Перспективы компьютерной революции

Выпускница философского факультета МГУ, где ей пять лет доходчиво разъясняли, почему будущее невозможно «знать», как прошлое, почему мировые религии, во избежание крупных огорчений, категорически запрещают «заглядывать» в будущее («довлеет дневи злоба его!») – как только получит диплом, тут же бежит к цыганке с единственной целью: узнать длину ее, выпускницы, дороги в некий «казенный дом».

Легкомысленной девчушке, хоть и с философским дипломом, это в какой-то мере простительно, потому что все ее думы на самом деле не столько о «казенном доме», сколько об одном из тамошних жильцов, который якобы призван составить счастье ее жизни (менее радужные варианты исключаются заранее). Хуже, когда тем же самым занимаются «девчушки» не только подряхлее, но преимущественно противоположного пола, да еще нередко с докторской мантией на плечах. Они действуют по хорошо известному принципу: если нельзя, но очень хочется, то можно.

В одних случаях решающую роль играет корысть. Например, биологи, вплотную приблизившиеся к программированию пола ребенка, отлично знают, что именно последует за этим. Населяющие нашу планету джигиты тут же наплодят 999 будущих отцов семейств на одну будущую мать. Цена невесты немедленно взовьется до небес, образуется «рынок невест», 999 женихов покончат с собой по семейным причинам, муж начнет за рождение мальчика поносить жену последними словами, как домашнюю воровку, маятник качнется в другую сторону, коверкая миллиарды жизней. К сожалению, в нашем распоряжении имеется пока только рекомендация известного сатирика о том, что в подобных случаях лучше всего заранее оторвать руки и ноги такому научному коллективу. Иных, более гуманных предложений до сих пор не поступало.

В других случаях срабатывает анекдотически знаменитая «проклятая неизвестность». Ну кто, например, мог знать, что, массами переселяясь в города и переходя от естественного сельского к прямо-таки самоубийственному для людей городскому образу жизни, человечество подписывает самому себе смертный приговор и в обозримом будущем исчезнет с лица Земли, так как в городе автоматически теряется потребность в семье и детях. Что касается человечества, то здесь в самом буквальном смысле, как говорится, черт с ним (ибо никто другой не помог бы ему собственными руками выкопать себе такую далеко не братскую могилу). А вот что делать теперь с шедеврами городского зодчества?!

Вот почему умные люди в России (где же еще, как не на «родине всех слонов»?) давно – 80 лет назад – предложили существенно новый подход к будущему: не гадать, а исследовать.

В смысле: выявлять назревающие проблемы и намечать пути их решения. Иными словами, сначала «взвешивать» последствия намечаемых решений, а уж потом принимать их. Хотя человек с древнейших времен до наших дней поступает с точностью до наоборот.

Как водится в России, это великое, как оказалось, научное открытие было не понято соотечественниками и утонуло в библиотечной пыли. Однако, к счастью или к несчастью для нашей планеты, на свете есть и другие страны. Ровно 30 лет спустя, то есть примерно полвека назад, американцы, понятия не имеющие о научной литературе на русском языке, сделали то же самое открытие вторично, но вполне самостоятельно. Как водится в США, они тут же поняли его выгоду, быстро дали делу ход и начали в 1960-х годах «всемирный бум прогнозов», качая доллары миллиардами из рекомендаций по повышению эффективности управления. Правда, лучше бы они этого не делали, потому что наряду со сверхприбылями обнаружились проблемы, которые ужасали, а практическому решению не поддавались.

В 1972 году было математически точно вычислено и еще несколько раз перепроверено, что если человечество и далее будет расти теми же масштабами и темпами (учетверение за 100 лет!), да еще превращать земную поверхность в «зоны экологического бедствия», удваивая каждые пять-семь лет производство и потребление энергии, то к середине следующего столетия (через 80 лет с той поры и через 45 лет с начала XXI века) мировое сельское хозяйство, а за ним и промышленность не выдержат, рухнут, обрекая на гибель миллиарды людей. Глобальная катастрофа, да еще предвещенная авторитетом лучших компьютеров того времени! Теоретически выход имелся (и он был обобщен во множестве работ по «альтернативной цивилизации», способной справиться с глобальными проблемами современности), но практически, в условиях второй половины XX века – и, добавим, начала XXI века – это были не более чем благие пожелания.

Человечество отреагировало на предупреждение совсем как люди. Сначала сенсация, близкая к панике. Потом полная растерянность. Наконец, начиная с 1980-х – то есть теперь уже почти четверть века! – нарастающая апатия, обреченность на казнь, о которой не хочется думать, как не думают японцы или калифорнийцы о ежегодно грозящих им крупномасштабных землетрясениях. И, как итог, почти полная потеря интереса к недавно еще сенсационной «литературе о будущем».

Обреченные не подозревали, что ужаснувший их прогноз на самом деле был очень мягким. Дальнейшие исследования показали, что конец, судя по всему, был слишком отодвинут в будущее. Новые данные заставляют ожидать его не к середине XXI века, как считали совсем недавно, а самое большее – на протяжении двух-трех ближайших десятилетий, причем некоторые крупные обвалы-катастрофы могут случиться с году на год.

