Модели гендерного равенства в теории современного феминизма

Такая появившаяся в человеческом обществе в ХХ веке цель, как достижение гендерной симметрии, безусловно, требует комплексного подхода к проблеме равенства полов. В ходе развития теории современного феминизма было сформулировано два направления, которые принято называть феминизмом равенства и феминизмом различия. В соответствии с этим существующие модели гендерного равенства делят на два типа: симметричные и асимметричные.

Первое направление – феминизм равенства – основано на либеральной концепции равенства, сходства женщин и мужчин. Симметричные модели гендерного равенства существуют в виде ассимиляции (уподобления, присоединения) и андрогинии (сочетания мужских и женских свойств). Модель ассимиляции основана на либеральном представлении о том, что женщины подобны мужчинам во всех существенных аспектах. А значит, женщины могут получить социальное равенство с мужчинами через ассимиляцию, то есть присоединение к социальной группе мужчин без введения особых мер. За основу ассимиляции принимается мужчина и его роль в общественной сфере, а женские репродуктивные способности считаются находящимися за рамками государственного регулирования. Андрогинная модель равенства основана на представлении о сочетании мужских и женских качеств в людях и поэтому предлагает изменить понятие «работник» так, чтобы учитывать в нем потребности обоих полов, а не только мужчины. Однако при этом игнорируются социальные реалии гендерно организованного общества, в том числе материнская роль женщины, которая приобретает отрицательное качество на рынке труда. Либералки во имя абстрактного равенства выступают против специальных льгот для беременных женщин и матерей. На самом деле, поскольку для появления и воспитания детей необходимо два родителя, следует учитывать не только материнскую, но и отцовскую роль, то есть родительскую роль в виде семейных обязанностей работников обоего пола. В настоящее время общество значительно продвинулось по пути признания приоритетности семейных обязанностей обоих родителей и супругов наряду с общественным производством. Гендерно нейтральное законодательство может обеспечить лишь формальное равенство прав и возможностей, устранить некоторые препятствия при реализации карьеры отдельных женщин.

Иллюстрацией этого служит решение суда Калифорнии, посчитавшего, что отказ от выплаты пособия по беременности (исключение из программы социального страхования статьи о нетрудоспособности, связанной с беременностью) не является дискриминацией по половому признаку, так как беременность является нормальным физическим состоянием с уникальными свойствами. Гендерно нейтральный подход при снижении гендерной сегрегации в Швеции повлек за собой неожиданные последствия. Суть его состоит в том, что не только женщины привлекаются в преимущественно мужские области занятости, но и мужчины – в те, где большинство работающих составляют женщины. Это привело к тому, что на фоне сокращения рабочих мест в «мужских» сферах, они стали искать работу в «женских» сферах (учителя, сфера услуг), вытесняя оттуда женщин. Причем попытки привлечь мужчин на «женские» места работы оказываются более успешными, так как им оказывается более теплый прием, чем женщинам на «мужских». Классические либералки уверены, что система равного обращения объединит женщин

«с человечеством» (то есть с мужчинами!). Пытаясь добиться для женщин прав, равных с мужчинами, они фактически провозглашают «мужские» ценности и стандарты поведения некой человеческой нормой. Тем самым они признают иерархическую структуру современного общества незыблемой и пытаются добиться равенства женщин в его рамках, что невозможно в силу самого понятия «иерархия», подразумевающего деление на подчиненные уровни. Представительница другого направления Дж. Эльштайн отмечала, что либеральный феминизм имеет три основных недостатка: убежденность в том, что женщины могут стать похожими на мужчин; признание того, что почти все женщины хотят этого; уверенность в том, что женщины должны следовать мужским ценностям и стандартам поведения.

