Социалистическое направление феминизма второй половины XIX и начала XX веков. Марксизм и феминизм

Так же, как и либеральное направление, социалистическое уходит своими корнями в прошлые века. П. Эллиот и Н. Менделл отмечают: «Климат социальных реформ стал той ареной, на которой разворачивалось феминистское движение второй половины XIX и начала XX веков. Распространение...капитализма, стремительная индустриализация, урбанистическая бедность, сдвиги в структуре семьи и отход от стандартных экономических ролей породили как либеральный, так и социалистический отклики». На женское движение этого времени особое значение оказали два фактора: с экономической точки зрения – массовое распространение женского наемного труда, с личностной точки зрения – постепенное установления контроля над рождаемостью. Начиная с 30 годов XIX в. капитализм стремительно врывается в жизнь Западной Европы, буквально взрывая ее уклад. Складывается крупная промышленность, происходит распад ремесленного труда, возникают большие города и т.д. Массовый женский наемный труд сопровождался кризисом семьи в самых низших слоях городского общества. Прогресс промышленности связан с разорением мелких хозяйств, разрушением традиционных семейных связей, городской нищетой с присущими ей чертами: проституцией, увеличением числа незаконнорожденных и подкидышей, абортов и детской смертности.

Следует подчеркнуть особое влияние на формирование феминистского мировоззрение теории утопического социализма Шарля Фурье, Сен-Симона и Роберта Оуэна. Феминистские идеи Фурье и Сен-Симона, как указывает политолог С. Айвазова, пришлись как бы на стык двух этапов женского движения – первого, начального, когда на волне освободительных идей Великой Французской революции женщина заявила о себе: «Я существую», и второго, наступившего вместе с промышленной революцией ХIХ в., когда женщина с полным основанием утверждала:

«Я работаю – значит, я существую». Это утверждение стало опорой для социалистического феминизма, который развивался, осваивая новые идеологические и политические формы. Фурье принадлежат высказывания о том, что «регресс социального порядка означает уменьшение свободы женщины» и что «социальное положение женщины является мерилом общественного прогресса». Будущее общество, названное Фурье Гармонией, предполагало отношения взаимного уважения и равенства всех людей, включая женщин и детей. Сен-Симон, поборник социального равенства, ввел в оборот выражение «Все люди – братья», считая и мужчин, и женщин «социальными индивидами». Освобождение рабочего класса и эмансипация (освобождение от зависимости, подчиненности, угнетения и предрассудков; предоставление, например женщинам, равноправия в общественной, трудовой и семейной жизни) женщин были главными моментами его теории «Нового христианства», которую продолжали развивать его ученики. Значение утопий Оуэна непреходяще в деле просвещения рабочего класса и распространения социалистических идей по всему миру.

Женский наемный труд вместе с тем обострил напряженность в отношениях между полами, так как превращал женщину в конкурента мужчины на рынке труда, чем вызывал антифеминистские взгляды в нарождающемся рабочем движении. Типичным и самым крупным представителем этой позиции был социалист П.-Ж. Прудон. Он категорически отрицал идеи женского равноправия, право женщины на участие в гражданской жизни. В 1848 г. от имени общественной морали и справедливости он протестовал против выдвижения кандидатуры известной французской феминистки Ж. Деруан на выборах в Национальное собрание. А через десять лет, в 1858 г., Прудон выпустил в свет свой многотомный труд «О справедливости в Революции и Церкви», где попытался обосновать и свои антифеминистские позиции. Споря с сен-симонистами и фурьеристами, чьи взгляды к тому моменту уже сложились в определенную социалистическую традицию, он доказывал, что только мужчина заслуживает определения «социальный индивид». Женщина может жить лишь как приложение, дополнение к мужу, но никак не в качестве независимого субъекта. Да, мужчина и женщина вместе – это андрогин. Но он не распадается на две равные половины. Вне супружеской пары, отдельно от мужа женщина не имеет никакой ценности. Поэтому внутри четы устанавливаются отношения не партнерства, но любви и симпатии, брак – это, фактически, союз неравный и неравноправный. По всем данным – физическим, интеллектуальным, моральным – женщина уступает мужчине. Единственная форма эмансипации для женщины – это брак.