Что ж, поделом тебе, ты этого хотел, Жорж Данден, как сказал бы Мольер. Ты вполне заслужил участь Содома и Гоморры (в Библии два города у устья реки Иордан или на западном побережье Мертвого моря, жители которых погрязли в распутстве и за это были испепелены огнем, посланным с небес. Из пламени Бог вывел только Лота с семьей. Перен. – беспорядок, хаос, разврат) грехами, превосходящими все библейские. Только тебя ждет не «огонь с неба», а много страшнее – переход в качественно новое состояние, как изо льда в пламя, причем так, что потребуется смена поколений, чтобы все осознали: встали новое небо и новая земля и возврата к прошлому нет.

Самое обидное, что совсем недавно – всего несколько лет назад – казалось, что переход человечества в новое качество – весь еще впереди. И весь – как на ладони, этап за этапом. И вдруг обнаруживается, что процесс давно идет полным ходом, только мы этого не замечаем, лишь время от времени, при особенно сильных инновациях, вскрикиваем: надо же!!!

Все началось появлением 10-12 лет назад фотографии на обложке японского журнала симпатичной девушки в бикини, к поясу которого был приторочен сравнительно редкий тогда «мобильник». Лицо девушки украшали большие трехлинзовые очки, причем две линзы располагались где полагается, а третья – наискосок над правым глазом. Все десять пальцев на руках были усеяны огромными перстнями со множеством маленьких вроде как брильянтов каждый. Подпись под фотографией уточняла, что «мобильник» – это вовсе не карманный мини-телефон, а системный блок компьютера (огромный кейс!), сведенный до габаритов очечника. Или, если угодно, пудреницы. «Третья линза» очков – мини-монитор на жидких кристаллах.

А «перстни» – это всего лишь новый дизайн клавиатуры, где каждый «брильянтик» играет роль соответствующей клавиши кейборда. Уточнялось также, что это – не реклама для продажи, а всего лишь опытный образец, который пока что не по карману ни одному японскому (и не японскому тоже) олигарху. Но просили не упускать из виду, что это все же не дружеский шарж на девушку, а обычное фото. То есть не виртуальность, а действующая материальная реалия.

Прошло всего несколько лет, и у симпатичной девушки появилось множество фотоподружек с существенно иными моделями. Так, монитор-линзу заменил скорее берет, чем шлем, надвигающийся на глаза, когда надо было переправляться из реального в виртуальный мир. Перстни тоже уступили место более привычной клавиатуре, нагло вторгавшейся в разных вариациях на цифирь мобильного компьютера. Только цена опытных образцов по-прежнему оставалась заоблачной. Но конструкторы уверяли, что не позднее 2010 года она обязательно опустится на порядок привычных сотен долларов за штуку, и тогда портативный чудо-мини-компьютер поступит в массовую продажу, за несколько лет станет таким же привычным, как сегодня мобильный телефон, бывший редкой экзотикой всего лишь в конце минувшего века.

Но ведь компьютер – не просто телефон, тем более в паре с Интернетом. И предлагаемое нам изделие вовсе не новое, первое по счету из уже известных нам четырех будущих поколений компьютера. Это – совершенно новый образ жизни. Это – совершенно новое государство, общество, человечество, очень мало похожее на то, которое доживает последние годы своего существования.

Посудите сами. Вы можете, как и 100, как и 500 лет назад, полистать томик любимого автора. А можете абзац за абзацем читать любую книгу любого автора из любой библиотеки мира с древних манускриптов до последних новинок, услужливо рекомендуемых вам библиографической службой соответствующей компьютерной программы. Включая и книгу любимого автора, которую вы только что собирались купить. Текст подстроен под ваши глаза. Если нужно, есть звуковое воспроизведение для слабовидящих, звуковой или текстовой перевод на ваш родной язык. Конкуренция не на равных!

Правда, у книги есть запасная позиция. Это не просто информация, а произведение библиографического раздела декоративно-прикладного искусства. Книгу вы можете вообще не читать, а просто поставить на полку для украшения интерьера меж вазой и шкатулкой. Или с автографом автора, свидетельствующим о том, что вы с Пушкиным давно на дружеской ноге. Или с видами Парижа, свидетельствующими о том, что этот город вам давно дороже места прописки в родном селе. Но ведь это – совсем другая информация! Боюсь, что если библиотеки не начнут перестраиваться в музеи книги, а пролетарии-библиофилы всех стран не начнут объединяться в соответствующие клубы по интересам – книгам придется много хуже, чем шумерским кирпичикам или египетским папирусам. Увы, журналы и газеты не имеют даже такого преимущества. Конечно, я из принципа могу подписаться на любую дореволюционную «Ниву», закатать годовую подборку в роскошную обложку и хвастать потом перед друзьями неповторимым обликом интерьера своей кухни. Но есть подозрения, что скорее всего журналам придется спасаться возвращением в первобытное положение минувших веков. Когда на расширенной редколлегии журнала новый Гоголь лично зачитывает нового «Ревизора» (а засим следует нелицеприятная дискуссия) – никакому компьютеру рядом и близко не стоять.

