Теории дуальных и унифицированных систем

Для того чтобы преодолеть ограниченность традиционного марксизма, социалистические феминистки развивают два различных подхода – теорию дуальных систем и теорию унифицированных систем. Эти два разных подхода каждый по-своему претендуют на полное объяснение причин подавления женщин. Сторонники теории дуальных систем считают, что патриархат и капитализм продуцируют различные формы социальных отношений с различными наборами интересов, которые, пересекаясь, подавляют женщин особыми способами. Для понимания подавления женщин необходимо сначала анализировать отдельно феномены капитализма и патриархата, а затем рассматривать их диалектические отношения друг с другом. По контрасту с дуальными системами теоретики унифицированных систем пытаются анализировать капитализм и патриархат вместе. Для них капитализм не более отделен от патриархата, чем разум от тела.

Одной из первых теорию дуальных систем стала развивать Джулиет Митчелл, которая отвергает традиционную позицию марксизма, в соответствии с которой положение женщин – это просто функция ее отношения к капиталу, независимо от того, является ли она частью продуктивных рабочих сил. Она утверждает, что и статус, и функции женщин детерминируются их ролями в производстве и воспроизводстве, социализации детей и сексуальности.

Второй видной сторонницей теории дуальных систем является Хайди Хартманн. Но если Митчелл считает патриархат идеологической формой женского подавления, репрезентированной в каждом личном бессознательном посредством Эдипова комплекса, (по З. Фрейду, фаза раннего психологического развития индивида, когда ребенок ощущает сильное чувство любви к своей матери и одновременно чувство ненависти к отцу, потому что отец обладает сексуальными правами на мать), то точка зрения Хартманн иная.

Она оценивает патриархат как структуру отношений в обществе, которая имеет материальный базис в мужском контроле над женской трудовой силой. Материалистический анализ патриархата проистекает из ее неудовлетворенности традиционной марксистской тенденцией выводить подавление женщин исключительно из их положения в производственной системе. Эта тенденция во многом объясняется склонностью марксистских феминисток ограничивать свои исследования женщинами-работницами и рассматривать гендерное неравенство как частный случай классового подавления. Фокусируя все свое внимание на обсуждении трудовых отношений при капитализме, марксистский феминизм, как считает Хартманн, теряет реальный объект феминистского анализа – отношения женщин и мужчин. Именно поэтому марксистский анализ капитала должен быть дополнен феминистским анализом патриархата. Она определяет патриархат как «набор социальных отношений между мужчинами; эти отношения имеют материальное основание и через иерархическую, установленную или созданную взаимозависимость и солидарность между мужчинами позволяют им доминировать над женщинами». Эти материальные основания покоятся на мужском контроле над женской рабочей силой, контроле над женской сексуальностью и, особенно, над их репродуктивными способностями. Этот мужской контроль меняется в разных странах и в разные времена. Среди белых в западных капиталистических странах этот контроль утверждается через моногамный гетеросексуальный брак, женскую ответственность за вынашивание и выхаживание детей, женский домашний труд, женскую экономическую зависимость от мужчин, через государство и бесчисленные социальные институты, основанные на мужских связях. Таким образом, патриархат по Хартманн оперирует не психологической реальностью (как у Митчелл), а материальной, а мужской контроль принимает очень конкретные формы. Анализируя современное разделение труда по полу, результат которого выражается в недостаточной оплате труда женщин и двойной занятости, Хартманн утверждает, что мужчины хотят контролировать женщин столь же жестко, как капитал контролирует рабочих. Капитализм и патриархат, считает она, не являются двумя головами одного чудовища. Это – два разных чудовища, и к ним необходимо применять разное оружие.

Критика теорий дуальных систем представлена Айрис Янг в работе «Социалистический феминизм и пределы теории дуальных систем». Она полагает, что восприятие патриархата как идеологии основано на концепции мужского права управлять женщинами. Это право, в свою очередь, трактуется как универсальное и исторически неизменяемое. Как считает Янг, такая позиция может иметь два негативных последствия. Во-первых, она может породить не только чувство безнадежности у женщин, но также и серьезные культурные, этические, расовые и классовые предубеждения относительно общих и неизменных структур патриархата. Во-вторых, эта позиция может привести к неверному представлению о том, что, поскольку патриархат существует первоначально «в голове» как идея, он не настолько подавляет женщин, как некоторые факты капиталистической жизни. Янг утверждает: «Теория патриархата описывает форму подавления женщин, а традиционная марксистская теория описывает ее содержание, специфичность. Поэтому теория дуальных систем проигрывает свой вызов традиционному марксизму». Янг считает, что теория дуальных систем с необходимостью редуцируется до марксистской монотеории, в которой капитализм является первопричиной подавления женщин. Модель сепаратных сфер капитализма и патриархата проблематична, считает Янг, по нескольким причинам. Во-первых, именно капитализм, по ее мнению, ответствен за разрыв между семьей и экономикой. Во-вторых, модель сепаратных сфер не объясняет характера подавления женщин вне семьи. Если работающие женщины подавляются не просто как рабочие или как женщины, а именно как женщины-работницы, то теория дуальных систем бесполезна. Простое добавление анализа подавления женщин к анализу подавления работников не может объяснить факт подавления женщин-работниц.

Янг выдвинула свою собственную теорию унифицированных (объединенных) систем. Ее целью было передвинуть идею гендерной дифференциации (различия) с периферии (как в традиционном марксизме) в центр внимания. Дифференциация – это разделение, расчленение целого на различные формы, части или ступени. Янг полагала, что если традиционный марксизм дополнить гендерным анализом, то социал-феминизм не будет тратить свое время, пытаясь теоретически «залатать дыру» между капитализмом и патриархатом. В таком случае социал-феминистки смогут просто заменить традиционный марксизм «феминистским историческим материализмом». Янг считала, что феминизму нужен не «гендерно слепой» марксизм, в котором мужское и женское ничего не означает с точки зрения подавления, а марксистская гендерная теория, в которой мужское и женское рассматривается с точки зрения подавления. С точки зрения Янг, традиционный марксизм использует класс как центральную категорию анализа, и теоретики дуальных систем правильно полагают, что поскольку класс – это «гендерно слепая» категория, она не адекватна анализу специфики подавления женщин. Чтобы придать концептуальную силу категории «разделение труда», ее следует понимать как гендерную по своей сути. В этом случае возможен синтез марксизма, радикального и психоаналитического феминизма, которые будут рассмотрены позже. По мнению Янг, анализ разделения труда более соответствует целям социал-феминизма, чем классовый анализ. Если классовый анализ применяется к системе производства в целом, фокусируясь на производственных средствах и отношениях в наиболее общих терминах, то анализ с точки зрения разделения труда уделяет внимание людям, индивидам, которые являются производителями. Иными словами, классовый анализ делает дискуссию в отношении роли буржуазии и пролетариата абстрактной, а исследование разделения труда – конкретной. Например, кто устанавливает правила и кто им подчиняется, кто стимулирует и кто исполняет работу, кто делает желаемую и кто – нежелательную работу, кто получает больше или меньше

и т.д. Очевидно, что анализ разделения труда может лучше объяснить, почему женщины делают все невыгодное и нежелательное, а мужчины - наоборот.

Если теоретики дуальных систем используют традиционный марксизм (его классовый анализ) для объяснения гендерно нейтрального капитализма, а любую феминистскую радикальную или психо-аналитическую теорию для объяснения основанного на гендерной дифференциации патриархата, то Янг с этим не согласна. Она уверена, что необходима новая теория социал-феминизма, которая могла бы объяснить гендерные основания патриархата. Капитализм был, есть и будет, по ее мнению, сущностно и фундаментально патриархатен. «Мой тезис, – писала она, – в том, что маргинализация женщин и вытекающая из этого роль вторичной рабочей силы есть сущностная и фундаментальная характеристика патриархата». Сегодня женщины испытывают влияние патриархата в виде неравной оплаты равного труда, сексуальных домогательств, неоплаченной домашней работы и т.д. Другие поколения женщин также испытывали патриархат, но они жили в другой классовой и экономической системе, и их угнетение выглядело по-другому. Фактически, классовые и гендерные структуры настолько взаимосвязаны, что трудно сказать, какая из них первична. Феодальная система гендерных отношений сопровождалась феодальной системой классовых условий и обязательств. Янг считает, что капитализм и патриархат – это

два сиамских близнеца. В своем эссе о несчастливом браке марксизма и феминизма она дает исторический анализ гендерного разделения труда и прослеживает упадок статуса женщин при движении от докапиталистической экономики к капиталистической. В докапиталистические времена брак был, говорит Янг, экономическим партнерством: женщины участвовали в семейном производстве вместе с мужчинами. Развитие капитализма разделяет семью и производство, разрывает экономическое партнерство между мужем и женой и стратифицирует мужчин и женщин на первичную и вторичную рабочую силу.

Еще одна социал-феминистка, Алисон Джаггар («Феминистская политика и природа человека»), работая, как и Янг, в рамках теории унифицированных систем, обращает свое внимание на разработку понятия «отчуждение». Она напоминает, что для Маркса докапиталистический труд был гуманизированной активностью, связанной с человеческим достоинством, поскольку он был средством связи человека с продуктами его ума и тела, природой и другими людьми. Но при капитализме труд становится дегуманизированным. Труд организован таким образом, что разрывает наши связи со всем и всеми, в том числе и с самим собой – иными словами, происходит отчуждение человека от продуктов его труда и от себя самого. Женщины испытывают отчуждение специфическим гендерным способом. Джаггар анализирует отчуждение женщин через рассмотрение практик сексуальности, материнства и интеллектуальности. Она показывает, что так же, как рабочий отчужден от продуктов своего труда, женщина отчуждена от продукта своего труда – от тела. Женщина может сказать, что она сидит на диете, упражняется и одевается для себя, однако в действительности она формирует и обихаживает свое тело для мужчины. Более того, как рабочий отчужден от своего тела, которое становится для него вещью, так и женщина отчуждена от своего тела, которое становится объектом для нее самой и для мужчины. И, наконец, как рабочие участвуют в соревновании за лишний доллар, так и женщины участвуют в соревновании за мужской взгляд и одобрение.