Второе направление феминизма – радикальное – основано на концепции различия между женщинами и мужчинами. Равенство полов не означает их уподобление друг другу, равенство не должно устанавливать в качестве нормы такие условия и образ жизни, которые присущи одному полу. Этому направлению соответствуют асимметричные модели гендерного равенства, главные из которых приводятся ниже. Модель «специальных прав женщин», разработанная Э. Волгаст, предлагает стремиться к справедливости, и гарантировать женщинам предоставление специальных прав в соответствии с их особыми материнскими потребностями. Согласно модели «приспособления», сформулированной Э. Скейлс, «за женщинами следует признавать отличные от мужских права только тогда, когда дело касается беременности и кормления новорожденных - единственных аспектов рождения и воспитания детей, которые связаны только с женщинами». Цель модели «принятия» К. Литтлтон направлена на то, чтобы, не выясняя, существуют ли различия между женщинам и мужчинами и в чем они заключаются, добиваться равного принятия их деятельности и характеристик в том виде, в котором они существуют сегодня, тем самым, устраняя неравные социокультурные последствия половых различий. Наконец, модель «усиления женщин» К. Маккиннон предполагает, что только подчинение женщин мужчинам конструирует половые различия и, тем самым, понятие пола как такового. Отсюда надо перестать обсуждать вопрос о различиях и сфокусировать все внимание на проблемах субординации и подчинения. Общественная практика должна быть нацелена на усиление женщин и преодоление их подчинения, что впоследствии приведет к равенству. К. Маккиннон считает, что единственным равенством было бы соответствие требованию: равные и разные.

На практике из перечисленных шести моделей две симметричные модели отвергаются из-за формально трактуемого принципа равенства. Также не пользуются популярностью и два крайних варианта асимметричных моделей – «специальных прав» и «усиления женщин». Наибольшее одобрение, особенно у политиков и юристов, вызывают два оставшихся варианта – «приспособление» и «принятие». Оба варианта переносят акцент с гендерных различий на гендерную дискриминацию, то есть подчеркивают негативные последствия гендерной иерархии для женщин. Совершенно иначе интерпретирует понятие «различие» между женщинами и мужчинами Д. Скотт, которая предлагает отвергнуть дилемму равных или специальных прав, ибо требование равенства всегда подразумевает непризнанный факт наличия различий. Не сам этот факт так важен, а социокультурная оценка и интерпретация различий, а также построение властной иерархической системы на основе этих различий. Иерархия полов не только провоцирует неравенство, но и придает социальную значимость половым различиям. Выход из этого тупика Скотт видит в том, чтобы отказаться противопоставлять равенство различию, понять, что равенство – это не тождественность, оно означает признание различий и вместе с тем сознательное «игнорирование» различий в определенном контексте.

В целом последовательницы радикального феминизма считают, что женщины являются исторически первой угнетаемой группой, подавление женщин является самой распространенной и глубокой формой угнетения, характерной для всех времен и народов. Они отвергают борьбу за равноправие с мужчинами на условиях принятия женщинами «мужских» ценностей, утверждают ценность женского видения мира, призывают наряду с анализом публичной сферы заняться подробным анализом частной сферы (взаимоотношениями женщин и мужчин, материнством, подавлением всего женского в обществе и т.п.). Развитию этого направления феминизма во многом способствовала монография видного французского философа Симоны де Бовуар «Второй пол». Радикальный феминизм – это теория, разработанная на женском опыте женщинами для женщин и основанная на убеждении, что женщины имеют общие интересы как подавляемая группа. Отсюда технологии, которые предлагают применять радикальные феминистки для того, чтобы покончить с подавлением женщин, являются гендерно ориентированными. Уже упоминавшаяся радикальная феминистка С. Файерстоун предлагала даже для преодоления разрыва между продуктивными и репродуктивными ролями женщин и мужчин заменить традиционный способ деторождения репродуктивными технологиями, что позволит, по ее мнению, покончить и с другими структурами подавления. Так как патриархатное государство

(а иных не было и нет) само базируется на маскулинной власти и насилии, оно придает статус законности угнетению женщин и маскирует их дискриминацию посредством чисто формального равенства.