Точно так же из принципа я, как чеховский интеллигент, могу развернуть свою простыню-газету за утренним кофием. Или, что более вероятно, помучаться с ней в переполненном вагоне метро. Но коль скоро ежеминутные известия настигают меня прямо в мониторном шлеме (даже не надо натягивать его на глаза) – спасение газеты вижу только в прокламации-листовке-дацзыбао, за которой не успевает угнаться компьютер и за которую не жаль отдать пятерку ввиду сенсационности содержимого.

Труднее всего, думаю, придется любимцу публики XX века – «радиотелевидению». Ну скажите, с какой стати мне надо приспосабливаться к программам РТВ, когда в моем полном распоряжении безбрежное море любой желаемой информации – от ежеминутных последних известий с немыслимым ныне заказом: «чернуху не предлагать» до любимого кинофильма «Фанфан-Тюльпан». Это – все равно что ждать бродячего шарманщика, когда у тебя последняя модель караоке. Кстати, наконец явится реальная возможность высказать свое глубочайшее презрение всем радиотелестудиям мира как вульгарным базарным торговкам рекламой. И с наслаждением разбить вдребезги архаичную аппаратуру за наглое вторжение рекламы в самое любопытное место передачи, да еще с демонстрацией перхоти, менструаций и прочих эстетических экскрементов.

К сожалению, ТВ нельзя будет посадить на скамью подсудимых в германском городе Нюрнберге за массовое растление человечества вообще и молодежи в особенности. Потому что в Вашингтоне ошибочно убеждены, будто это растление не человечества, а своего геополитического противника (см. выше).

Вы, конечно, будете смеяться, но у РТВ был и остается шанс стать особым видом искусства – радиотелевизионного – отличным от всякого другого. Это когда в радиотелестудии появляется твой персональный друг, он же кумир, общение с которым для тебя дороже всех компьютеров мира. Но каким кумиром в твоих глазах может стать обычная и привычная телепроститутка или радиошлюха общеизвестного пошиба, ухитрившаяся сделаться нарицательным персонажем типа Альфонса?

То, что подобный выход из положения – не за рамками реального, показывает пример театра. Полвека назад театр был окончательно и бесповоротно приговорен к смерти телевизором. С тех пор на театре, как говаривали в старину, произошло много драматичного, трагичного и даже комичного. Но театр выжил. Причин, при ближайшем рассмотрении, две.

Первая (главная): тяга к общению с актером, так сказать, «вживую», которую невозможно подменить никаким экраном. Это совсем как с женщиной. Проще полюбоваться фотокарточкой. Но приятнее все же взять как минимум под руку. И требуется для этого, в отличие от романа с женщиной, сущий пустяк: харизма (личное обаяние) актера даже в роли злодея.

Вторая (тоже немаловажная): оказывается, для многих «посмотреть спектакль» и «сходить в театр» – разные вещи. Последнее включает в себя сборы, как на парад, неизбежную ссору с женой (как органическую часть театральной драмы), вешалку, с которой начинается (и которой кончается) театр, буфет, которым он продолжается, коллективное сопереживание зала со сценой (ошибочно думать, что психология болельщика – только на стадионе) и многое другое, выходящее за рамки собственно спектакля и составляющее такое же событие в жизни, как, скажем, свадьба или развод (смотря по впечатлению от происшедшего).

Да, ТВ оторвало от театра немалую толику потенциальных зрителей, приходящих в ужас от перспективы тащиться через весь город только для того, чтобы послушать комментарии соседа, хрустящего чипсами. А портативный компьютер следующего поколения оторвет еще больше, если сделает виртуальный поход в театр неотличимым от реального. Но пока будут существовать две только что перечисленные причины плюс умение худрука создать обстановку элитного клуба театралов-завсегдатаев, театр будет жить, доколе на Земле останется человек.

Кстати, по-своему решило аналогичную проблему кино. Конечно, теперь вряд ли загонишь народ в кинозал толпами. Но ведь был же когда-то кафе-шантан, прекрасно уживавшийся и с оперой, и с рестораном. Почему бы не быть кино-кабаре, где в уютном ресторанном купе, потягивая что-нибудь возможно менее сивушное, провести компанией полтора-два часа в мире чудес современного кино? И никакой компьютер не отвратит, если компания интересная и дружная. Только не надо второсортного Голливуда. Пусть у итальянцев останется «Рим – открытый город», у англичан – «Мост Ватерлоо», а у русских – «Весна на Заречной улице».

Примерно то же самое можно сказать о двух разных, но со схожей судьбой учреждениях культуры: музеях и туризме. Если виртуальная экскурсия в Лувр или на Ниагару (голографический эффект!) даст такое же впечатление, как и реальная, то зачем столько мучений, чтобы получить вроде бы все то же самое? Однако никто и не накликает мучений на всех. Туристов и без того на Земле миллионы и, судя по подрастающему поколению, дело идет к миллиардам. Тут никакие Эрмитажи не выдержат. Вот пусть миллиарды и довольствуются голографическим эффектом. А миллионы, для которых событие важнее зрелища, пусть мучаются, как и положено туристу. Иными словами, для кого самое сильное воспоминание на всю жизнь – отмена рейса на неопределенное время, музей, закрытый в зарезервированное для вас время по таинственным «техническим причинам», пропажа багажа в аэропорту и т.п. – смело пакуй чемоданы...

