имеющей желание и возможность совмещать свои семейные дела с работой хотя бы на полуставке. Но втуне! Косность мышления и незыблемость устоявшихся предрассудков заранее исключают любое конструктивное решение.

Первую премию на обязательном конкурсе лучшего памятника нашей вопиющей социальной организации армии я бы присудил композиции, изображающей проводы на вечную рыбалку пышущего здоровьем 45-летнего полковника (каперанга). Средств в его подготовку вбухана гора. Специалист первоклассный. Себя вне армии просто не мыслит. За предстоящие годы

(не обязательно на прежней должности) мог бы целую «третью отечественную» на одних своих плечах вынести. А вынужден идти со слезами на глазах куда глаза глядят только потому, что «так принято». И тут же на его место силком затаскивают сопротивляющегося никудышного. Это ли не сюжет для пера Салтыкова-Щедрина!

В принципе эту беду можно развести не то что руками – простым росчерком пера. Надо всего лишь отделить звания-должности от классных чинов, как до этого давно додумались мудрые гражданские чиновники. Сегодня я – замминистра, а завтра завотделом, но вообще-то я действительный госсоветник 3-го класса. А послезавтра буду 2-го. Так что никакого унижения – сплошной почет, а все прочее – обычные служебные перипетии. Точно так же и в армии он по соображениям целесообразности может занять любую должность, а успех карьеры будет определяться классным чином.

Ну и, конечно, давно пора навести порядок в материально-денежном обеспечении военнослужащих. Нельзя забывать, что офицер – это всего лишь чиновник, только военный. Поэтому у него всего должно быть как у чиновника – и зарплата, и квартира, и дача, и машина, и почет. Только всего – минимум в полтора раза больше. По той простой причине, что если, не дай Бог, случится «час X» – без гражданских чиновников как-нибудь справимся, а без военных – сразу конец. Тут как у пожарных. Подумаешь, сидят-дежурят, в домино играют. А не будет их – и пошла вся Москва «красным петухом». Да и не потеряла еще актуальности старая присказка: не будешь кормить свою армию – будешь кормить чужую.

Зарплата офицера должна быть не просто сопоставимой с прожиточным минимумом, а намного выше средней по стране. И не только по справедливости, главное – по рациональности. Она должна привлекать лучшие кадры. А с худшими – лучше вообще не надо никакой армии. Древний Рим в сходных с нашими условиях уже провел на себе такой эксперимент. Результаты известны. Лучше их не повторять.

Офицер без квартиры – это намного хуже, чем вопиюще. Как он поведет себя в «час X», зная, что его семья в положении хуже бомжей? А ведь мы рассчитываем на его поведение совершенно определенно. И если эти расчеты не оправдаются... Ну а что касается всего иного прочего – это должно быть четко оговорено при конкурсе в профессиональную армию.

Отслужил беспорочно по контракту договоренное число лет – получай высокий классный чин и сопряженную с ним пенсию (как у чиновника), полное жилищное благоустройство (хоть квартиру, хоть коттедж), автомашину и пр. Подписал повторный контракт – все блага увеличиваются в геометрической прогрессии, и знаменитый наполеоновский афоризм о жезле маршала в ранце солдата приобретает чересчур буквальный смысл (не обязательно в виде командования корпусом). При желании можешь служить, где сумеешь принести реальную пользу, хоть до ста лет, если здоровье позволит. Никто тебя силком, как сейчас, из родного полка не погонит.

Кстати, все та же психология учит нас, что люди по характеру своему делятся на два вида.

У одних сильна потребность в лидерстве, они долго не засиживаются на одном месте, все время рвутся к более сложной, к более ответственной работе, к более высоким постам, именно с этим связывают успех в жизни. Мы бездумно навязываем эту формулу всем поголовно, считая все остальное чуть ли не чем-то ущербным. Ну подобно тому, как навязали женщинам свои, мужские, представления о смысле и успехе в жизни. И получили вырождение, выморочность целых народов.

Между тем имеется не меньше, если не больше, людей совершенно иной социально-психологической ориентации. Для них менее важны статус, должность, возможность командовать, смена обстановки. Он предпочтет быть подчиненным у хорошего начальника в компании уважаемых коллег, нежели самому стать начальником в отвратном гадюшнике. И готов подписку дать, что за всю жизнь никуда не выйдет дальше ближайшего озера-леса. Образно говоря, готов прослужить всю жизнь комендантом своей Белогорской крепости, сколько бы ни сманивали его в разные Питеры. Должны ли мы дискриминировать таких людей только за то, что у них иной социально-психологический склад?

Конечно, для 4 млн стоящих сегодня у нас под ружьем в разных видах служб – от пожарных до охранников – все это может показаться дороговатым. Но ведь мы вроде бы уже закончили борьбу за мировое господство и стоим в ряду европейских великих держав, вовсе на оное не притязающих. Ни одна из них не имеет не только что миллионной, как раньше, но даже вряд ли полумиллионной армии. Зачем? Сегодня для успешного отражения любой сколь угодно крупномасштабной провокации вполне достаточно десятка-другого элитных дивизий, где каждый воин стоит сотни, если не тысячи рекрут, воюющих из-под палки. А дальше все зависит от качества и скорости развертывания военно-экономического потенциала страны.