Принципы организации общества

Нам придется разбираться с экономикой на двух уровнях: общемировом (глобальном) и российском (региональном). Последний выделяется не потому, что Россия якобы представляет собой нечто уникальное, умом непонятное, вообще неземное, а потому; во-первых, что она – родная (говоря словами великого поэта: «черт дернул меня родиться с умом и талантом именно в этой стране»), а во-вторых, она являет собой прекрасный конкретный пример одной из полудюжины основных мировых цивилизаций – средней между диким Западом и еще более диким Востоком. Это еще не Германия, но уже не Туркмения. Не совсем Азия, но и не совсем Европа, а поразительный кентавр: Евразия. При этом и в Евразии ни лукашенковская Беларусь, ни ющенковская Украина. Более столетия назад ей было дано математически точное определение: Индия с германской армией. Это определение полностью сохраняет силу и в начале XXI века, заставляя выделять Россию вместе с Беларусью и Украиной в особый «второй мир» – промежуточный между богатым «первым миром» Запада и нищим «третьим миром» Востока. Правда, с грустной тенденцией быстрого сползания скорее к последнему, нежели к первому.

Вот почему о мировой экономике можно говорить только в контексте «средней температуры по госпиталю». Конечно, в среднем всегда получается 36,6. Но только потому, что у трех четвертей пациентов термометр зашкаливает за 40, а у одной четверти едва дотягивает до 30. Или наоборот.

Тем не менее можно и должно говорить об общемировых тенденциях как о норме, отбрасывая разные крайности как патологию. При таком подходе очень помогает деление экономики сначала на три, а за последние годы на целые пять «индустрий».

«Первая индустрия» – это сельское хозяйство, к которому в качестве довеска традиционно присовокупляют лесное и водное, а также иногда добывающую промышленность. В так называемом доиндустриальном обществе минувших веков (а в «третьем мире» сплошь и рядом вплоть до начала XXI века) ее удельный вес в общественном производстве достигал 90 и более процентов.

«Вторая индустрия» – обрабатывающая промышленность. Ее удельный вес в «индустриальном обществе» развитых стран мира на протяжении второй половины XIX – первой половины XX века заехал далеко за 50%, но затем стал столь же быстро снижаться к считанным процентам.

В «третью индустрию» долгое время сваливалось все остальное, что не входило в первые

две – сферы обслуживания, «духовного производства» и прочие занятия «белых воротничков», то есть служащих, в отличие от «синих воротничков» рабочих и крестьян. Однако в последнее время это название закрепилось только за сферой обслуживания, сменившей по удельному весу промышленность и сельское хозяйство вместе взятые. Быстро растущее «остальное» пришлось выделять в четвертую и пятую «индустрию», соответственно подразделяя упомянутый «третий мир» на третий (скажем, Южная Корея или Тайвань), «четвертый» (например, Мексика или Бразилия) и «пятый» (Нигерия или Туркмения).

«Четвертая индустрия» – это «духовное производство», от сферы народного образования, науки, здравоохранения и культуры до финансов и госаппарата включительно. В развитых странах мира эта индустрия по всем показателям ныне может поспорить с первыми тремя.

Наконец, «пятая индустрия» – это производство информации, в последние годы все более тесно связанное с компьютером и Интернетом. В развитых странах мира у нее есть все шансы в самые ближайшие годы занять место былой «первой индустрии», сосредоточив в себе подавляющее большинство занятых в общественном производстве.

Не будем далее плутать в дебрях экономики. Попытаемся лучше разгадать загадку: почему одни страны мира быстро проходят путь от «доиндустриального» через «индустриальное» к «постиндустриальному» обществу господства третьей, четвертой и, наконец, пятой индустрии, а другие так и застревают на «доиндустриальном» уровне или, в лучшем (а может быть – в худшем?) случае, – на разных островках «индустриального».

Тщетно рассчитывать в этом деле на экономистов. Помочь здесь могут только историки, перед которыми раскрываются наглядные примеры прошлого.