Точно так же, кому довольно голографической идентификации улыбки Моны Лизы – оставайся спокойно дома. А кому важнее рассказать, что побывал в Лувре в закрытый для всех день, что потрогал все, что запрещено трогать, что «ничего особенного, а «Лизавета вообще на женщину не похожа», – скатертью дорога в Париж!

А теперь из сферы культуры переместимся в сферу общественной и даже интимной жизни. Как вам нравится вариант: вместо того, чтобы идти на работу, – вызвать начальника на монитор своего компьютера и распечь за халатность? Мне – очень.

Получить памятные 2 рубля 60 копеек на командировку в Монако, договориться обо всем с партнером по Интернету, а командировочные проиграть в казино прямо на лавочке у подъезда собственного дома? Принять участие в телеконференции, не вставая с собственного дивана, а жене, уехавшей на это время в командировку, долго рассказывать, что виртуальный симпозиум по техническим причинам пришлось заменить на реальный?

Внести в ООН предложение о замене представительной демократии самой что ни на есть прямой. В связи с этим распустить все до единого парламенты мира, начиная с Генеральной Ассамблеи ООН, заменить их комитеты комиссиями экспертов, а законопроекты экспертов ежедневно с утра выносить на глобальный, региональные и локальные плебисциты (они же – референдумы), смотря по масштабам законопроекта, с тем чтобы к вечеру принятый законопроект уже имел силу закона.

Наконец, главное. Провести не вечер, а целые сутки (правда, виртуальные) с любимой девушкой, включая трехразовое питание с заздравными тостами, объяснение в любви (тут даже стараться не надо: все отработано специальными платными телефонными службами до последнего стона), открытие поэта, что твоя любимая еще и собеседник, бурные ласки с полным «эффектом присутствия» рук, и не только рук, любимой, а за особую плату – еще и искусственно вызванный оргазм (это еще в прошлом веке перестало быть проблемой). Смущает одно: точно такие же

сутки – даже не виртуальные, а вполне реальные – с немного подогретой резиновой куклой обойдутся клиенту дешевле, а пройдут гораздо проще, тем более что и тут технология давно отработана до тонкостей. И радует тоже одно: при первых же признаках назревающего скандала виртуальную возлюбленную можно немедленно вырубить одним нажатием клавиши компьютера, а резиновую куклу – сдуть и охладить.

Мы приносим извинения читателю за некоторую фривольность изложения очень серьезных, на наш взгляд, вещей. Но если серьезное попытаться начать излагать серьезно – впору тронуться рассудком. Ведь компетентные эксперты клянутся, что изложенная только что виртуальность станет реальностью не через 500 и даже не через 50, а всего через пять лет – не позднее 2010 года в Японии и США, чуть позднее в более романтических странах. Как говорил в схожей ситуации поэт, «есть от чего в смятение прийти!» И если вспомнить, какой диковинкой был всего несколько лет назад, казалось бы, давно надоевший «мобильник», то есть основания подозревать, что эксперты еще бессовестно растянули сроки прогноза.

Самая гнусная коварность происходящего заключается в том, что на дороге в будущее, как уже говорилось, нет больше совсем недавно существовавших указателей, где аршинными буквами было начертано «Грядущие поколения компьютера № 1-4».

Вместо этого сегодня к банальному «мобильнику» приделывается фотоаппарат, завтра – диктофон, послезавтра «мобильник» подключается к Интернету – и вот, глядишь, ты уже в постели с виртуальной девицей, расположившейся ассиметрично реальной жене. Или, того веселее, реальный начальник из своего кабинета подает тебе прямо в постель виртуальный кофе с сообщением, что ты уволен, как пожизненный бездельник

Тем не менее пусть и расплывчатая, но грань между грядущим поколением компьютера № 1, о которой только что говорилось, и № 2, о которой еще предстоит говорить, все же существует.

И начинается она, эта грань, в тот момент, когда человек вдруг вспоминает, что для успешного общения с девушками и начальниками (виртуальными или реальными, без разницы) необходимо как минимум здоровье, которое, оказывается, положено не только иметь, но и беречь. Вообще-то любая мысль о здоровье – вопиющая наглость со стороны существа, которое ежедневно с утра до вечера изощренно надругается над вверенным ему организмом. Но существо и не помышляет ни о каком здоровье, потому что, по авторитетному свидетельству классика черного и белого юмора, намерено жить вечно и убеждено, что пока все идет нормально.

