Принципы организации школы

Сегодня в это трудно поверить, но совсем недавно, при господстве сельского образа жизни (в России – до 70-х годов прошлого века), каждая нормальная семья являлась одновременно и «домашней школой», где словно по наследству передавались от поколения к поколению профессия и мировоззрение родителей, стереотипы их сознания и поведения, все необходимое, чтобы стать полноценными матерью и отцом своего собственного семейства. В «школу» эту поступали с трех лет, при переходе от младенчества к детству, а заканчивали ее в 15 лет (плюс-минус год), при переходе от отрочества к жениховско-невестинской юности. К этому времени новоиспеченные юноша и девушка были прекрасно обучены, то есть приобретали все знания, умения и навыки, которыми обладали родители (только, конечно, пока еще без их жизненного опыта). И столь же прекрасно воспитаны, так как именно стереотипы сознания и поведения составляют суть воспитания, все остальное – пустая болтовня. Именно такие стереотипы делают любого русского, выросшего в немецкой семье, пунктуальным немцем, который ни за что не перейдет дорогу на красный свет, даже если за километр не видно ни одной машины, и будет битый час цедить наперсток своего шнапса, как некие питьевые духи. И наоборот, любой потомственный немец, выросший в русской семье, автоматически обретет широту русской души, скорее ляжет костьми, но ни за что не уступит дорогу какому-то поганому джипу, и опрокинет в себя стакан водки так, как если бы это была вода. В 15 лет выпускника этой «школы» спокойно можно было выдавать замуж или соответственно женить на той, кого присмотрели родители.

На следующее же утро они проснутся будущими матерью и отцом своего собственного семейства, неотличимого от родительского. Такого потрясающего эффекта не знает ни одна система образования в мире.

Да, нескольким процентам выпускников «домашней школы» было недостаточно полученных дома знаний. Им предстояло научиться читать, считать и писать. Для этого они, при переходе от детства к отрочеству, отправлялись в уже не «домашнюю школу», но задолго до наступления юности возвращались домой помогать родителям по хозяйству и готовиться к предстоящей свадьбе. Остальным читать, писать и считать просто по жизни было нечего. В крайнем случае было достаточно профессионального обучения непосредственно на месте будущей работы.

А ничтожной доле процента приходилось приобретать еще более сложные знания в гимназии или реальном училище. А еще более ничтожной доле – уже не процента, а скорее промилле (тысячная доля целого, т.е. десятая часть процента) – в университете. Но это были «ласточки», которые в общегосударственных масштабах смены поколений, согласно известной пословице, не делали никакой весны. Иначе говоря, согласно другой пословице, это была величина, коей вполне можно безнаказанно пренебречь.

При лавинообразном переходе человечества от сельского к городскому образу жизни «домашняя школа» стала быстро исчезать, как дым от лица огня. Пришлось на ее руинах развертывать государственные системы образования, охватывающие практически все подрастающее поколение. Постепенно эти системы выстроились по некоей шкале, на одном полюсе которой царит безудержная вольготность, а на другом – столь же безудержная учетная каторга.

Типичная школа современной западной цивилизации исходит из того, что четырем из пяти ее выпускников, образно говоря, предстоит скучать за прилавком или на бензоколонке. Спрашивается, что им кошмарные «аплюсбвквадрате», штаны какого-то Пифагоpa и образ не Элвиса Пресли, а какого-то Онегина? И вот их 12 лет в начальной, средней и высшей школе, а затем еще четыре года в младшем и старшем колледжах знаменитого университета, как некогда в четырехлетней церковно-приходской школе, учат читать, считать и писать плюс, как в детском саду, развлекают азами естествознания и обществознания, а главное – спортом, а еще главнее – прилично уживаться с другими людьми в предстоящей жизни. Некоторые таким же детсадовским манером приступают даже к диссертации бакалавра (не путать с российской профанацией этой ступени образования!). Но подавляющее большинство трезво оценивает свои способности и отправляется со студенческой скамьи непосредственно к упомянутому прилавку или бензоколонке, а ныне все чаще – к последней модели обычной пишущей или счетной машинки, ошибочно кажущейся им компьютером.