В целом же великие утописты вышли за пределы суждения о «природном назначении» женщины, нисколько не посягая на последнее, не оспаривая его. Отныне шла уже не столько о «естественном», сколько о социальном праве женщины, праве на свободу, равенство, братство. Этот теоретический фундамент упрочил социалистический феминизм, защищавший идеи равной оплаты женского труда и участия женщин в профсоюзах. В социалистической традиции основными причинами дискриминации женщин считаются частная собственность и классовая структура общества. Именно такие идеи высказывал Ф. Энгельс в своей работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства», которая продолжала традиции Сен-Симона и Фурье. В недрах социалистического феминизма оформилось и отношение марксизма к «женскому вопросу». У самого Маркса специальных работ, посвященных «женскому вопросу», нет, а Энгельс обращался не столько к индивидууму, сколько к массам, в том числе и женским. Им объясняли, что за «таинством» пола скрываются своего рода «производственные отношения», а именно отношения воспроизводства человеческого рода. Фактически здесь были синтезированы марксистские и феминистские взгляды, которые развивались усилиями Августа Бебеля

в его монографии «Женщина и социализм», а также Клары Цеткин, Инессы Арманд,

Александры Коллонтай и других марксистов того времени. В соответствии с принятыми идеологическими установками, дискриминация женщин рассматривалась ими как частный случай дискриминации человека в классово-антагонистических общественных системах. Они утверждали, что, как и любой другой вид подавления, дискриминация женщин должна исчезнуть после совершения социалистической революции и построения нового общества.

Крупная промышленность наносит непоправимый удар по традиционной семье: она, как указывал Энгельс, «разрушает вместе с экономическим базисом старой семьи и соответствующего ему семейного труда и старые семейные отношения», отношения неравного, подневольного существования женщины. И в этом – позитивный смысл наемного женского труда, он создает необходимые экономические предпосылки для независимости женщины, освобождения. Кроме того, положение женщины – наемной труженицы – есть положение классовое. Она принадлежит к пролетариату. Поэтому задача ее освобождения совпадает с более общей задачей освобождения пролетариата. Эта концепция освобождения женщины была адекватна своему времени, когда центральной стала тема женского труда. Под влиянием этого факта эмансипация рассматривается преимущественно сквозь призму социально-экономических явлений, никак не связанных с личностным освобождением женщины от вековых традиций. Хотя в работах Маркса и Энгельса содержательное обоснование концепции выглядит достаточно сбалансированным, у нее был существенный изъян, отмеченный спустя столетие французским социологом Э. Мореном. Подводя итоги развития идей женского равноправия, он напишет, что попытка рассмотреть проблему угнетения женщины с помощью категорий классового анализа является упрощением хотя бы потому, что эта проблема сложилась в доклассовую, а может быть, и доисторическую эпоху и имеет не столько логический, сколько антропо-социологический характер.

Марксисты, убежденные в том, что их назначение заключается не в «объяснении», а в «изменении» мира, свой подход к освобождению женщины считали единственно верным и решительно размежевывались со всеми остальными поборниками женского равноправия. Особенно досталось от них традиционным феминисткам, добивавшимся в первую очередь признания политических прав женщин. Марксисты видели в их требованиях акт признания буржуазной политической системы, а потому считали эти требования и сам феминизм «буржуазным». Они повели с ним как с частью ненавидимой ими системы ожесточенную борьбу. В ходе борьбы идеи классиков в целях поляризации подверглись упрощению, вульгаризации: тема личностного самоосуществления женщины как основы эмансипации была практически вытеснена коллективной борьбой женских масс за дело пролетариата. К тому же с позиции участия в народном хозяйстве женщины были «уравнены» в качестве «трудовой силы» с мужчинами. При таком подходе от идеи эмансипации не оставалось и следа: с исчезновением понятия «женская личность» исчезала и проблема становления женщины в качестве субъекта истории.