Как вдруг к нему подходит долговязый доктор медицинских наук с черной бородкой клинышком и с нерусской фамилией Мефистофель. Он авторитетно сообщает, что всякий уважающий себя русский мужчина из-за ряда общеизвестных внешних и внутренних безобразий его жизни считает своим долгом скончаться ровно в 59 лет и 4 месяца – просто чтобы не портить статистики. Так вот он, Мефистофель, берется запросто увеличить эту цифру до 90 лет (дальше тянуть резину, известную под названием «старость», просто нет смысла), причем, что характерно, все дополнительные 30 лет в добром здравии. И что еще характернее, не каким-то шарлатанством, в котором его облыжно уличал литератор тоже с нерусской фамилией Гете, а во всеоружии современной медицинской науки, согласно алгоритму, заложенному в специальной программе нового поколения компьютера за № 2. Сделка совершается практически на халяву, потому что в уплату требуется всего лишь душа, а более бездушного человека, чем современный мужчина, никогда не было и больше уже не будет на свете. Тем не менее, как выяснится позднее, цена окажется человечески непомерной. Но возврата к прошлому уже не будет.

Первый шаг реализуемой программы заключается в том, что компьютер за считанные минуты производит комплексный анализ состояния здоровья пациента – то, на что раньше уходили недели и дни, врачи и медсестры, баночки и скляночки. По итогам анализа тот же компьютер ставит диагноз, визируемый врачом. По итогам диагноза выходит, что пациент давно уже мертв, потому что так люди столько не живут и что если не принять экстренных мер, то чисто инерционная видимость жизни закономерно перейдет в столь же инерционную явную видимость смерти. Это – прогноз, на основе которого разрабатывается компьютеризованный комплексный курс лечения. Курс состоит из четырех разделов.

А. Элементарная физическая культура, включая еще более элементарные санитарию и гигиену, с целью перехода от вопиюще нездорового к прямо противоположному образу жизни

(см. букварь для специалистов с незаконченным начальным образованием).

Б. Высокая культура питания, одежды и жилища, с полным исключением попадания в организм инородных предметов и отравляющих веществ типа стекла, камня, никотина, алкоголя и более сильных наркотиков, переохлаждения и перегревания как в трезвом, так и в альтернативном виде, стерильная чистота помещения, включая атмосферу и гидросферу.

В. Систематическая регенерация всего поврежденного и реанимация всего погубленного в организме его идиотом-владельцем.

Г. Психологическая интеракция между компьютерной программой и человеческим орга-низмом с целью настроя последнего именно на 90, а не на 9 или на 900 лет здоровой жизни при активной мобилизации всех внутренних ресурсов организма на достижение этой вполне реальной и разумной цели.

А дальше следует неизбежная расплата намного дороже продажи души дьяволу. В одну неважно насколько прекрасную ночь противный внутренний голос сообщает хозяину: «А курить – вредно!» И хозяин диву дается, как раньше он мог травиться такой гадостью. Еще более противный внутренний голос (видимо, из-под кровати) добавляет: «А пить – еще вреднее! Не говоря уже о нюхать и колоться!». И наркотики (включая спиртное) перестают для хозяина существовать. Третий голос (целый хор!) заключает: «А вообще-то надо слушаться старших, не обижать младших и уважать законы!». Граждане, что происходит?!

С одной стороны, в процессе упомянутой психологической интеракции компьютерной программы и человеческого организма, возможно, «коллективный разум», накопленный в информационных компьютерных полях, начинает сеять нечто разумное, доброе, вечное.

И, добавим, правильно делает, потому что логика развития компьютерного оружия по ходу четвертой мировой войны (см. раздел «Геополитика») не позволяет отдать его на произвол международного терроризма, заставляет противопоставлять его потенциальному врагу, «воспитывать» население в духе гуманизма, неприятия разрушающих начал в процессе явно видимого разложения человечества заживо.

С другой стороны, враг ведь тоже не дремлет. Он может создать свой собственный «внутренний голос», голос злодея, стремящегося превратить человека в цепного пса и дать ему команду «фас!» Этот аспект идеологической войны мы тоже проходили, начиная с человеконенавистнической пропаганды гитлеровских спецслужб и кончая производством шахидок аналогичными службами «Аль-Каиды».

Мы хотим сказать, что компьютер любого поколения, как и всякая техника, может быть использован и в интересах сил добра, и в интересах сил зла. Наверное, огромный потенциал будущего (ныне уже практически настоящего) поколения компьютера № 1 тоже вполне может быть использован в интересах организованной преступности: ограбление банков, информационное обеспечение террористических актов, дестабилизация экономики, вообще информационных потоков потенциального противника и т.п. Это обязательно надо иметь в виду при объективном анализе плюсов и минусов применения будущих компьютеров первого поколения. Но тут первое поколение по масштабам плюсов и минусов не идет ни в какое сравнение со вторым.

С одной стороны, увеличение средней продолжительности жизни человека в полтора раза (с 60 до 90 лет – и это лишь один из возможных примеров) – достижение эпохальное, равноценное победе над инфекционными эпидемиями в минувшие столетия, когда средняя продолжительность жизни была поднята с 30 до 60 лет – главным образом, путем резкого снижения детской смертности. Но, с другой стороны, как мы видели, резко возрастает опасность психологической и интеллектуальной манипуляции человеком извне, превращения человека в цепного пса, получеловека, недочеловека.