Зато одному из пяти создают все условия, чтобы он стал прекрасным дипломированным специалистом – инженером, врачом, педагогом, научным работником. И что поразительно – безо всяких конкурсов и взяток.

На другом полюсе шкалы располагается типичная школа конфуцианской цивилизации (японская, китайская и т.д.). Здесь исходят из того, что выпускникам всю жизнь предстоит работать так, как работают только японцы, китайцы и прочие конфуцианцы: с утра до ночи каждодневно, причем, что поразительно, безо всяких перекуров и чайханы, обязательной для восточноевропейской и среднеазиатской цивилизации. Лучшим способом научиться так работать считается точно такая же учебная работа с пяти до пятнадцати, а ныне все чаще и до двадцати с хвостиком лет. Можно быть любого мнения о конфуцианской системе образования, но восточноазиатские дипломированные и недипломированные работники ничем не уступают североамериканским и западноевропейским. Скорее с каждым годом – наоборот.

Российская школа на этой шкале помещается аккурат посередине, воплощая в себе, как и подобает всякой евроазиатчине, все самое хорошее и одновременно все самое плохое как в Европе, так и в Азии. Даже шире – как на диком Западе, так и на еще более диком Востоке. Она входит в число сильнейших педагогических систем мира, не уступая по очкам ни Америке, ни Японии. А вместе с тем не она одна пала жертвой чудовищного недоразумения (обычная вещь в любой реализованной утопии, тем более утопии казарменного социализма). И на протяжении второй половины минувшего столетия сделалась вторым по масштабам – после неблагополучной семьи – социальным источником преступности, а затем и одной из разновидностей теневой экономики, одной из самых гнусных разновидностей черного рынка.

Все это настолько вопиюще, что напрочь игнорируется официальными и официозными кругами (включая и официальную педагогику), действующими по примеру страуса, который, как известно, прячет голову в песок при виде надвигающихся неприятностей. Поэтому приходится самостоятельно разбираться, с чего все начиналось и к чему в конечном счете привело.

Упомянутое выше недоразумение заключалось в том, что туземные крупские-луначарские, создававшие в 20-х годах прошлого века советскую школу на руинах разгромленной дореволюционной, исходили из ошибочной догмы. Будто «домашняя школа» сохранится навечно, а стало быть, в не домашней бессмысленно учить тому, что нужно в жизни. Ибо в данном случае повторение пройденного дома станет не матерью, а мачехой учения.

Чему же учить? Ясно, чему. Еще одна догма гласила, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». А при коммунизме, как было известно из точно таких же догм, не останется ни рабочих, ни крестьян, ни даже «гнилой интеллигенции» – только «всесторонне развитые личности» с поголовным высшим образованием. Это авторитетно утверждали партсекретари, наркомы и командармы с незаконченным начальным образованием. Разве им можно было не верить? Тем более что неверующих истребляли, как «вредителей». И вот под лживой вывеской «общеобразовательная средняя школа» открылись подготовительные курсы в вуз, где натаскивали только на приемные экзамены, преподавая по сути ответы на вопросы в будущих экзаменационных билетах. Каковые подсказки надлежало вызубрить наизусть и забыть, как никчемную ахинею, тотчас после экзамена.

Все это было еще как-то терпимо, пока среднюю школу оканчивал один из ста 18-летних (1922 год). И даже один из двадцати (1950 год). Пока родители стеной стояли против такой глупости, по-прежнему забирая детей из школы в самом начале второго десятка лет их, детей, жизни. Не помогали никакие драконовы меры, чтобы достичь вожделенного «всеобуча» (напомним, что даже всеобщая семилетка была достигнута только к середине 50-х годов). Не помогало даже то, что дефицитному в те времена дипломированному специалисту с ходу платили по меньшей мере вдвое больше, чем тьме недипломированных, за одни только «корочки».

Положение радикально стало меняться лишь с середины 50-х годов, когда Хрущев по второму разу освободил российских крестьян от крепостной зависимости (разрешил выдавать паспорта колхозникам). Когда крестьяне миллионами, а затем десятками миллионов стали переселяться из деревни в город. И когда господствовавший прежде сельский образ жизни стал сменяться городским (этот процесс завершился в основном в 70-х годах).