Что сделали, например, тотально фермерские США (даже в начале прошлого века фермеры составляли подавляющее – свыше двух третей – большинство населения страны), не входившие, наряду с Испанией и Японией, Бразилией и Мексикой, в полудюжину великих держав мира – оставшиеся единственной сверхдержавой и достигшие долго оспариваемого великими державами мирового господства, с одним-единственным процентом фермерского населения? Историки ответят: сначала паровоз, затем автомобиль. Тот и другой породили сеть дорог, подобных рекам минувших веков, по берегам которых раскинулись благоустроенные коттеджи и небоскребы современной Америки. Иными словами, сыграли роль импульса развития, капсюля, взметнувшего ракету ввысь.

Что сделало рюриковско-петровскую Русь великой державой, до самого Горбачева и Ельцина на равных боровшуюся за мировое господство, заваливая Европу – сегодня в это трудно пове-рить! – продукцией своего сельского хозяйства? Историки ответят: сначала паровоз, затем межконтинентальная ракета, отнимавшая у народа до 90 копеек с рубля, зато делавшая страну державой. В данном случае не важно, что страна уподоблялась советнику Попову – герою сатирической поэмы Алексея Толстого (не прозаика, а поэта), оказавшемуся в мундире со шпагой, но без штанов. Важнее понять, что для продвижения из «пятого» мира в «первый» необходим импульс. Все остальное – приказы, указы, заклинания, соревнования – суета сует, и более ничего. К сожалению, нашим властям, целиком занятым подковерной и надковерной борьбой полусотни правящих кланов на всех уровнях социального управления за министерские, губернаторские, директорские и прочие начальственные кресла, за контрольные и бесконтрольные пакеты акций или коробки из-под ксерокса, набитые купюрами, не до таких низменных материй. Приходится начинать размышлять о них самим.

Паровоз, точнее ныне тепловоз и электровоз, конечно, многое способен сделать. Особенно на российских просторах и российском же бездорожье. Автомобиль – желательно все же «рено» или «фиат» автомобиль итальянской автомобильной фирмы), а не разные туземные разновидности «запорожца», на котором 30 лет не столько едешь, сколько под ним лежишь, – тоже. Но российский менталитет, в отличие от западного и восточного, не способен увлечься такими пустяками. Он с удовольствием вновь увлекся бы ракетами, но сегодня в России о возобновлении борьбы за мировое господство может мечтать только поэт. Или сумасшедший. А без такой борьбы все ракеты в мире обречены на сдачу в металлолом самое позднее на протяжении как раз грядущего десятилетия, когда окончательно решится вопрос: мы покончим с ракетами – или ракеты под водительством очередного Бен Ладена покончат с нами.

Перебирая по очереди одного за другим кандидатов на роль грядущего паровоза – импульса перехода экономики с первой на пятую ступень, мы вынуждены забраковывать их тоже одного за другим. Не годятся на эту роль ни образование, ни наука, ни культура, ни даже само здоровье, вообще, кажется, ничто на свете. Образование подменяется купленными в переходе у метро или в ректорате университета «корочками» плюс начальственным креслом, делающим любого невежду шибко образованным автоматически. Наука подменяется вульгарной пьянкой после «защиты»

(в кавычках) так называемой диссертации, имеющей к науке столь же отдаленное отношение, сколь и сам диссертант как к образованию, так и к науке в девяти случаях из десяти. Культура полностью задавлена антикультурой (об этом нам ниже предстоит говорить специально). А над своим здоровьем мы дружно надругиваемся, как умеем, все первые 40 лет своей неприкаянной жизни. С тем чтобы последующие 40 месяцев, оставшиеся до естественной при такой жизни кончины, просидеть в очереди к врачу.

Единственное чудо, дающее хоть и слабую, но все же надежду на выход из этого заколдованного круга, – благоустроенный коттедж с участком хотя бы на четверть гектара. Конечно, еще лучше вилла с гектарным участком. Но множество благоразумных индивидов вполне удовольствуются домиком на пресловутых «шести сотках», лишь бы там можно было копать не только картошку и не только летом. Простой житейский опыт показывает, что среднестатистический россиянин многое отдал бы за такое сокровище.

Вообще-то такое отношение к любому сокровищу именуется позорищем на смех всему миру. Но нельзя ли такого рода нужду (мы выбираем самый мягкий из всех возможных терминов) выдать за добродетель искомого импульса движения экономики с нуля до хотя бы единицы, раз уж не получается хотя бы дохлая тройка? Может, это и будет наконец та самая национальная идея, которую вот уже который год днем с огнем тщетно ищут авторусофилы?

Может, действительно взять курс не на отдельную квартиру для каждой отдельно взятой семьи, чем долго сманивали народ российские талибы образца 1917 дробь 1991 года (сами с удобством располагаясь в сдвоенных квартирах и якобы казенных дачах), а сразу быка за рога – на благоустроенный коттедж с приличным участком? Тогда сразу отпадет необходимость иметь два плохих жилья вместо одного хорошего, позорная ныне для каждого уважающего себя государства урбанизация сменится престижной дезурбанизацией, а главное – коттеджная застройка потребует соответствующей инфраструктуры: разветвленной сети приличных дорог, торгово-развле-кательных центров, короче, миллионов новых рабочих мест, обрекая на гибель всякие соединенные и пока что не особенно соединенные штаты просто от сознания собственного ничтожества.

Последнее особенно немаловажно, учитывая, что в России – как и во всем «третьем мире» – каждый третий из трудоспособных является безработным. Не полным – так «частичным» (сезонным, перебивающимся случайными заработками). Не явным – так «скрытым» (находящимся на иждивении у родственников или получающим пособие безработного под видом «зарплаты» ниже прожиточного минимума). Может быть, хоть в этом отношении Россия станет светочем для всего мира, показывая разным Азиям, Африкам и Америкам, как оптимально решать проблему занятости?

Понятно, тут же напрашивается пошлый вопрос о деньгах на такую роскошь. Мы не хотим показывать пальцем на сейфы с сотнями миллиардов ворованных долларов, которых за глаза хватило бы для того, чтобы сделать каждого россиянина вторым израильтянином. Не хотим напоминать, что из страны каждую секунду выкачиваются литры денежной крови, что не дает дистрофику-стройбатовцу подняться на ноги и поднять зарплату, пенсии, образование, науку, здравоохранение, культуру на уровень хотя бы самой затрапезной Прибалтики. Достаточно напомнить, что у нас, несмотря ни на что, все еще остались десятки миллионов умелых рабочих рук – не чета тем, которые южнее и восточнее. А с другой стороны, под ногами едва ли не все природные богатства мира – не чета абсолютно нищим в данном отношении каким-то там Финляндиям и Япониям.

Соединиться же местным умельцам и валяющимся у них под ногами сокровищам мешает сплошная шеренга Березовских, Гусинских и прочих Остапов Бендеров, размахивающих какими-то погаными бумажками с нарисованными на них какими-то безвестными президентами

(не Путиными и даже не Ельциными). Ведь это же форменная трагикомедия, театр абсурда!

Выше мы говорили, что начавшаяся компьютеризация общества не позднее следующего десятилетия заставит сменить замусоленные купюры пластиковой картой с единым банковским счетом под строгим контролем государства. К такому ответственному шагу надо бы начать готовиться уже сегодня. Не вечно же платить безумное количество рублей за каждую бумажку с изображением давно почившего американского президента! Да и зависеть от любой иноземной бумажки просто постыдно. С другой стороны, раз нет доверия к туземным деньгам и банкам (слишком много нашалило с ними в последние годы правившее страной хулиганье), надо найти оптимальное решение и для государства, и для вкладчика. Помимо вульгарного матраса, под который складываются, в убыток себе, любые бумажки, кроме рублевых, в поле зрения имеется десяток других вариантов. Начиная от консорциума мировых банков, с которым заключается договор, равновыгодный и для консорциума, и для Российского государства, разом извлекающего у обывателей десятки миллиардов долларов, и, главное, для вкладчика, получающего доступ прямо рядом со своим домом к аналогу швейцарского банка, с полной гарантией от привычного туземного жульничества и привычного туземного томления в очередях. И кончая третьей в истории России попыткой ввести «золотую» валюту, которая была бы тверже всяких евро и долларов.