Погром города толпой футбольных фанатов – что может быть отвратительнее такой мерзости? Но только немногие специалисты знают, что такой погром сегодня вполне может быть сконструирован, запрограммирован и проведен чисто информационными силами преступных группировок (или, наоборот, государственных спецслужб). Вот почему каждый шаг перехода от будущих поколений компьютера № 1 к № 2 (повторяем, переход к поколению № 1 вот уже несколько лет идет полным ходом) должен обязательно быть прогнозно обоснован, с учетом всех возможных положительных и отрицательных последствий. Понятно, в еще большей мере это относится к будущим поколениям компьютера № 3 и № 4, о которых речь впереди.

Листая модные журналы, невольно приходишь к впечатлению, будто не осталось красивых женщин старше 14 лет (ниже, как известно, женщин официально вообще не существует – есть только «беспачпортные» отроковицы-подростки), которые не успели бы сделать пару-другую пластических операций, омолодив свой внешний облик на десяток-другой лет, с риском слишком буквально впасть в детство, а то и в младенчество. Но почему, как прозорливо заметил в свое время Чехов, всегда и во всем везет только дамам? Почему то, что позволено украденной Юпитером какой-то там корове, не может быть позволено самому Юпитеру?!

И вот появляется социальный заказ на будущий компьютер третьего поколения, способный, в отличие от первого и второго, на целенаправленное изменение физического, психического и – чем черт не шутит? – может быть, даже интеллектуального облика человека.

Вообще-то это дело, как известно, проще парикмахерского. Перепрограммировал развитие определенных клеток своего организма (а это компьютеру – раз плюнуть) – и вот ты уже не лысый, а косматый. Или наоборот. Перепрограммировал другие – и вот ты уже не жалкий, вечно ноющий интраверт-меланхолик Пьеро, которому самому себя противно, а, наоборот, радостная хохотушка сангвиничка-экстравертка Мальвина, которую просто поцеловать – и то приятно. Перепрограммировал третьи – и вот ты уже не отпетый двоечник Вася, а умница Бернард Шоу. Тот самый, которому одна красавица предложила выйти замуж за него с расчетом, чтобы их отпрыск стал красив, как мама, и умен, как папа. «А если получится наоборот?!» – ужаснулся несостоявшийся жених...

Каюсь, автору поздно становиться не только лохматым, но даже лысым, превращаться из интраверта в экстраверта или обратно, тем более блистать не сияющей красотой, а хоть каким-то умом. Кроме того, как истый гуманитарий он понятия не имеет, что такое организм, с чем едят его клетки и как можно программировать их развитие. И вообще он убежден, что Земля плоская, а компьютер любого поколения – всего лишь пишущая машинка, с которой можно поиграть в «шарики» (чем, собственно, и ограничивается его опыт общения с этой разновидностью арифмометра). С учетом этого отрадного обстоятельства тактично пропустим разделы о перепрограммировании развития клеток человеческого организма и сразу перейдем к происходящему по этой причине скандалу.

Основных вариантов скандала на этом уровне компьютеризации человечества два. Первый. Как известно, чересчур длинноносый шевалье Сирано де Бержерак решил с помощью компьютерной пластической операции несколько укоротить эту деталь своего мужского достоинства. Как бы поменяться носами с русским императором Павлом I, нос которого – и это тоже хорошо известно – имел прямо противоположные очертания. Обе операции стали модными, и в результате предметом постоянных насмешек стали не два человека, а великое множество людей.

Второй. Одна возлюбленная пара решила пожениться с единственной честолюбивой целью: чтобы их сын с момента зачатия был запрограммирован на физико-психико-интеллектуальную копию Шварценеггера, а дочь – Мэрлин Монро. Для будущего компьютера третьего поколения такая задача – не сложнее расчета простого уравнения для нынешнего. Опыт удался, и у возлюбленной пары оказалось столько последователей, что к концу только что начавшегося столетия человечество состояло ровно из пяти миллиардов однозначных Шварценеггеров и стольких же упомянутых блондинок.

Возможно, именно таким и должно быть идеальное человечество. Но, с точки зрения гуманитария, воспитанного на классике минувших веков, такой идеал напоминает коллекцию оловянных солдатиков, то есть – как бы это помягче сказать? – представляется немного однообразным.

Прошу понять автора правильно. Мы не против будущего третьего поколения компьютера. Наоборот, с нашей точки зрения, оно настолько полезно и желанно для людей, что если бы уже не было в стадии конструирования (выход ожидается во второй четверти начавшегося столетия – сразу за компьютером второго поколения, «период наибольшего ожидания» для которого определен рамками следующего десятилетия) – его следовало бы выдумать.

Ну, скажите, что тут плохого, если мужчина начнет выглядеть лишь ненамного некрасивее женщины, окажется хоть чуть менее чудаковатым и глуповатым, чем положено «настоящему мужчине»? И это не говоря уже о таких физических, психических, интеллектуальных недостатках, за избавление от которых человек, не задумываясь, отдал бы не то что половину, а целых 51% еще оставшейся, но уже опостылевшей жизни. И при этом с помощью не широко разрекламированного огуречного компресса, а всего лишь новой компьютерной технологии. Мы не видим здесь предмета для дискуссии. Речь идет о другом.