В новых условиях родители быстро сообразили, что если по-прежнему забирать подростков из школы, то они вырастут в лучшем случае токарями-слесарями-шоферами ценой по 60 рублей в месяц за штуку. Тогда как окончив хоть на дохлую тройку среднюю школу и пробездельничав еще пять лет в вузе, человек становится пусть и липовым, но все равно «дипломированным специалистом» (в кавычках) ценою уже в 120 рублей. Вдвое больше за одну только смешную бумажку!

И к 1960 году среднюю школу (то есть подготовительные курсы в вуз) стал кончать уже не один из двадцати, а каждый второй, к 19б5-му – двое из трех, к 1970-му – трое из четырех. Началось бурное ликование: всеобщее среднее образование! А там не за горами и всеобщее высшее. Видимо, к 1980 году, когда намечалось пришествие коммунизма...

И вдруг к середине 70-х наступило горькое похмелье после полувековой идеологической пьянки. Внезапно обнаружилось, что дипломированных специалистов (в большинстве своем, конечно же, липовых) наготовили тьму – вдвое-втрое больше на тысячу населения, чем в самых развитых странах мира. И цена им стала – грош в базарный день. Между тем, недипломированные стали каждый год миллионами уходить на не существовавшую прежде пенсию и вскоре сделались таким же дефицитом, как совсем недавно дипломированные. И вот только что 60-рублевый шофер вез 120-рублевого инженера, как внезапно шофера оказалось возможным найти только за 300, а инженер так и остался на своих 120. И тогда семь миллионов «дипломированных» (каждый пятый из их 35-миллионной армии на 130 миллионов работавших в СССР) ринулись на рабочие места «недипломированных» – в грузчики, шофера, станочники, продавцы, строители... Система образования зашла в тупик. Учить человека 15 лет только для того, чтобы он стал грузчиком и пьяными слезами каждодневно оплакивал свою разбитую жизнь?.. И вот с самой высокой партийной трибуны образование было приговорено к «серьезному совершенствованию», то есть к радикальной реформе, как ставшее несостоятельным, так сказать, выжившим из ума. Но как прикажете реформировать реализованную утопию?

Сначала предложили простое решение: одного из четырех 14-летних – в восьмой класс и далее в вуз, а троих остальных – в ПТУ. Но сразу же одумались: ведь в России заранее известно, чей отпрыск пойдет в восьмой даже дебилом, а чей – нет, будь он хоть трижды Ломоносов. Это пахнет социальным взрывом похуже 17-го года. Других предложений так и не поступило. Так и ходит начальство с тех пор по сей день кругами вокруг вопроса о школьной реформе, как кот у горячей сметаны: и лизнуть хочется, и обжечь усы боится.

Меж тем по ходу более чем 30-летней пустой болтовни о школьной реформе обнаружились неприятности похуже настряпанных липовых дипломов. Обнаружилось что помимо уймы явных сумасшедших имеется еще вдвое больше так называемых маргиналов, которые на одном полюсе неотличимы от сумасшедших, а в другом – от нормальных людей, но все равно – психи ненормальные, учить коих можно только в специальных школах. А школ таких не хватает, и приходится рассовывать маргиналов по одному – по двое в классы обычных школ. С ужасающими последствиями для нормальных одноклассников.

Дальше – больше. Обнаружилось, что подавляющее большинство школьников (более двух третей, которых только, собственно, и можно считать полностью нормальными) способны мыслить лишь конкретными образами, любая абстракция для них – как китайские иероглифы. Меж тем, школа в порядке подготовки к экзаменам в вуз изъясняется преимущественно сплошными абстракциями. Приходится зубрить их наизусть именно как иероглифы – под страхом позорящий двойки и вызова родителей, с грядущей поркой на дому. При таком постоянном бессмысленном унижении даже вполне нормальный человек ожесточается, и вот из стен школы ежегодно выходят сотни тысяч кандидатов в уголовные мастера, тысячи попадают за решетку только по этой причине.

