Теория сексуальной политики

Вводя термин «сексуальная политика», известный классик феминизма Кейт Миллетт в своей монографии «Сексуальная политика» подразумевает под политикой механизмы власти, посредством которых одна группа людей осуществляет контроль над другой группой. Положение некоторых групп столь неизменно и их подавление столь прочно именно потому, что они совершенно не представлены в признанных политических структурах. Власть накладывает отпечаток на личные отношения и взаимодействие членов устоявшихся и упорядоченных групп: рас, каст, классов и полов. Несмотря на прогресс демократизации в обществе по-прежнему действует один древний и повсеместно распространенный механизм господства одной группы над другой, этот механизм царит и в отношениях полов. Беспристрастный анализ существующих отношений между полами показывает, что они и в истории в целом, и сегодня представляют собой пример господства и подчинения. Подчинение женщин коренится в патриархатной модели, где всегда господствуют мужчины, а значит отношения между полами, по сути, являются властными, или политическими отношениями.

Дарованное рождением первенство, в силу которого мужчины управляют женщинами, в нашем обществе остается практически неизученным, часто даже непризнанным, и, тем не менее, оно, по мнению Миллетт, является институционализированным. Такая система отношений между полами является образцом наиболее совершенной «внутренней колонизации». Сколь бы мягким ни было его нынешнее проявление, господство одного пола над другим остается, пожалуй, наиболее всепроникающей идеологией нашей культуры и воплощает ее наиболее глубинное и фундаментальное представление о власти. Такое положение дел объясняется тем, что наше общество, как и все исторические цивилизации, является патриархатным. Этот факт становится очевидным, если вспомнить, что армия, промышленность, технология, университеты, наука, политические институты, финансы, короче говоря, все поле власти в обществе, включая силовые ведомства, находится целиком в руках мужчин. Если считать, что патриархатное правление есть такой институт, где одна половина населения (женщины) контролируется другой (мужчинами), то принципы патриархата означают двойное господство: мужчин – над женщинами и старших – над младшими. Патриархат является политической формой организации подчинения большой части населения (женщин и молодежи), и служит цитаделью собственности и традиционных интересов.

Патриархатная религия, обыденное сознание и, в какой-то мере, наука предполагают, что психосоциальные характеристики базируются на биологических различиях между полами. Поэтому если признать, что культура формирует поведение, то на ее долю останется лишь развитие качеств, заложенных от природы. Однако различия между «мужскими» и «женскими» качествами личности (темпераментами), формируемые в патриархатном обществе, по мнению Миллетт, не находят подтверждения в человеческой природе, а различия в роли и статусе и того менее. Более развитая мускулатура мужчин (общий для всех млекопитающих вторичный половой признак) не только имеет биологическое происхождение, но и закрепляется культурой посредством питания, диеты и физических упражнений. Однако едва ли эту характеристику можно использовать как категорию, на основе которой целесообразно строить политические отношения в рамках цивилизации. Мужское превосходство, как и другие политические лозунги, в конечном итоге основывается не на физической силе, а на определенной – не биологической – системе ценностей. Большая физическая сила не имеет веса в политических отношениях, в отличие от расы и класса. Цивилизации всегда могли заменить физическую силу чем-то другим (техникой, оружием, знанием), и современная цивилизация не нуждается в физической силе. Сегодня, как и в прошлом, физический труд совершенно очевидно является долей низших классов: человек, принадлежащий к низшему классу, выполняет самую тяжелую работу, требующую больших физических усилий, независимо от его действительной физической силы.

Психосоциальные различия между двумя половыми группами, которые оправдывают их нынешние взаимоотношения, не отличаются ясностью, четкостью, измеримостью, присущими данным естественных наук. Различия между полами в таких сферах, как распределение ролей и статусов, имеют культурные, а не биологические основания. Попытки доказать, что мужчины рождаются с доминирующим темпераментом, не имели успеха. Сколько-нибудь серьезных врожденных различий между мужчинами и женщинами, кроме биогенитальных, которые всем известны, не выявлено. Эндокринология и генетика не позволяют с уверенностью говорить о существовании ментальных и эмоциональных различий. К. Миллетт считает, что мы «не только не располагаем достаточно убедительным подтверждением того, что существующие при патриархате социальные различия (в статусе, ролях, темпераменте) имеют физическое происхождение, но и едва ли можем оценить их, поскольку их «перевешивают» влиятельные социальные различия, являющиеся, как мы хорошо знаем, продуктом культуры».

В нашем социальном окружении мужское и женское – это два действительно разных мира, и так же чрезвычайно различны переживания мужчин и женщин. Главный водораздел между темпераментами проходит по линии «агрессивность – качество мужчин» «пассивность – свойство женщин». Все остальные признаки темперамента выстраиваются по этой линии. Если агрессивность является признаком класса хозяев, то послушание соответствует ей в группе подчиненных. С точки зрения политики важен тот факт, что каждая группа имеет свой статус или ранг на шкале власти. Если говорить об организации подчинения, то патриархат, как правящая идеология, не имеет себе равных; наверное, ни одна система никогда не имела столь полного контроля над своими субъектами.