Разумеется, при всех вариантах любителям монетизации разных льгот не следовало бы забывать о том, что миллионы люмпенов, 74 года подряд выходивших из казармы вселенского стройбата, в который была превращена страна, никак не виноваты в том, что они просто физически не смогли отложить пять-десять сотен тысяч долларов, на проценты с которых можно кататься на общественном транспорте, пользоваться страховой медициной, ездить на курорты и в турпоездки чуть не до ста лет и т.д. Этим людям, как тяжело больным (социально-политически), необходим социально гарантированный минимум, позволяющий возможно более комфортно переселяться из худшего мира в лучший. Желательно без очередей, унижений, жалких взяток и прочих издевательств над без вины виноватыми. Как он будет организован и как будет назы-ваться – это дело экспертов, не чиновников, годящихся только на то, чтобы слепо выполнять приказы свыше.

Но мы что-то слишком зациклились на родимой России, забыв о не менее родимой планете.

А на земной поверхности дела в экономике обстоят ничуть не отраднее, чем на бывшей одной шестой части суши.

В странах «первого мира» давно отошли в прошлое ужасы первоначального накопления, терзавшие россиян все 90-е годы, да и сегодня частенько дающие о себе знать. Это когда один гребет под себя миллионы франков, фунтов или марок, а миллионы вгоняют себя в гроб за нищенскую зарплату, а то и просто вышвыриваются на улицу без сантима, пенса или пфеннига в кармане. И приходится объявлять голодовки, вешаться, топиться, перекрывать улицы, чтобы хоть как-то выразить протест.

Там не осталось даже безработных. Есть только получающие пособие по безработице.

В сумме, которой в России позавидовал бы любой народный депутат или антинародный бандит.

А на месте псевдобезработного трудится менее притязательный гастарбайтер из стран отдаленных.

Там вообще не осталось никаких проблем, кроме одной: с кем сыграть в покер и куда поехать отдохнуть, пока не устал? Поэтому приходится создавать проблемы искусственно, чтобы не помереть с тоски. Например, полюбоваться мордобоем на телеэкране, спокойно сидя в уютном домашнем кресле. Или устроить скандал по поводу недостатка демократии в России, спихнув туда заезженную мордобойную ленту. Хотя жизнь в России вот уже ровно 100 лет круче всякого американского триллера. Все остальное исправно тикает, как раз навсегда заведенные часы.

При этом промышленный потенциал используется далеко не полностью, поскольку предложение по всем статьям намного превышает спрос. Да и для экологии облегчение. Произведенного с избытком хватает не только для собственных нужд, но и для того, чтобы, образно говоря, завалить весь остальной мир «ножками Буша» – в прямом и переносном смысле этого понятия. И если Россия еще имеет смешную привычку платить по долгам, то прочие Азия, Африка и Латинская Америка не могут сделать этого, даже если бы очень захотели. В результате счет долгам на этих континентах пошел на триллионы долларов, которые невозможно выплатить ни при каких мыслимых условиях. На этом рынок и вообще экономика кончаются. Начинается чистая политика. Достаточно сбоя в годами отлаженной системе поставок – и миллионы людей начнут гибнуть от голода и эпидемий. Тикают уже не часы, а бомба замедленного действия, грозящая разнести в прах весь мир.

Американцы и европейцы удивляются, почему их товары в безвозвратный по сути кредит оплачиваются не деньгами, а растущим ожесточением и ненавистью потребителей. Но удивляться тут нечему. Все имеет свою логику, и мы специально вернемся к этому вопросу в разделе о четырех мировых войнах XX века, две из которых продолжаются поныне.

Успеет ли человечество благополучно перейти в качественно новое состояние (с качественно новой экономикой, которую на Западе предпочитают называть «постэкономикой») до того, как упомянутая бомба замедленного действия взорвется, – вот вопрос, который лучше адресовать экспертам.