Сделать просвещение социально опасным – до такого не в каждой стране додумаются.

Чтобы сделать картину полной, добавим, что мыслить абстрактно способно не более 15% школьников. Именно они и оканчивают вузы, тогда как до трети поступивших, точнее проскочивших приемные экзамены дуриком (или за взятку), идут в «отсев» после первой-второй экзаменационной сессии. Но вот беда: у многих из абстрактно мыслящих – заметим, что без них не будет ни науки, ни техники, ни культуры, ни политики, ни медицины, ни вообще государства – руки, как правило, крюки, а ноги предназначены только для сидения перед компьютером. Элементарный разум подсказывает, что здесь, как в театре оперы и балета, балерины должны танцевать, а певцы – пускать «петуха» в своих ариях. У нас же балерин гонят из кордебалета в хор, а хористок заставляют исполнять танец маленьких лебедей. Получается безобразие.

Вот таким безобразным манером и докатились до полного развала советской системы образования. Вместе со всем Советским Союзом. Дальше и в стране, и, естественно, в образовании начался дикий, криминальный капитализм. Для «верхних» 20% населения создана подсистема платных учебных заведений, где, независимо от умственных способностей учащегося, ему расстилают ковер прямо к высокооплачиваемому креслу в солидной фирме. Для остальных 80%, которым такая роскошь не по карману, сохраняется прежняя школа, медленно умирающая от безденежья. При этом миллионы детей, подростков и молодых людей школьного возраста уже покинули этот тонущий корабль, миллионы числятся в школе лишь формально, прогуливая уроки неделями и перебиваясь с одной дохлой тройки на другую, а миллионы готовятся к бегству в обозримом будущем.

Школьники ныне в большинстве своем стремятся получить аттестат и поступить в вуз не за знаниями, а чтобы «откосить» от еще более ужасающей армии (см. специальный раздел о ней ниже). Да и из вуза лишь считанные проценты идут работать по специальности. Остальным нужны только «корочки», чтобы быстрее добраться до «теплого кресла». Ну, а раз нужны только «корочки» – начинается торговля «корочками» из-под полы. То есть черный рынок аттестатов и дипломов. Ныне от первейшего детсада до последнего университета куда ни ступи – давно и строго определенная мзда.

Работников образования трудно осуждать. Новое государство обрекло их – наряду со всеми работниками науки, медицины и культуры – на нищенскую зарплату, ниже прожиточного минимума, полностью равнозначную нищенской же пенсии – в десятки раз меньше чиновничьей или депутатской. А стоит протянуть руку – и доходы автоматически удваиваются, а то и удесятеряются.

Никакими паллиативами тут горю не поможешь. Необходима коренная реформа всей системы. В ясном понимании того, что если нормальная семья призвана обеспечивать нормальное воспроизводство поколений физически (и отчасти духовно), то нормальная школа призвана обеспечивать нормальное воспроизводство родителей, граждан, работников, наконец, просто человеческих личностей, а не человекоподобных зверей. Иначе человечеству не выжить, даже если, как и раньше, каждых двух родителей будут сменять в среднем двое-трое новых.

Мы погрешили бы против истины, если бы признали только что поставленную проблему неразрешимой. Нет, теоретически она давно решена экспертами-педагогами. Не говоря о великом множестве конференций и публикаций на сей счет, упомянем лишь, что еще в 1995-2000 годах в Российской академии наук было проведено фундаментальное исследование возможных ожидаемых и желаемых изменений в российской системе образования. Трижды, по разным методикам, опрашивались лучшие умы отечества в этой области. Тысячным тиражом издан отчет об исследовании. Правда, втуне, потому что начальство у нас давно ничего не читает, кроме разве что компроматов на себя самого.

