Экология

XX век вошел в историю человечества как дважды уникальный. Если бы вдруг какой-нибудь волшебник чудесным образом сумел разом «упразднить» все его научно-технические достижения – человечество тут же оказалось бы отброшенным из XXI прямо в XIX век, то есть к одному миллиарду довольно скудно питающихся и мрущих, как мухи, людей, вместо десятка миллиардов ожидаемых к концу начавшегося столетия. Без автомашин, самолетов, танков, без физики, химии, биологии XX века. С другой стороны, в XXI веке человечество никак не сможет развиваться масштабами и темпами XX века – удваивать каждые пять-семь лет производство и потребление энергии, учетверять мировое народонаселение, упятерять урожаи и т.д. Этого не позволят законы все той же физики, химии, биологии. Если мы еще десяток-другой лет пойдем нынешним путем («третий мир» в бесконечной гонке за «первым» будет продолжать наращивать производство и потребление энергии, не обращая внимания на состояние природы), сбудется прогноз Первого доклада Римскому клубу (1971/72 год): загрязнение окружающей среды станет необратимым, неизбежно начнется упадок сельского хозяйства, а за ней и промышленности, последует массовый голод, и человечество окажется отброшенным на несколько веков назад, после чего только разум и железная дисциплина смогут позволить выжившим через много столетий вновь подойти к рубежам XX века. Если же вдруг найдется «железный диктатор» (аналог упомянутого волшебника), который попытается приказом урегулировать проблемы научно-технического прогресса, ему придется действовать методами Тамерлана, потому что миллиардам голодных людей с соответствующим уровнем культуры – не до природы.

Поэтому остается настойчиво искать оптимум в решении столь сложной проблемы и еще более настойчиво внедрять его в сознание людей, элемент за элементом. Не останавливаясь, где надо, даже перед применением силы, – но так, чтобы люди понимали, что речь идет о жизни или смерти человечества, а не о самодурстве более сильной державы и не о лоббировании интересов транснациональных корпораций.

Попытаемся кратко обрисовать черты такого оптимума.

Атмосфера. У человечества появилась вполне реальная перспектива к концу XXI века полностью уподобить всю земную атмосферу тому смогу крупных промышленных городов Запада конца XIX века или Востока (включая Россию) конца XX века, в котором люди массами преждевременно умирают от болезней дыхательных путей. Для этого достаточно всего лишь продолжать загрязнять воздух промышленными выбросами масштабов прошедшего столетия. Можно, конечно, попытаться сократить масштабы выбросов разными конвенциями – тогда агония затянется, и вместо ужасного конца получится бесконечный ужас. Единственное, что невозможно: прекратить это безобразие разом и приказом. Слишком низка экологическая культура подавляющего большинство людей на Земле, чтобы такие «пустяки» приходили им в голову. Слишком низок их уровень жизни, чтобы они за лишний доллар не позволили сделать с землей все, что заблагорассудится имеющим доллары. Слишком велика жажда прибыли, чтобы не выколотить ее из земли любой (любой!) ценой.

Тем не менее существуют две вещи, способные противостоять этой беде. Это, во-первых, просвещение. И, во-вторых, политическая воля. Нет такого дебила, который не понял бы (если ему, конечно, доходчиво разъяснить – и не раз), что дым костра грозит раком легких, а заводская труба способна сократить человеку жизнь вдвое. Остается дело за законом, согласно которому костер в лесу влечет за собой переселение в места отдаленные, где такая роскошь излишня.

А владельцы предприятия, загрязняющего городскую атмосферу, автоматически превращаются в сельских нищих.

Весь вопрос в том, успеем ли мы развернуть эффективное просвещение и, где нужно, власть употребить. Или это довольно скоро произойдет путями, от нас не зависящими и в последних разделах настоящего повествования кратко разъясняемыми.

Гидросфера. Если выплеснуть в реку помойное ведро, то спустя секунду из той же реки можно будет с удовольствием напиться. Если пассажиры туристского лайнера дружно воспользуются гальюнами, то им и в голову не придет побрезговать искупаться в окружающей воде. А вот если из метровой трубы бьет в реку или море вонючая сливная жижа, а в прибрежной воде гораздо больше человеческих фекалий или мочи, нежели опостылевшей в школе – у вас неизбежно появится совсем иная реакция. Пока что дело идет именно к этому. В мерзкие клоаки превратились совсем недавно чистейшие реки, озера, прибрежья мира. Под угрозой чистота, казалось бы, бездонного Мирового океана. Мы все чаще предпочитаем хлорку бассейна обманчивой ряби натуральных вод и все чаще утоляем жажду, как терпящие кораблекрушение, из стеклянного бочонка с надписью «Питьевая вода».