Основным институтом патриархата является семья. Будучи орудием общества, семья не только побуждает своих членов к приспособлению и подчинению, но действует в качестве подразделения правительства патриархатного государства, которое управляет своими гражданами через глав семей. Даже в тех патриархатных обществах, где женщинам даны законные права граждан, все же существует тенденция к тому, что правление над женщинами осуществляется исключительно через семью, и их отношения с государством либо ничтожны, либо отсутствуют вовсе. Поскольку взаимодействие между семьей и обществом существенно важно, и без него оба эти института распались бы, судьбы трех институтов патриархата – семьи, общества и

государства – тесно взаимосвязаны. В большинстве форм патриархата эта связь обычно находила выражение в религиозной поддержке, в таких положениях, как католическое наставление: «Отец – глава семейства». Нынешние светские правительства подтверждают это, называя (при переписях населения) мужчину главой семьи, а также существующей практикой налогообложения, паспортной системой и т.д. Считается нежелательным, чтобы главами семейств были женщины; это явление обычно воспринимается как свидетельство бедности или несчастья. Традиционно патриархат давал отцу почти полное право собственности над женой (или женами) и детьми, включая право на физическое насилие и часто даже на убийство и продажу. Классический глава семьи - отец - является одновременно и прародителем, и собственником в той системе, в которой родство связано с собственностью. Историк древней юриспруденции Г. Мэйн, исследуя римскую семью, доказывает, что патриархат видит основу родства скорее в господстве, чем в крови: жены, которые не являются кровными родственницами семьи мужа, все же рассматриваются как члены семьи, тогда как сыновья сестры в нее не включаются. Предположению о первобытном характере патриархата противоречат многочисленные факты, заставляющие заключить, что совершенная патриархатная власть является плодом долгого развития и что полное разрушение статуса женщины, похоже, происходило постепенно, так же как и его восстановление. По существу браки являются финансовыми союзами, и каждое семейство выступает как экономическое целое, напоминающее корпорацию. По утверждению одного из исследователей семьи, семья является «краеугольным камнем системы стратификации, поддерживающим последнюю социальным механизмом».

Одной из наиболее эффективных сторон патриархатного правления является экономический контроль над его подчиненными – женщинами. При традиционном патриархате женщины, не считавшиеся людьми ввиду отсутствия у них правового статуса, в экономическом отношении не существовали, ибо не имели права ни владеть имуществом, ни зарабатывать на жизнь. Поскольку в патриархатных обществах женщины всегда трудились, причем часто выполняли самую рутинную или тяжелую работу, речь здесь идет не о труде как таковом, а о труде экономически вознаграждаемом. В современных реформированных патриархатных обществах женщина имеет определенные экономические права, и, тем не менее, «женский труд», которым заняты две трети женского населения самых развитых стран, – это неоплачиваемый труд. В денежной экономике, где автономия и престиж зависят от наличия денег, этот факт имеет большое значение. Вообще положение женщин при патриархате представляет собой непрерывную функцию их экономической зависимости. Их социальное положение производно и зависит (часто скрыто или временно) от положения мужчин. На экономическую независимость женщины смотрят искоса, и все нормативные факторы (религия, психология, реклама и т.п.) постоянно предостерегают, и порой в очень резкой форме, против занятости женщин из среднего класса, в особенности матерей. Тяжелый труд женщин из рабочего класса оценивается скорее как «необходимость», что надежно обеспечивает фабрики, малооплачиваемую службу сервиса и церкви дешевой и доступной рабочей силой. Оплата и задачи такого труда столь ничтожны, что, в отличие от более престижных работ для женщин, он не представляет ни финансовой, ни психологической угрозы патриархату.

Поскольку в развитых странах образование и экономика тесно связаны, важно обратить внимание на общий уровень и характер высшего образования для женщин. Он, особенно в женских учебных заведениях, рассчитан скорее на культурную специфику гуманизма эпохи Возрождения, чем на привитие навыков, необходимых в научном и технологическом обществе ХХ-ХХI веков. В то время как патриархат навязывает мужчинам и женщинам разные темпераменты, его институты образования, раздельного или совместного, проводят в жизнь культурную ориентацию на ставшее обычным разделение между «мужскими» и «женскими» предметами. При этом гуманитарные дисциплины и отдельные социальные науки (по крайней мере, их наименее важные разделы) отдаются женщинам, а наука, технология, требующие высокого профессионализма специальности, бизнес и инженерное дело – мужчинам. В наше время именно последние профессии гарантируют более надежную занятость, престиж и большее вознаграждение. Постоянство подобного «разделения труда» очень часто поддерживается политической властью. Можно отметить также, что исключительное доминирование мужчин в наиболее престижных областях прямо служит интересам патриархатной власти в промышленности, управлении государством и военной области. «Распределение» учебных предметов по линии пола отражает поощряемое патриархатом различие темпераментов. Гуманитарные дисциплины, которые не являются исключительно мужской сферой деятельности, по этой причине теряют престижность; науки, технология и бизнес, которыми занимаются почти одни мужчины, отражают, по мнению Миллетт, «деформацию мужественности в направлении хищности или агрессивности».

Данные антропологии, религиозные и литературные мифы свидетельствуют о политической окраске патриархатных представлений о женщине. Антрополог Г. Хейз говорит о последовательном и стойком патриархатном убеждении в том, что «биологические особенности женщины отодвигают ее в тень, ... она попадает в подчиненное положение в силу своей природы». При патриархате отнюдь не женщина предлагает символы, используемые для ее характеристики. Поскольку первобытный и цивилизованный миры являются мужскими, идеи, формировавшие культуру отношения к женщине, также принадлежат мужчине. Известный нам образ женщины был скроен мужчинами исходя из их нужд, а его потребности рождены страхом перед «инаковостью» женщины. Представление о ней предполагает, что патриархат уже устоялся и мужчина утвердил себя в качестве человеческой нормы, по отношению к которой женское является другим и чуждым. «Каким бы ни было ее происхождение, мужская сексуальная антипатия обеспечивает средства контроля над подчиненной группой и логическое обоснование, которое должно оправдывать приниженность последней, «разъясняя» обоснованность притеснения», – пишет Миллетт.