Сложность проблемы заключается в том, что «стандарт равенства», базируясь на сходстве между женщинами и мужчинами, сохраняет гендерную иерархию без изменения, но это же происходит и тогда, когда закон апеллирует только к ситуации их различия. Различие как таковое, по мнению философа-феминистки Р. Брайдотти, имеет право на существование, а женщина

не должна быть отличающейся от, но различающейся для того, чтобы внести в

культуру альтернативные ценности. Норвежская феминистка Б. Хальсаа использует понятие «отличие/взаимодополняемость», согласно которому у женщин есть свой специфический опыт, дополняющий мужской во всех сферах жизни общества и который необходимо принимать во внимание. Некоторые феминистки, пытаясь соединить принципы обоих направлений, выступают за свободу в формировании собственной индивидуальности со всеми теми отличиями, которые каждый/каждая сочтет важными. Философ Э. Волгаст полагает, что женщинам следует добиваться не равенства, а справедливости, при которой женщины могут обладать равными с мужчинами и специальными правами, в частности, обусловленными их материнством. Феминистская исследовательница Д. Стетсон отмечает, что равные права фактически приводят к большей нагрузке для женщин в тех случаях, когда женщины отличаются от мужчин (например, деторождение).

По мнению О. Ворониной, безусловно, плодотворной является «феминистская попытка вычленить специфические женские интересы и понять особенность положения женщин в традиционном патриархатном обществе. Отрицание же объективного развития специфических женских социальных интересов (которые, собственно говоря, и сформированы патриархатным характером самого общества, сделавшего женщин социально маргинальной группой), лишает женское движение его сущности». Для нормализации социальных отношений и ликвидации неравенства между полами необходима разработка гендерно ориентированных технологий, или позитивных практик, как совокупности мероприятий разного уровня значимости, которые приводили бы к желаемому результату. В истории женского движения известны примеры подобных комплексов мероприятий, которые не только декларировались, но и приводили к существенному изменению ситуации по уменьшению уровня женской дискриминации. Таким ярким примером является реализованная в Норвегии благодаря женщине-политику Б. Эс тактика учета особого женского опыта и женских ценностей при решении конкретных вопросов: улучшения женского образования, личной независимости женщин и повышения представительства женщин в структурах власти. Конкретные цели дали возможность объединить женщин с различными убеждениями и партийными ориентациями. Более того, сейчас в норвежском обществе официально принят тезис о том, что женщины имеют свои интересы, отличающиеся от мужских.

Хотя в настоящее время никаких публичных дискуссий на тему «Является ли женщина человеком?» уже не проводится, и наука придерживается того, что современный человек является существом социальным, большинство мужчин соотносят это исключительно с представителями мужского пола, ибо, говоря о женщине, они все время подчеркивают ее биологию, сознательно забывая о своей. Женщина для них является существом скорее биологическим. На самом деле влияние социума на формирование женщин также огромно, как и на мужчин. Другая сторона вопроса заключается в том, что при патриархате социум создает определенные привилегии представителям мужского пола, да и устои общества в основном формировались ими. Социальный психолог Г. Лебон делит влияние, которому подвергается индивид на протяжении жизни, на три группы: влияние предков, влияние непосредственно родителей, влияние среды. Раса, по его мнению, состоит не только из живущих индивидуумов, образующих ее в данный момент, но также из длинного ряда мертвых, которые были их предками. Они управляют неизмеримой областью бессознательного – той невидимой областью, которая держит под своей властью все проявления ума и характера. Судьбой народа руководят в гораздо большей степени умершие поколения, чем живущие. Они передают нам не только физическую организацию, они внушают нам свои мысли. Таким образом, можно говорить о социальной памяти, которая рассматривается как место хранения и способ передачи социальных представлений из поколения в поколение. В социальной психологии категория социального представления обозначает «специфическую форму познания, а именно знания здравого смысла, содержание, функции и воспроизводство которых социально обусловлено». Невольно возникает вопрос: «А кем, собственно, обусловлено и с какой целью?». Общество влияет на формирование женской личности, стремясь держать ее в подчиненном по отношению к мужчине положении. Никакая социальная группа добровольно не расстанется со своими преимуществами, будет всеми силами отстаивать свой приоритет, используя имеющуюся в ее руках власть. Именно это обстоятельство подтверждает, что для достижения истинного равноправия полов женщинам нужно выработать новые ориентированные на их нужды технологии.

Будет полезно почитать по теме: