Новый этап в развитии строительства

Студенты убеждены, что знаменитый диалектический закон отрицания отрицания (один из основных законов диалектики, характеризующий направление процесса развития, единство поступательности и преемственности в развитии, возникновения нового и относительной повторяемости некоторых моментов старого. Впервые был сформулирован Г. Гегелем), которым их мучают на гуманитарном цикле по философии, – всего лишь очередная абстрактная заумь, нечто вроде трансценденции, предназначенная для сведения с ума нормальных людей. Однако они ошибаются. Названный закон пронизывает всю нашу жизнь весьма конкретно и сурово, то и дело заставляя сегодня возвращаться к тому, что только что отвергали вчера, с тем чтобы вернуться к отвергнутому завтра.

Одной из убедительных иллюстраций этого закона может служить эволюция строительства (особенно градостроительства) как важной отрасли общественного производства. Веками и тысячелетиями люди жили в семейных особняках – будь то хижина или дворец, а комнаты в многоэтажных городских зданиях оставляли прислуге, пролетариям и прочему отребью. Даже в средневековых городах-крепостях, при жуткой тесноте внутри городских стен, они свято блюли этот принцип, словно понимая, что нарушение его грозит человечеству неисчислимыми бедствиями и конечной погибелью. Но нечистая сила тоже не дремала, и когда городские стены рухнули за ненадобностью, а города тут же раздались вширь, немедленно расставила людям ловушку в виде многоквартирных доходных домов, где с каждого квадратного метра дорогой городской земли можно было собирать вдесятеро больше дани, чем с обитателей семейных особняков. Люди охотно клюнули на эту блесну, тем более что многоэтажная застройка сокращала путь на службу, за покупками, к развлечениям и т.д. Селились в доходных домах состоятельные семьи, оставляя несостоятельным трущобы в центре и лачуги на окраинах. Селились в квартирах по 10-15 комнат в каждой, что сближало квартиру с дворцом и затрудняло отравление жизни соседям.

С годами города разрослись до масштабов гигантских агломераций, в них устремились сначала миллионы, затем десятки миллионов и, наконец, сотни миллионов сельских жителей. Мир начал в массовом порядке переходить от сельского к городскому образу жизни. Это очередное Великое переселение народов получило научное название «урбанизация» (рост городов, повышение удельного веса городского населения), и казалось, будто городскому царствию не будет конца.

Не страшили ни тяготы городской жизни, ни полный отрыв от матушки-природы, ни неизбежное крушение в городе института семьи, на котором веками держалось человечество, ни бетонные коробки, житие в которых сокращает жизнь человека сильнее, нежели сырой каменный пол в темнице.

Город был удобнее, богаче, престижнее деревни. Из деревни бежали. В город стремились.

О горожанине и горожанке говорили с завистью. О сельчанине – «эх, ты, деревня!» Единственное, что произошло здесь за последние сто лет, – это переименовали доходные дома в «элитные», сократили число комнат в квартире с 15 до одной. И в каждой включили на полную мощность дрель, современную музыку (что, впрочем, одно и то же) или, на худой конец, устроили еженощное застолье с песнями и плясками. В Азии, Евразии, Африке, Латинской Америке все это продолжается по сей день. По сей день город смотрит на деревню свысока, как бы отрицает ее.

К счастью, мир не ограничивается одной только Евразией или Россией. В более цивилизованных странах давно сообразили, что даже миллиардеру целесообразнее оставить за городской квартирой чисто представительские функции (пышно именуемые «прием гостей», а коротко именуемые «пьянка»). Самой же семье миллиардера вместе с ним самим гораздо лучше переселиться обратно в сельскую хижину. Правда, «хижина» по удобствам может не уступать лучшим городским квартирам, а по площади – намного превосходить их. Но в остальном все – как в деревне. И близость к природе на своем собственном земельном участке. И свежий воздух, приятно контрастирующий с городским смогом. И тишина, резко контрастирующая с

рок-музыкой, с бесконечным ревом автомашин. И удовольствие от спасительной отдаленности от соседей. При этом машина по хорошей дороге доставляет тебя в город на сто километров за те же полчаса, что и городское метро в офис или к универмагу. А если компьютер помогает тебе не каждый день ездить на службу – то это уже не городской ад, а по меньшей мере дачное чистилище по дороге к сельской идиллии.

И вот более столетия назад в цивилизованных странах начался процесс отрицания города только что отрицавшейся им деревней. Все сколько-нибудь уважающие себя люди

(до 80-90% населения благополучных стран мира) стали переселяться обратно из города в деревню, точнее в благоустроенные коттеджи все более обширных пригородных зон, оставляя центры городов слоям населения, стоящим ниже на ступеньках лестницы социальной иерархии. Этот процесс получил название «дезурбанизация».

В современной России к этому процессу примкнули только верхние слои населения, обзаведшиеся или обзаводящиеся благоустроенными пригородными коттеджами, оставляя свои городские квартиры для «приемов» или просто пустыми, в качестве своего рода вложения капитала, приносящего наибольший процент, ибо жилье постоянно дорожает сильнее всяких банковских дивидендов. Прочее население (те же 80-90%, только с обратным знаком) набивается, как клопы, в щели многоквартирных городских пирамид-надгробий, сокращая друг другу жизнь всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

Пока что трудно изменить что-либо в этом положении. Россия – не США. И даже не Западная Европа. По климату это скорее Гренландия. Или Огненная Земля. Здесь важнее важного, чтобы температура в жилище оказалась не ниже нуля. Любой клоповник, при всех своих недостатках, позволяет достичь этой цели в полтора-два раза дешевле, нежели любой особняк А уж на это рациональное соображение накладывается мощный потенциал градостроительной индустрии, который негоже разменивать на особняки, хищничество строительных компаний, норовящих застроить каждую пядь городской земли стоэтажными доходными (они же «элитные») домами, а главное – инерция мышления, заставляющая кичиться урбанизацией, когда весь цивилизованный мир погряз в дезурбанизации, когда многоэтажная застройка ассоциируется с отсталостью, нищетой, дикостью, тогда как благоустроенный коттедж олицетворяет ныне благополучную цивилизованную страну, вызывающую зависть иных-прочих.

То, что мы от городских многоэтажек перейдем к коттеджам, – всего лишь вопрос времени. Еще один вопрос: какого времени? При сегодняшнем умонастроении властей и состоянии общественного мнения – вряд ли в грядущем десятилетии. Но не исключено и чудо пробуждения от вековой «расейской» спячки. И мы, чего доброго, уже в грядущем десятилетии начнем приближаться в области расселения хотя бы к каким-нибудь современным США или странам Западной Европы, а то и к самой что ни на есть Словении или Словакии.