Материнство так же, как и сексуальность, являет собой опыт отчуждения для женщин, утверждает Джаггар. Женщина отчуждена от продукта своего репродуктивного труда, поскольку в соответствии с господствующей репродуктивной идеологией не она решает, сколько детей ей следует иметь. В одних обществах, где детский труд используется наравне со взрослым, она должна рожать как можно больше детей. В других обществах, где дети считаются экономической нагрузкой, женщин побуждают воздерживаться от множества рождений. В некоторых обществах женщины даже проходят через принудительную стерилизацию или аборты. Женщины также отчуждены и от процесса своего репродуктивного труда. Врачи, считает Джаггар, манипулируют телом женщины с помощью инструментов, иногда делая принудительное кесарево сечение или давая женщинам наркоз против их воли. Дальнейшее распространение репродуктивных технологий (оплодотворение в пробирке, суррогатное материнство, доноры спермы и т.д.), рассматривается ею как усиление отчуждения женщины от продукта и процесса репродуктивного труда. Процесс воспитания также подвержен контролю со стороны «специалистов» – по преимуществу мужчин.

Вслед за Адриенной Рич (написавшей ставшую знаменитой книгу «Рожденная женщиной») Джаггар рассматривает сильную взаимную зависимость матери и ребенка. В обществе, где материнство является важнейшей женской ролью, женщина рассматривает ребенка/детей как средство самоутверждения и самореализации, а не как самостоятельную личность. По мнению Джаггар, неспособность женщины относиться к ребенку как к самостоятельной личности является отражением того, что общество не относится к самой женщине как к личности. Женщина отчуждена не только от своей сексуальности и материнства, она также отчуждена от своих интеллектуальных способностей, считает Джаггар. Женщина социализируется как эмоциональное, скромное, пассивное, неуверенное в себе существо, она ненавидит выражать свои идеи в публичном месте, поскольку не считает их стоящими, и т.д. Джаггар убеждена, что «использование теоретической конструкции отчуждения идентифицирует современное подавление женщин как феномен, относящийся к капиталистической форме мужского доминирования». Правильное понимание угнетения женщин является первым шагом на пути освобождения женщин. При этом осознание подавления – необходимый, но недостаточный шаг на пути освобождения, поскольку подавление существует не только в сознании, но и в социальных институтах и культурных структурах.

Помимо этого, теоретики социалистического феминизма сосредоточили свое внимание на анализе еще нескольких проблем. Особенное внимание они уделяли анализу домашнего труда женщины и его роли в целостной капиталистической системе. В 1969 г. Маргарет Бенстон в своей работе «Политическая экономия освобождения женщин» назвала домашний труд «критической формой женского труда», поскольку он одновременно и неоплачиваемый, и малоценный, и почти невидимый. Многочисленные исследования, инициированные работой Бенстон, ставили перед собой цель признания ценности традиционной женской работы по дому. Исследования домашнего труда оказали большое влияние на изменение общественного мнения в отношении неоплачиваемого женского домашнего труда, который существенно сужает возможности профессиональной занятости, профессиональной карьеры и отдыха для женщин. Еще одна тема, связанная с предыдущей, – это отношение общества к работающей матери. Поскольку традиционные определения женственности в первую очередь включают ее определения как «хорошей матери», работающие женщины испытывают чувства неполноценности, вины и страха в те периоды, когда ее время и внимание направлены не на уход за домашними. В то же время многочисленные исследования показали, что первичные определения женщин как жен и матерей оказывает непосредственное влияние на формирование вторичного статуса женщин как работников и более низкой оплаты их труда. Чрезвычайно важной была критика феминистками-социалистками идеологии «семейной оплаты», в соответствии с которой мужчина рассматривается как «кормилец семьи», которому необходимо платить достаточно для содержания материально зависимых от него жены и детей. Здесь возникает вопрос о роли семьи в воспроизводстве механизмов подавления женщин, который также занимал умы феминисток-социалисток. В большей степени, нежели любая другая группа теоретиков, социал-феминистки рассматривали стратегии семейной занятости в современной капиталистической системе.

Завершая рассмотрение социалистического направления феминизма, следует упомянуть такие темы в дискуссиях социалисток, как воспитание сознательности и практические действия, направленные на позитивные изменения. Кризисные центры, созданные ими для помощи жертвам сексуального и криминального насилия, малый бизнес, детские сады – все это примеры новых структур, которые, по мнению социалисток-феминисток, стимулируют альтернативные виды мышления и поведения. Кризис социал-феминизма, наступивший в начале 90-х годов ХХ в., связан как с теоретической неразработанностью ряда вопросов, так и с обнаружением факта дискриминации женщин в странах «реального социализма». В связи с этим некоторые из социалисток-феминисток (в частности, Джулиет Митчелл) обратились к психоаналитической теории с ее утверждением о том, что половые различия коренятся в бессознательных структурах личности.

Будет полезно почитать по теме: