Наркотизация общества

Напомним еще раз, как проходила жизнь человека последние 40 тысяч лет существования рода гомо сапиенс (по некоторым данным, даже больше). Тяжелый изматывающий труд с утра до ночи. Строго по вековым ритуалам, установленным традициями, нравами, обычаями. Малейший сбой – окрик, насмешка, побои. При этом бесконечные обиды со стороны старших. А со стороны «нижних чинов» семейной иерархии – право лишь на всхлипывание. Бежать некуда: в «чужих людях» будет еще хуже. Сводить счеты с жизнью запрещает религия. И все же человек нашел выход из безвыходного положения: просто надо из одного мира (реального) на какое-то время перейти в другой (виртуальный).

Впрочем, в простейших случаях не требуется даже никакой виртуальности. Просто сменил занятие, оказался среди других людей – и твое горе осталось где-то позади. Еще лучше призвать на помощь великий арсенал искусства. Только что горе казалось непереносимым. А засела за пяльцы, затянула песню, вошла в хоровод – и ты уже в ином (виртуальном) мире, где обидчиков изначально не было. Есть, правда, и противоположный способ: затеять скандал, учинить драку, сделаться «болельщиком» в чужой драке – тоже своего рода разрядка!

Со временем опыт подсказал: если пожевать что-то возбуждающее, понюхать что-то успокаивающее, глотнуть что-то перебродившее – «путешествие» в виртуальный мир заметно облегчается, но и возвращение в реальный мир оказывается не из приятных. Постепенно выработались ритуалы приема психотропных средств, сложилось несколько мировых цивилизаций приобщения к никотину, алкоголю, более сильным наркотикам, каждая – со своими исторически сложившимися традициями, нравами, обычаями.

Возьмем для примера две наиболее развитые мировые алкогольные цивилизации – средиземноморскую (от Португалии до Армении, ныне господствующую в мире) и когда-то почти столь же могущественную североевропейскую (от Англии до России: ныне от нее остались только Финляндия, Россия, Украина и Беларусь – остальные переметнулись к более сильному средиземноморскому конкуренту).

В первой цивилизации даже пиво большей частью строго дозировано и играет обычно роль своеобразно изощренного (точнее, извращенного) способа утоления жажды. Известно, что этот напиток обладает коварным свойством после первых глотков как бы удесятерять жажду, а по прошествии времени все приходит в норму и в сухой осадок выпадает лишь час-другой приятно проведенного времени за кружкой пива (об излишествах здесь вряд ли уместно распространяться).

Был изобретен и способ наиболее экономного застолья – без съестного. Оказывается, для этого достаточно совсем немного специального сорта вина (или смеси таких вин). Такое угощение можно смаковать и час, и два, предаваясь с помощью алкоголя обычному застольному пустословию. Этот способ получил название «приглашение на коктейль» (не путать с одноименным напитком, иногда подаваемым в столовых вместо компота).

Наконец, додумались до того, как помочь горю, если явился на званый обед сытым. Для этого приготовлялись особые сорта настойки или наливки, возбуждающие аппетит и именовавшиеся аперитивом. Засим следовало так называемое столовое вино (белое – под рыбу, красное – под мясо), которое принято было разбавлять водой и запивать им съестное, слегка пригубливая при тостах. В том же порядке следовало десертное, предназначенное для запивания сыров, фруктов и разных десертных сладостей. Крепкое спиртное – водка, коньяк, ликер и т.п. – появлялось лишь после трапезы, на сытый желудок, и смаковалось обычно малыми дозами долгое время, как коктейль. Все это вместе взятое имело целью поднять настроение, развязать языки за столом, сделать застолье праздничным, но не дать гостям упиться до бесчувствия.

Сказать, что это давало изумительные результаты, было бы преувеличением. Достаточно напомнить, что на 50 млн французов к концу XX века (не считая миллионов африканских пришельцев) приходилось не менее 5 млн алкоголиков и 3 млн их «произведений» – дебилов.

Но по сравнению с нижеследующей алкогольной цивилизацией это, конечно же, вершина культуры пития.

У североевропейской алкогольной цивилизации – своя история, своя суть, своя судьба. Она берет начало в пиршественных оргиях варваров, где главным было показать свою доблесть, выглядеть возможно более трезвым при возможно более значительных дозах спиртного. Сделать это было непросто, так как наличное спиртное было сравнительно слабым (разные сорта пива, медовухи; у тюркских народов с той же целью использовался кумыс). Чтобы почувствовать действие такого алкоголя, застолье должно продолжаться часами, порой даже сутками. При этом человеку приходилось вливать в себя до 12-16 литров жидкости. Понятно, такое могли себе позволить – да и то не часто – лишь княжеские дружинники. Крестьянские ритуальные застолья, по необходимости, выглядели в этом смысле намного скромнее...

Обстановка радикально изменилась в этом смысле лишь в середине прошедшего тысячелетия (для России – времена Ивана Грозного). Арабы изобрели волшебный порошок «алкуюль», с помощью которого спиртному можно было придавать любой градус крепости. Отныне не требовалось 12 часов времени и 12 литров медовухи, чтобы напиться пьяным. Достаточно стало опрокинуть в себя чарку сравнительно дешевой водки – и ты уже валялся без сознания под забором. Обстоятельства изменились – а ритуал остался старым, да к тому же очень выгодным государству: широкая продажа дешевой водки давала казне весомый доход. Сколько ни бились (столетиями!), водка неизменно выходила победительницей из всех баталий.

К началу XXI века в России положение на алкогольном фронте сложилось следующим образом: 20% (пятая часть) населения принадлежит к категории «сильно пьющих», потребляя в среднем не менее стакана (200 граммов 40-градусной водки) в день. Из них четыре миллиона – пятая часть мужчин трудоспособного возраста – тяжелобольные алкоголики, производящие на свет множество уродов и дебилов. Это – плохие родители, плохие граждане страны, очень плохие работники и просто личности, находящиеся в состоянии распада. Теоретически их можно было бы изолировать от общества безо всякого ущерба для экономики, семьи, социального окружения (скорее, наоборот) и ликвидировать их воспроизводство. Но их подпирают еще 2096 «умеренно пьющих» (примерно половинная доза от «сильно»), еще 20% «мало пьющих» (примерно европейскими дозами спиртного) и еще 20% «символически пьющих» («поддерживающих компанию», ибо в Евразии никакое событие в жизни не проходит без «возлияния»). Вот почему все попытки ограничить масштабы повального пьянства неизменно терпят крах: в выгоде неизменно оказывается лишь «теневая экономика» – самодельный алкоголь из-под полы.

Алкоголь – не единственное наркотическое бедствие России (хотя наркотиками во всем мире признаются лишь сильные психотропные вещества, а никотином и алкоголем все государства торгуют так же свободно, как кофе или чаем). Реклама и мода довели процент курящих в России до параметров, характерных для США полувековой давности (курят более 70% мужчин и более 30% женщин). Запад давно уже ушел от этих страшных цифр, Восток еще только начинает приближаться к ним. Таким образом, Россия и здесь оказалась на острие наркотического бедствия.

Картина окажется неполной, если не добавить положение с сильными психотропными средствами – собственно наркотиками (точнее, более сильными наркотиками). Четверть века назад никто в сельской России не подозревал, что конопля и мак – сырье для сильнейших наркотиков. Теперь их всюду беспощадно истребляют прямо на корню. Но из Афганистана транзитом через Среднюю Азию идет контрабандой мощный поток наркотиков, за которым стоит наркомафия. Если добавить к нему такой же поток дешевой фальсифицированной водки с Северного Кавказа – впору говорить о хорошо спланированном наркогеноциде народов России.

Вот несколько цифр, подтверждающих, что это действительно геноцид, а не разновидность бизнеса. Из каждых десяти 16-летних, начинающих ежедневно выкуривать не меньше пачки сигарет в день, восемь-девять умрут до 60 лет, и, не исключено, что часть их потомства окажется ущербным (специальные исследования еще не проводились). Из каждых десяти 16-летних, начинающих ежедневно выпивать не меньше стакана водки в день, восемь-девять умрут до 50 лет, а после пяти-шести лет пьянства 80-90% их потомства станут физически или психически неполноценными. Из каждых десяти 16-летних, втянувшихся с этого возраста в систематическое потребление «сильных» наркотиков, восемь-девять умрут до 30 лет, а детей у наркоманов, как правило, вообще не бывает.

Сегодня в России среднестатистический мужчина умирает до наступления пенсионного возраста в 60 лет, как и положено курильщику (напомним еще раз: курит 75% мужчин). Сегодня в России четыре миллиона алкоголиков на двадцать миллионов мужчин трудоспособного возраста. Пользы от них обществу – не более чем от паралитиков, а заразны они (особенно для молодежи) хуже сифилитиков. Если добавить к ним пять миллионов фактически безработных, большей частью полностью деморализованных и в значительной части почти потерявших человеческий облик бомжей – «лиц без определенного места жительства», то есть бродяг, миллион арестантов, миллион наркоманов (фактически – намного больше), четыре миллиона в армии и других спецслужбах – ясно, что без женщин Россия давно стала бы экономически просто нежизнеспособной.

Переход от сельского к городскому образу жизни, как оказалось, автоматически лишает человека потребности в семье и детях. Может быть, переход к системам здравоохранения через Интернет на базе грядущих поколений компьютера столь же автоматически лишит человека псевдопотребности в никотине, алкоголе и более сильных наркотиках? Пока что это – единственная надежда избежать катастрофы.