Что же предлагали (и тщетно продолжают предлагать) лучшие в этой области отечественные эксперты? Во-первых, начинать образование подрастающего поколения с образования его будущих родителей, создав для этого особую подсистему. В школе, не вводя никаких новых предметов, доходчиво рассказать учащимся на уроках биологии, истории и литературы, что такое нормальная семья и как строить между собой человеческие, а не звериные отношения, чтобы будущая собственная семья стала нормальной. Для подростков, у которых начинает перестраиваться гормональная система, устроить консультации авторитетных специалистов строго по разным гормональным особенностям девочек, только что ставших девушками, и мальчиков, только что ставших юношами. Создать сеть университетов для будущих и молодых родителей и даже для молодых (сорокалетних) бабушек и дедушек, не знающих, что делать при утроении собственного тунеядца. Отчасти платных (существует огромный спрос на спасительную информацию). Отчасти, для неимущих, даровых – через ТВ и Интернет.

Во-вторых, упразднить платные детсады и создать вместо них подсистему всеобщего бесплатного дошкольного образования детей трех-шести лет, с гибким режимом разных групп, в зависимости от семейных обстоятельств каждого трехлетнего студента. На этой стадии образования преподавать целых десять предметов: этику, эстетику, физическую культуру, культуру физического и умственного труда, азы естествознания и обществознания, умение считать, читать и писать или хотя бы освоить элементы рисунка и письма. Разумеется, не за партой, а играючи, в расчете на трехлетнюю, а не на 23-летнюю аудиторию. Денег же с родителей не брать ни копейки по той уважительной причине, что сегодня каждый будущий налогоплательщик – на вес золота. И родителей надо не обирать, а, наоборот, приплачивать им за этот самоварный металл.

В-третьих, решительно отделить начальную школу со щадящим режимом для детей от средней школы с более суровым режимом для подростков. Помимо чистого гуманизма это облегчает решение проблемы отделения еще невинных агнцев от уже неизменно виноватых козлищ, не оставляя простора для школьного аналога армейской «дедовщины». Понятно, подсистема, по указанным причинам, тоже должна быть бесплатной. И на таком уровне, при котором создание платных учебных заведений было бы просто сумасшествием, изначально обреченным на банкротство ввиду полного отсутствия спроса. Впрочем, то же самое относится и ко всем последующим подсистемам, кроме самой последней.

В-четвертых, преобразовать неполную среднюю школу в полную. Не только имея в виду, что в информационном отношении сегодняшние 14-летние полностью равны 18-летним полувековой давности. Но и потому, что сегодня в 14 лет вручается паспорт гражданина страны. А гражданин без аттестата зрелости – это все равно что балерина без ног или певица без голоса. Иллюстрация к новейшей истории щедринского города Глупова – и более ничего.

В-пятых, упразднить псевдообщеобразовательную школу с вышвыриванием молодежи 17 лет прямо в лапы уличного криминала и учредить вместо нее для молодежи 15-20 лет подсистему всеобщего специального среднего образования в виде профессиональных колледжей, со сдачей профильных и общеобразовательных минимумов, как сегодня в аспирантуре, с дипломом хотя бы на пару страниц, как сегодня в вузе, с возможно более продолжительной производственной практикой по избранной специальности и со стажерством последние два-три года по месту будущей работы. Это не только упорядочит социальное окружение молодого человека, потому что он все время будет сначала в учебном, а затем в производственном коллективе, но и оптимально решит проблему подготовки резерва для будущей профессиональной армии (которой ниже посвящается специальный раздел): либо военной кафедрой, с одним днем в неделю и одним из летних месяцев для военно-спортивной подготовки, либо военным колледжем, окончание которого приравнивается к прохождению службы в армии, после чего можно идти хоть в профессионалы (с преимуществом при конкурсе), хоть на все четыре стороны. При этом, понятно, колледжи должны быть разные: для будущих физиков – одни, для будущих лириков – другие, для будущих дворников (пардон, операторов экологической службы города) – третьи и т.д.

В-шестых и в-седьмых, основная масса выпускников колледжа, как и во всех цивилизованных странах, безусловно предпочтет зарплату работника производства нищенской стипендии студента. Но тут она, наряду с дипломированными специалистами, попадет в подсистему постоянного повышения квалификации и периодической переподготовки кадров, также в подсистему общего самообразования взрослых. Первая необходима потому, что сегодня любые полученные знания безнадежно стареют за считанные годы, и твой диплом без этой подсистемы становится равнозначным полученному по наследству. Вторая необходима потому, что бы нее даже хороший специалист информационный бомж. Тем не менее сегодня обе подсистемы являют собой вопиющее бессистемье, а мы щеголяем годами с просроченными дипломами и с кругозором бомжа.