Речь о том, что человек, вопреки Аристотелю, – животное не столько общественное, сколько стадное, подверженное стадным инстинктам, стадному сознанию («чувству толпы»), стадной моде. А когда выбивается из стада, ведет себя зачастую как взбрыкнувший теленок, не знающий, куда девать свою дурь.

Посмотрите, что мы делаем с именами собственными наших же собственных любимых(!) отпрысков. Волнами шли Иваны да Марьи, Миши да Тони, Сереги да Вали. Как только все до единой девушки стали именоваться Ленами, таким же навалом пошли Дарьи. И ничего не поделаешь: все имена делятся либо на подавляюще преобладающие модные (и тогда теряется их различительный смысл), либо на идиотски-вычурные (это когда родитель свою «оригинальность» хочет показать и работникам загса приходится урезонивать самодура: «Вы подумали, как ребенка с таким издевательским именем встретят его сверстники в школе?!»).

Но имена – это еще полбеды. А вы подумали, что произойдет, когда у публики появится реальная возможность стадами «косить» под самодурство своего очередного рок-кумира? Образно говоря, всем поголовно изображать из себя Петра и Павла, без понятия о том, что оба исторических персонажа (один из них – действительно великий) были прежде всего психопатами, а потом уже царями.

Короче говоря, чтобы будущие компьютеры третьего поколения не сделались кошмаром, требуется особая этика целенаправленного изменения физического, психического и интеллектуального облика человека. Вот от сих и до сих – пожалуйста, а дальше – предосудительное хулиганство! И когда указатели на этой рискованной дороге будут четко расставлены, смело вперед – хоть к двуглавым начальникам-автоматам, хоть к их безглавым подчиненным!

Нам остается рассмотреть четвертое, самое сложное, последнее из видимых современной прогностикой будущее поколение компьютера. Это уже не уравнивание виртуальности и реальности, не компьютерное программирование здравоохранения, с оборотной стороной

медали – расширением возможности манипулирования сознанием и поведением человека, не целенаправленное изменение его физического, психического, интеллектуального облика, а непосредственная компьютеризация уже не только общественного производства и даже не только общества, а самой личности. Иными словами, речь идет о возможностях и ограничениях создания некое «кибернетического организма» (киборга) как различных вариантов органического симбиоза человека и компьютера.

Предупреждаю, что, в отличие от медико-технических сюжетов двух предшествующих поколений, здесь автор более полувека работал вполне профессионально, сначала как историк (изучающий мнения экспертов), затем – в том же ключе – как футуролог, социолог, политолог, культуролог, философ, наконец, последний десяток с лишним лет – в качестве действительного члена Академии космонавтики имени Циолковского, с изучения трудов которого полвека назад началось вхождение в прогностику. Тем не менее считаю все высказанное ниже лишь своим личным мнением сугубо дискуссионного характера, в связи с чем готов к полемике, заранее признавая возможность, основательность, правомерность иных точек зрения.

Проблематика «киборгизации личности» в нашем поле зрения делится на два подраздела.

1. Проблема возможности и целесообразности создания специальных рас киборгов в особой среде, под которой понимаются прежде всего Космос и Мировой океан.

2. Проблема оптимального симбиоза машины (компьютера) и человека, независимо от среды, начиная с обычных земных условий.

Начнем с первой. Изучение специальной литературы (прежде всего по космической медицине) приводит к выводу, что возможность и целесообразность личного присутствия человека в Космосе по меньшей мере дискуссионны. А так называемый космический туризм (не говоря уже о гонке вооружений в Космосе) является аморальным и даже преступным с экологической точки зрения. Все то же самое относится к глубинам Мирового океана. Сказанное не отрицает подвигов летчиков-космонавтов. Они действовали фактически в условиях войны и выполняли свой воинский, гражданский, научный долг. Мы хотим уточнить только, что нога американского летчика-космонавта на Луне всего лишь противостояла колесу советского лунохода. Она продемонстрировала превосходство (господство) США в Космосе, предопределив ход и исход так и не закончившейся третьей мировой войны (см. раздел «Геополитика»). Но в научно-техническом отношении нога мало что добавила к колесу. Не зря ведь экскурсии на Луну не повторялись много лет, хотя могли бы совершаться по меньшей мере ежегодно. Если бы была целесообразность.

Конечно, существует такое понятие, как национальная гордость. Расстеленный красный ковер, парадный рапорт, торжественный туш, Звезда Героя на груди, всенародный праздник и т.д. – это всегда приятно. Но когда, как говаривал в сходных случаях мудрый старик Кутузов, «речь не о славе выигранных сражений только» – давайте подойдем к делу менее эмоционально.

Космическая медицина выдвигает научно обоснованную гипотезу о том, что человек длительное время (особенно со сменой поколений) может нормально существовать только в нормальной земной среде с уникальными космическими параметрами (температура, давление атмосферы, сила притяжения, магнитные поля и т.д. – сотни, если не тысячи, параметров в уникальном для целой галактики сочетании!). Шаг влево, шаг вправо равен побегу из нормы в патологию, с тяжелейшими для человеческого организма последствиями. Конечно, можно конструировать искусственные аналоги естественных земных параметров. Но ведь параметров-то тысячи! Да притом в уникальных сочетаниях. Помните, где-то в научной фантастике кто-то миллион лет назад раздавил бабочку. А через миллион лет – здравствуйте: иное небо и иная земля! Здесь же нечто похуже бабочки. Недосыпал чуток кальция – и пожалуйста: колени подгибаются.

Опыт показывает, что даже частое глубокое ныряние, длительное пребывание в шахте или пещере вызывают тяжелые заболевания. Даже жизнь в высокогорьях влияет на физиологию. Что уж там говорить о днях и тем более о месяцах в открытом Космосе или на Луне...

Правда, человек устроен так, что недостатка в добровольцах никогда не будет, даже если объявят, что после суток в Космосе – прямая дорога в хоспис. Но, главное, зачем?!

Космические технари заверяют, что в Космосе нет ничего, что робот не сделал бы лучше человека. Начиная с гелиокосмических станций или добычи полезных ископаемых на Луне и кончая декомпозицией крупных планет для их последующей утилизации или полетов к другим звездным системам. Впрочем, последнее вообще дискуссионно в смысле получения информации: проще взорвать звездоплан прямо на старте – информация будет такой же нулевой.

Робот не обязательно должен быть человекоподобным. Даже наоборот: чем больше гуманоид-ности, вообще сложности системы – тем выше риск недоразумения и конфликта. Разумеется, положение может сложиться таким образом, что для надзора над роботами придется создавать расы киборгов, специально приспособленных к жизни на Луне, на Марсе и т.д. Но тогда надо считаться с необходимостью налаживать межрасовые отношения, а это намного сложнее отношений международных.

Все то же самое относится к глубинам Мирового океана. Лучше не трогать их совсем, по экологическим соображениям. Если надо – брать оттуда все необходимое через посредство все тех же роботов. И только в крайнем случае (например, при дефиците комфортной земной суши для новых и новых миллиардов землян) идти на создание расы киборгов-ихтиандров. В понимании, что получаешь у себя под ногами тысячу новых Африк.

Сложнее обстоит дело с киборгизацией личности самой по себе, независимо от среды. Ведь речь идет практически о симбиозе человека и машины, а это принципиально разные системы.

Что такое человек? Если отбросить все наносное, то это прежде всего – милосердие, то есть способность бескорыстного самопожертвования (ни один робот не полетит в Космос, если ему объявят, что после этого его сдадут в металлом, – на такое способен сознательно пойти только человек).

И вместе с тем чисто человеческая жестокость, подлость, коварство, несвойственные ни зверю, ни машине. Это прежде всего любовь – в смысле глубочайшей преданности, полного растворения своей жизни в жизни любимого существа. Зверю (прирученному) такое понятно. Машине – нет. Это прежде всего право на сомнения, мучения, заблуждения, ошибки, чувство вины, раскаяние и прочая гуманитария, дающая в конечном счете неожиданный позитивный (или негативный) результат, любой машине просто чуждый.

У машины – все иначе. Милосердная машина – это бред спятившего конструктора. Влюбленная машина – просто поэтическая аллегория. Ошибающаяся машина – брак, подлежащий списанию в утиль. Для машины важно одно: оптимум по заранее заданным критериям. С ее точки зрения, человек рождается, чтобы работать 11,5 часа в сутки (по средам – 18, с пересменкой, безо всяких выходных, праздников и отпусков, чтобы рабочее место – а оно намного дороже человека – ни часа не пустовало). Именно так люди работали в годы войны, когда было не до гуманитарных наук. Полчаса в день отводятся физиологии, а остальное время – сну и разнообразной аэробике, чтобы в здоровом теле сохранялась предельно высокая трудоспособность. Все нетрудоспособное, начиная с нежизнеспособного ребенка и кончая беспомощным стариком, автоматически списывается в утиль. Конечно, с точки зрения человека, это бесчеловечно. Но, с точки зрения машины, бесчеловечность – высшая похвала. Еще выше может быть только оценка: как машина.

Как совместить несовместимое? Как взять все лучшее у машины-компьютера, сохранив все лучшее в человеке? Это, наверное, не менее сложно, чтобы сознательно отдать Богу – Богово, а кесарю – кесарево.

Вот почему даже компьютерщики-оптимисты ждут пришествия четвертого поколения не раньше третьей четверти текущего столетия. А пессимисты вообще мямлят что-то невразумительное о второй половине века. Однако, заметьте, никто из них даже не заикается о XXII веке, когда, как увидим ниже, будет вообще не до таких пустяков, как человек или компьютер. Впрочем, может быть, найдется нетривиальное решение касательно оптимума искомого симбиоза человека и машины? И тогда придется объявлять о пятом поколении?..