Именно это произошло в России, где в канун октября 1917 г. марксисты боролись с «буржуазными» феминистками за влияние на женские массы. Главным идеологом борьбы была знаменитая общественная деятельница, теоретик пролетарского женского движения А. Коллонтай. Ее и сегодня почитают западные феминистки, видя в ней провозвестницу неофеминизма

60-х годов ХХ века, что верно лишь отчасти. Выступая в качестве пропагандиста марксистского похода к женскому освобождению, Коллонтай убежденно разъясняла, что угнетение и неравенство слабого пола исторически преходящие явления, они «вовсе не связаны с особыми природными свойствами женщины и не вытекают из того, что ее ум ниже по качеству ума мужчины». Это бесправие, «порабощение женщины связано с моментом разделения труда по полу, когда производительный труд выпадает на долю мужчины, а труд подсобный – на долю женщины». Она считала, что чем «резче проводилось такое деление, тем неизбежнее совершалось и закрепощение женщины».

С другой стороны, она утверждала, что «женский» вопрос возник как результат созданных капитализмом противоречий «между ростом числа женщин, втянутых в народное хозяйство, и отсутствием их равноправия в обществе, в браке, в государстве». И дальше: «Отдельного, самостоятельного «женского» вопроса не существует; противоречие, которое при буржуазном строе угнетает женщину, является неотъемлемой частью великой социальной проблемы борьбы труда и капитала». Противоречивость ее позиции, как отмечает С. Айвазова, очевидна. Если женское порабощение есть результат определенного «неравного» разделения труда, то возникающий на этой основе «женский» вопрос является самостоятельным вопросом, не сводимым к проблеме борьбы труда и капитала. Но для Коллонтай, деятельницы той партии, для которой противоборствуют лишь две силы – труд и капитал, такой вывод невозможен. Она делает другой вывод и снимает «женский» вопрос как отдельный, особый с повестки дня. Так марксист-практик побеждает в Коллонтай феминистку-теоретика.

Отсюда ей легко было согласиться на роспуск феминистских организаций после октября

1917 года. Новая власть в Стране Советов первыми же декретами предоставила женщинам всю полноту гражданских прав и свобод, уравняв их с мужчинами перед лицом закона. По логике Коллонтай, этого было довольно для обеспечения реального равенства женщины в обществе. Довольно для того, чтобы независимое женское движение в России перестало существовать. Вместе с тем Коллонтай, а с ней и другие представительницы пролетарского женского движения - Н. Крупская, К. Самойлова – рассчитывали совершить в стране еще одну революцию: изменить быт нового человека, окончательно ликвидирован в сферу «частной» жизни с ее особым укладом. Государство должно было создать мощную сеть «общественного» быта со столовыми, прачечными, больницами, школами, детскими садами, общежитиями и т.д. Все это могло снять с женщины груз домашних забот и обязанностей. Освобожденная таким путем женщина была призвана заняться общественно-полезным трудом. Отсюда главный лозунг Коллонтай того времени: «Выковать из женского трудового резерва армию работниц и крестьянок!». Для ликвидации последствий Гражданской войны и разрухи, для экономического прорыва в «светлое» будущее страна получила рабочие руки: 90% ее женщин заняты «общественно-полезным» трудом. Правда, при этом их не освободили от домашних забот.

Справедливости ради следует признать, что советское государство использовало лозунги эмансипации – свобода, равенство, братство – для расправы над личностью любого пола, для формирования системы тотального господства. И марксистская версия, сводившая проблему эмансипации к проблеме «женского труда», а положение женщины – к положению «резервной» рабочей силы, способствовала этому. Пытаясь освободить «крестьянку трудоднями», фактически освободили женщину от свободы, от гражданства. В вечном треугольнике «мужчина – женщина – род» верх одержал род, т.е. государство. Государство подмяло под себя индивида-мужчину и взяло на себя его функции по обеспечению семьи продовольствием, жильем, по воспитанию детей, заботе о престарелых. С женщиной государство общалось с помощью Комиссии по охране материнства и детства, понятие «отцовства» исчезло из официальных бумаг и речей. Женщина же могла обратиться к государству через его структуры – парткомы, профсоюзы, администрацию –

и пожаловаться на мужа, который пьет, бьет, изменяет ей и т.д.