В-восьмых, надо поднимать из руин разгромленную подсистему дополнительного образования. Надо запускать на полную мощь уцелевшие дома детского, подросткового и молодежного творчества, открывать новые и новые, в идеале заменять пресловутую «продленку» школьными клубами по интересам, где во вторую половину дня можно было бы заниматься любимым предметом не на отметку, а на интерес.

И только последняя, девятая по счету, подсистема образования должна быть, по мнению экспертов, принципиально платной. Это двухлетний университетский бакалавриат с производственной практикой такой же продолжительности (по мировому опыту, оптимально для подавляющего большинства, для более чем двух третей студентов, имеющих за плечами профессиональный колледж). Затем такая же двухлетняя магистратура для будущих научных работников, а также для будущих преподавателей колледжей и университетов (примерно четверть студентов). Наконец, такая же двухлетняя докторантура для некоторых специальностей (например, для медиков или дипломированных инженеров, которые приравниваются к докторам технических наук), а также для будущего руководящего состава НИИ и вуза. И никаких «защит» старцами пенсионного возраста.

Платность в данном случае не означает, что разоряться должен студент или его родители. Можно взять кредит в банке, фирме, самом университете (то есть у государства) как для оплаты учебы, так и для человеческой, не нищенской стипендии. Под соответствующий залог или обязательство отработки трудом. И рискнуть начать работу над диссертацией будущего бакалавра. Безо всяких конкурсов (то бишь взяток). Если выяснится – быстро выяснится! – что погорячился, то плати неустойку из баснословной зарплаты оператора экологической службы города, бывшего дворника.

Остается всего лишь второе слагаемое образования (помимо обучения) – воспитание, то есть передача следующему поколению тех самых стереотипов сознания и поведения, о которых мы упоминали выше.

Вообще-то, конечно, по-своему воспитывают и школа, и казарма, и тюрьма, и любой другой социальный институт, включая все до единого предприятия, учреждения, организации. Но это для них своего рода «побочное занятие», потому что школа предназначена для обучения, казарма – для мучения, тюрьма – для наказания, предприятие – для производства, учреждение – для чаепития, а организация – для тусовки. Собственно воспитанием испокон века занималась семья. Но поскольку семья сегодня в развале, остается единственный якорь воспитания – детские, подростковые и молодежные общественные организации.

Здесь Россия, как былинный витязь, оказывается на распутье трех дорог. Дорога влево – возрождать октябрят, пионеров и комсомольцев. Есть опасение, однако, что современное подрастающее поколение не примет больше всерьез такого Талибана, полностью осрамившегося в минувшем столетии.

Дорога вправо – импортировать с Запада скаутов тем же самым манером, что и рок-фестивали или ток-шоу на ТВ. Но и тут существуют опасения, что иноземные спаржа и авокадо не приживутся на русской почве и тем более на русском столе. По той же уважительной причине, по какой чисто механический английский «секс» неизбежно обращается здесь в сугубо моральное русское «б...во».

Остается только дорога прямо – создавать военизированные квазиказацкие отряды для вечной игры в казаки-разбойники по типу бессмертных Тимура и его команды с целью массового воспроизводства таким образом будущих Андреев Болконских с их Наташами. Вот это полностью соответствует евроазиатскому русско-татарскому менталитету и, как показывает опыт, дает на российской почве оптимально воспитанные плоды.

Видите, как все складно и хорошо получается теоретически? А практически?..

Из классики черного юмора: Маленький мальчик на лифте катался. Все хорошо, только трос оборвался. Все хорошо. Только вот как посмотрит на такие новации преподаватель, получающий ныне у окошечка кассы 5000 рублей, а из-под полы – на порядок больше? Тут впору собирать для решения проблемы совсем других экспертов...