Дальнейшее изложение явилось бы полным повторением пройденного в атмосфере. При наблюдаемых тенденциях к концу XXI века нам придется либо развертывать промышленное производство опресненной морской воды (за неимением пригодной иной) и утолять жажду «Клинским» – либо опять же приводить в действие просвещение и политическую волю. С десятью миллиардами различных прихлебателей это будет, конечно, непросто. Но вполне в пределах реального.

Почва. Вы, конечно же, недооценили бы способности человека, если бы подумали, что он сумел надругаться над почвой, по которой ходит, хоть немногим меньше, чем над воздухом, которым дышит, или над водой, которую пьет. Он сумел организовать свое сельское хозяйство таким образом, что плодородные почвы, которые кормят его (считанные проценты земной суши!), сокращаются год от года, как шагреневая кожа, становятся пустошами, полупустынями, самыми настоящими пустынями. Как будто по ним прошел враг. Враг самому себе.

Еще более значительными масштабами и темпами исчезают с планеты леса. Столетие назад эту планету называли «зеленой», потому что большая часть суши была покрыта лесами. Теперь ей впору подбирать совсем другой колер. Последние годы доживают три последних лесных «материка» – сибирская тайга, бразильская сельва и индостанские джунгли. Огромные лесные пространства лицемерно звали «легкими планеты». Теперь в них свирепствует туберкулез. Возможно, конечно, что человечество сумеет выжить и на плантациях. Но это будет совсем иное человечество.

Загрязнение почвы сопровождается вавилонским столпотворением гор мусора, который не успевают сжигать, усиливая загрязнение атмосферы. Теоретически никакого мусора вообще не должно быть. Давно изобретена «саморазлагающаяся тара», которая после использования как бы сама собой возвращается в первобытное естественное состояние. Но от теории до практики и тут – дистанция огромного размера.

Во второй половине прошлого века на природу (и человека) обрушился новый рукотворный враг – радиация. Это ведь не только Чернобыль с миллионами жертв. Это еще и мириады все новых и новых телевизоров, компьютеров, мобильников, линий электропередачи, с которыми предстоит уживаться, чтобы не пасть жертвой «электронных бацилл», которые при варварском обращении с ними могут наделать не меньше бед, чем холеро-чумные.

На еще один вид загрязнения окружающей среды – шумовой – мы обращаем так мало внимания, что сделали его излюбленным развлечением молодежи. Меж тем, наукой доказано, что чрезмерные децибелы расправляются с человеческим организмом не менее свирепо, нежели дым вместо воздуха, болотная жижа вместо воды, бетон вместо натурального дерева. Пытаемся ставить шумо-защитные полосы вдоль дорог, устанавливаем предельно допустимые «стандарты шума» для разного вида машин. Но факт остается фактом: «естественным шумовым фоном» для человека всегда был и остается... шелест листвы. Не больше и не меньше.

Сравнительно недавно стало тревожить тепловое загрязнение окружающей среды. Пока, как говорится, «топили улицу» и жгли лампы в ясный день – все вроде бы ничего, кроме безобразного расточительства. Но когда все более гигантские теплоотстойники стали поднимать температуру окрест, а природа стала реагировать на такие аномалии соответственно, – забили тревогу.

Мы не завершили бы перечень экологических бедствий – а делать это год от года все труднее и труднее – если бы не упомянули о том, что химия начала слишком далеко простирать руки свои... в человеческий организм. Конечно, жалко отдавать часть урожая ненасытным паразитам-вредителям. Конечно, радостно истребить их под корень, пока они еще не приступили к своему мерзкому делу. Но когда вместе с отвоеванными у тунеядцев продуктами питания обнаруживаешь в своем желудке предназначенные вовсе даже не тебе, а именно им химикаты – начинаешь вопиять еще об одной разновидности загрязнения окружающей среды и платишь десятерную цену за «экологически чистые продукты».

Стратегический курс на эффективную охрану окружающей среды давно выверен и точен. Это курс на безотходное производство и потребление. Только вот какое оперативное искусство применить для претворения такой стратегии в жизнь экономически, так сказать, «малой кровью»? И какой тактикой достичь такой цели побыстрее, повыгоднее и поэффективнее?