Сегодня марксистский взгляд на феминизм представлен в работах Эммы Голдман «Продажа женщин и другие эссе о феминизме», Синтии Кокберн «Братья: мужское доминирование и технологическое изменение», Мэри Эванс «Похвала теории: женские исследования» и др. Они анализируют в основном экономические и социальные аспекты положения женщин в капиталистической системе производства и воспроизводства. По их мнению, капитализму присуще разделение труда по половому признаку. Женщина работает дома и производит продукты и услуги, которые не имеют обменной стоимости. При этом женская работа по дому и уход за детьми не рассматриваются как «настоящая работа», поскольку она не приносит денег. Мужчина, который работает в общественном секторе, непосредственно вовлечен в производство предметов потребления, предназначенных для обмена на рынке. Отождествление женщины с домом, приватным сектором придает ее труду в производственном секторе вторичный статус; женщины относятся к «резервной армии труда». Марксистки считают, что моногамный брак развивается как часть формации частной собственности, а семья в условиях капитализма становится микрокосмом социальных отношений между классами. Разделение приватного и публичного труда носит классовый характер, и жены могут быть сопоставлены пролетариату. Все жены, вне зависимости от их трудовых доходов, ответственны за ведение домашнего хозяйства, уход за детьми, за эмоциональную поддержку членов семьи и за благополучие семьи в целом. Работа домохозяек – их домашнее рабство – представляет собой одновременно и личное служение мужчине, хозяину дома, и неоплачиваемую экономическую службу обществу в целом. Только освобождение от капитализма и частной собственности освободит женщин от этого гнета, заключают марксистские феминистки.

Современные социалистические феминистки – Зилла Айзенстайн («Капиталистический патриархат и социалистический феминизм»), Мэри О'Брайен («Политика репродукции») и др., в целом разделяя эти идеи, тем не менее, расходятся по одному из пунктов с марксистками.

В отличие от Энгельса, не допускавшего существования особого, отдельного от пролетарского, женского движения, современные социалистические феминистки настаивают именно на необходимости вычленения из проблем классовых и общесоциальных – собственно женских проблем. Теория социал-феминисток, в отличие от марксисток, утверждает, что классовые и гендерные отношения пересекаются в жизни женщины. Патриархат и классовая система

общества – в частности, капитализм – существуют таким образом, что взаимно укрепляют и поддерживают друг друга. Различные формы капитализма и патриархата модифицируют и поддерживают одна другую и продуцируют исторически специфические формы женского угнетения. Подавление женщин при капитализме основано на их экономической эксплуатации как оплачиваемых работников и на их угнетении как матерей и домохозяек. Это патриархатное подавление имеет как материальный, так и идеологический базис, считают социал-феминистки. Идеологически мужчины и женщины определяются как разные группы по темпераменту и склонностям. Практически же эти «заданные» различия скорее институционально предписаны и формируют систему разделения труда по половому признаку и гетеросексуальную нуклеарную (от англ. nuclear – атомный, неделимый) семью (включающую только родительскую пару и их детей). Социалистический феминизм не согласен с тем, что в марксизме был отвергнут гендерный аспект проблемы подавления женщин: основоположники марксизма были склонны считать подавление женщин не настолько важным, как угнетение рабочих. Социалистических

феминисток – например, Хайди Хартманн в работе «Несчастливый брак марксизма и феминизма: к более прогрессивному союзу» – не устраивает, что марксизм не дает объяснения того, почему женщины подчинены мужчинам в семье и вне ее. Они полагают, что категории марксизма, вроде капитала, слепы в отношении пола.

В целом благодаря рассмотренным выше направлениям феминизма в первой половине ХХ в. женщинам многих стран удалось добиться права на образование; на равный с мужчинами труд и заработную плату; получить право избирать и быть избранными сначала в местные, а потом и в высшие эшелоны власти; право входить в профсоюзные организации и политические партии; право на развод, на применение противозачаточных средств и аборт; право на государственную помощь по беременности и родам, отпуск по уходу за ребенком и т.п.

Будет полезно почитать по теме: