Понятие «гендер» и его компоненты

Отмечающееся в мире разнообразие социальных характеристик женщин и мужчин, принци-пиальное тождество биологических характеристик людей позволяют сделать вывод о том, что биологический пол не может быть объяснением различий их социальных ролей, существующих в разных обществах. Выше уже говорилось о том, что именно поэтому в научный оборот в ХХ веке было введено понятие «гендер», отражающее социальную составляющую в формировании пола человека, т.е. своеобразный «социальный пол». Итак, понятие «пол» стали относить к биологиче-ским характеристикам, в соответствии с которыми люди делятся в основном на две категории: «мужчина» и «женщина». Понятие же «гендер» соотносят с социальными, культурными и психо-логическими атрибутами (свойствами), подразделяющими людей на категории «мужской» (точнее «маскулинный») и «женский» (точнее «феминный»). Общество формирует ряд представлений о том, что есть «маскулинное», а что «феминное», и эти представления различны в разных культурах и меняются со временем и в рамках одной культуры, т.е. являются исторически относительными.

Важно отметить, что гендер фактически является совокупностью социальных репрезентаций, а не природой закрепленной данностью, своеобразной маской пола, тем, что думают о поле в границах определенных социокультурных представлений. Репрезентация (от анг. representation – представление) – создание, распространение и осмысление конкретных образов реальности и отношений между ними. Многие исследователи отмечают, что в современном обществе все труднее провести границу между биологической предопределенностью пола и его социальным моделированием. Не биологический пол, а социокультурные нормы определяют, в конечном счете, психологические качества, модели поведения, виды деятельности, профессии женщин и мужчин и т.п. Социальный пол конструируется социальной практикой. Отсюда иногда под гендером понимают совокупность социальных и культурных норм, которые общество предписывает выполнять людям в зависимости от их биологического пола. В этом случае смысл понятия «гендер» заключается в идее социального конструирования (формирования) пола. Итак, понятие «гендер» обозначает и сложный социокультурный процесс формирования обществом различий в мужских и женских ролях, поведении, ментальных и эмоциональных характеристиках и сам результат этого формирования, так называемый социальный конструкт.

Дифференциация понятий «пол» и «гендер» означала выход на новый теоретический уровень осмысления социальных процессов. В конце 80-х годов ХХ в. феминистские исследовательницы постепенно выдвигают подходы, согласно которым все аспекты человеческого общества, культуры и отношений являются гендерными. Само понимание термина «гендер» расширилось, что отметила О. Воронина, указав такие использования этого понятия в научных трудах: социально-демографическая категория, социальная конструкция, субъективность, идеологический конструкт, культурная метафора, сеть, технология. Выше, например, было показано, как понятие «гендер» используется в качестве культурной метафоры в философии постмодернизма. Культурно-символический гендерный ряд представляет не всегда явные ценностные ориентации и установки, оформляет образы феминности и маскулинности в их социокультурной конкретике, выражает культурно-символическую иерархию внеполовых дихотомий, которые оказываются предзаданными. Введение в научный обиход понятия «гендер» повлекло за собой целый ряд производных от него понятий, некоторые из которых будут рассмотрены ниже.

Быть в обществе мужчиной или женщиной означает не просто обладать определенными анатомическими особенностями, а выполнять те или иные предписанные им гендерные роли. Гендерная роль – набор ожидаемых образцов поведения для мужчин и женщин в виде речи, манер, платья и жестов. В некоторых обществах мужские и женские роли являются, как считают, взаимоисключающими, а ролевое поведение – поляризованным: пассивность – женская роль, а активность – мужская. Предписания относительно поведения, связанного с гендерными ролями, особенно очевидны в половом разделении труда на мужской и женский. В социальной психологии роль определяет, как должны вести себя люди в данной социальной позиции. В настоящее время не существует единой теории социальных ролей как таковой. Гендерная роль – это одна из социальных ролей, выполнение определенных социальных предписаний. Гендерные роли, их характеристики, происхождение и развитие рассматриваются в рамках различных социологических, психологических и биосоциальных теорий. Имеющиеся исследования позволяют сделать вывод о том, что на их формирование и развитие у человека оказывают влияние общество и культура, закрепленные в них представления о содержании и специфике гендерных ролей. В ходе исторического развития общества содержание гендерных ролей подвергается изменениям.

Многообразие гендерных ролей в различных культурах и в разные эпохи свидетельствует в пользу гипотезы о том, что наши гендерные роли формируются культурой. Различия в гендерных ролях зависят от степени гендерной дифференциации в культурах или степени маскулинности или феминности той или иной культуры. Гендерная дифференциация – процесс, в котором биологические различия между мужчинами и женщинами наделяются социальным значением и употребляются как средства социальной классификации. В наиболее известных культурах основой гендерной дифференциации служит анатомический пол. В некоторых культурах биологические различия между полами могут быть преувеличены, в других – преуменьшены, а значит они не могут считаться неким универсальным признаком. Воплощая в своем поведении и действиях ожидания, связанные с гендерным статусом, индивиды на микроуровне поддерживают гендерную дифференциацию, построенную на основе системы господства и подчинения.

С понятием «гендерные роли» тесно связано понятие «гендерная норма» как набор предпочтительных правил поведения, способствующих формированию «настоящего мужчины» или «настоящей женщины». Эти нормы внедряются в сознание детей в процессе воспитания семьей (в лице родителей и родственников), системой образования (в лице воспитательниц дошкольных учреждений и учителей), культурой в целом (через литературу, средства массовой информации и т.п.). Впоследствии эти гендерные нормы поддерживаются с помощью различных социальных и культурных механизмов. Усвоив эти нормы, индивиды в дальнейшем на микроуровне воплощают в своих действиях ожидания, связанные с их гендерными ролями, тем самым, формируя гендерные различия.

Впоследствии гендерные нормы поддерживаются с помощью различных социальных и культурных механизмов – гендерных стереотипов. Под ними понимаются сформировавшиеся в культуре обобщенные убеждения о том, как ведут себя мужчины и женщины, стандартизированные представления о моделях поведения и чертах характера, соответствующих понятиям о «мужском» или «женском». Гендерные стереотипы задают траектории жизненного пути и стандарты образа жизни, множат вокруг себя оценочно-ориентированные дихотомичные ассоциации (активное/пассивное, дело/обслуживание и др.). Появление гендерных стереотипов обусловлено тем, что модель гендерных отношений исторически выстраивалась таким образом, что половые различия располагались над индивидуальными, качественными различиями личности мужчины и женщины. У многих ученых и мыслителей можно встретить убеждение в отличии всех женщин от всех мужчин. Начиная с античных времен, женскому и мужскому началам приписывались принципиально различные предназначения: если первое отождествлялось с телесным, с материей, то второе – с духовным, с культурой. Мужское начало у многих авторов трактуется как зачинающее, женское – восприемлющее, первое – инициативно, второе – рецептивно, первое – деятельное, второе – страдательное, первое – динамическое, второе – статическое. Можно привести несколько бинарных оппозиций, стереотипно приписываемых мужчине и женщине.

• Логичность – интуитивность, абстрактность – конкретность. Прежде всего, мужественность соотносится с логичностью, а женственность – с интуитивностью. Считается, что мужское мышление отличается склонностью к обобщениям, абстрактностью, мужчина более рационален, в то время как женщин интересуют конкретные вещи, они конкретны в своей мыслительной деятельности. Об оппозиции разума, сознательности, логичности мужчины и сердца, инстинкта, интуиции женщины писали многие мыслители.

• Инструментальность – экспрессивность, сознательность – бессознательность. Бытует стереотипное мнение, что женская чувственность, эмпатия (сопереживание, способность испытывать за другого его чувства), эмоциональная экспрессивность отличают ее от мужчины с его инструментальной размеренностью, ориентированной на цель и компетентность. Благодаря этим качествам считается, что все женщины более гибки, отзывчивы. Мужчины же более тверды и властны.

• Власть – подчинение. Женскими считались преданность, жертвенность, терпение, покорность. Мужчину рассматривали как имеющего противоположные качества, потому мужское и женское начала осмысливались в категориях власть – подчинение. В. Розанов говорил: «Мужчине приписывается право распоряжаться женщиной, «быть покровителем и вождем», право женщины – в дар за любовь свою получить мужественного и сильного покровителя». Проблему господства – подчинения рассматривают также психоаналитики, говоря о садомазохизме. Известно, что Фрейд воспринимал мазохизм как выражение женской сущности.

• Порядок – хаос. Философский взгляд на гендерную дифференциацию формы и материи выражается в противопоставлении порядка и хаоса. Естественно, мужское начало при этом есть начало порядка, беспорядок и хаос рассматриваются как проявления женского начала. Современные исследователи женской и мужской психологии не считают, что мужское начало – проявление порядка, а женское – хаоса; каждый пол отличается своим своеобразным типом деятельности. Так, Р. Горски сообщает, что мужчины склонны сначала зафиксировать любую проблему, а лишь затем рассматривать ее, женщины же анализируют взаимоотношения по ходу дела. Если мужчинам свойственно фокусироваться на одной проблеме, то женщины фокусируются на цели, но держат в уме и широкую картину поля действия. В современной культуре часто женщин, которые увлечены мыслительным процессом, обвиняют в мужеподобности. Так как эмоциональные проявления ассоциируются с женской социально-половой ролью, то в силу устоявшейся традиции они не считаются мужскими. Мужчины, переживающие тонкие эмоции, считаются в обществе женоподобными, и если они не хотят наклеивания подобного ярлыка, они не смогут полностью реализовать свой потенциал из-за ограничений, накладываемых на «женские» проявления культуры для мужчин. На самом деле, как женщина способна развивать свое мышление так, чтобы оно стало эквивалентно мужскому, так и мужчина, в свою очередь, может проявлять свои чувства не хуже женщины. Кроме того, следует помнить о том, что конкретные мужчины и женщины содержат феминные и маскулинные проявления в различных вариациях. Только изменение культурных стереотипов поможет полной реализации личности, сочетающей в себе как мужские, так и женские качества.

• Независимость, индивидуальность – близость, коллективность. Важный гендерный стереотип состоит в том, что женщинам якобы свойственно следить в первую очередь не за объектами и решением каких-то задач, а за благополучием людей, составляющих круг их общения. Феминистские исследовательницы Н. Ходорова и К. Гиллиган утверждают, что женщины на первое место ставят отношения между людьми, в то время как мужчины во всех обществах более независимы, доминантны, властны, авторитарны и решительны. Женщины же более осторожны, склонны к подчинению, отзывчивы и демократичны.

• Сила Я – слабость Я. Также стереотипно считается, что мужчин и женщин отличают проявления силы их личности. Так, например, Н. Бердяев в своем произведении «О назначении человека» утверждает: «... женщина, в которой совсем бы отсутствовал мужской принцип, не была бы личностью. Мужской принцип есть по преимуществу антропологический и личный. Женский же принцип есть по преимуществу космический и коллективный».

• Импульсивность, активность - статичность, пассивность. В представлении Аристотеля сила, активность, движение, жизнь исходят из мужского начала, женщина же дает только пассивную материю. Теория Аристотеля просуществовала на протяжении всех Средних веков, вплоть до современной эпохи. Гегель также считает, что два пола должны быть различными:

один – активным, другой – пассивным, и вопросов относительно того, кому предназначается пассивность, не возникает. Современные исследователи противопоставляют активность, склонность к риску, деспотичность, импульсивность мужчин и покорность, пассивность, зависимость, слабость женщин.

• Непостоянство, неверность, радикализм – постоянство, верность, консерватизм. В культуре бытует стереотипное убеждение, что женщин отличает консервативность, приверженность всему состоявшемуся, мужчин же - радикализм, непостоянство.

Так традиционные философы, антропологи, психологи обосновывают различие полов, различие мужчины и женщины. Однако нельзя сказать, что не существует логичных женщин и чувственных мужчин; активных, властных, доминантных, агрессивных женщин и пассивных, подчиняющихся мужчин. Социологическое значение понятий «мужской» и «женский» получает свое содержание благодаря наблюдению над действительно существующими мужскими и женскими индивидами. Эти наблюдения показывают, что у реальных людей ни в биологическом, ни в психологическом смысле не встречается чистой мужественности или женственности.

У каждой личности наблюдается «смесь» биолого-психологических признаков своего и противоположного пола. Современная психология выделяет четыре полоролевых типа, свойственных как мужчинам, так и женщинам: мужественный, женственный, андрогинный и недифференцированный. Человеческая личность только тогда станет тождественной самой себе, когда будет принимать себя во всех аспектах свойств, и мужских, и женских.

Гендерная идентичность означает, что человек принимает определения женственности и мужественности, существующие в рамках своей культуры. При этом наиболее значимо, как сам человек себя категоризирует, ибо она или он не существует вне своего субъективного опыта. Фактически гендерная идентичность служит психологической интериоризацией женских или мужских черт, возникая в результате процесса взаимодействия собственного «Я» с другими людьми. Существование транссексуальной идентичности доказывает, что гендер не зависит исключительно от биологического пола, а является результатом построения гендерной идентичности.

Исследователи предлагают разные модели обретения гендерной идентичности. Установки и представления понятий спонтанно делятся на «мужские» и «женские», несмотря на то, что существуют и другие способы измерения окружающего мира. Характерен пример из области гендерной предзаданности языка. Так, слова «нежный» и «соловей» спонтанно причисляют к категории феминных, а слова «утвердительный» и «орел» – маскулинных. Гендерная идентичность формируется у детей в возрасте 5-7 лет (К. Миллет говорит даже о возрасте

18 месяцев). Ребенок регулирует свое поведение в зависимости от доминирующих представлений женственности и мужественности. Эта первичная социализация связана в основном с бессознательными и пассивными механизмами усвоения культуры, но уже здесь концепция «Я» ребенка становится полотипизированной, а самооценка – заложницей «гендерной схемы», понятия, введенного Сандрой Бем. Разработанная ею концепция «гендерной схемы» показывает, что дети достаточно рано начинают использовать когнитивные возможности этой схемы, чтобы воспринимать новую информацию, в том числе и о себе, структурируя ее в «сетке» данной схемы. Решение проблемы формирования субъективности, согласно теории Беем, предполагает сначала выделение «Я», а затем ассимиляцию концепции «Я» в гендерную схему.

Специалисты отмечают, что на этапе первичной социализации и полотипизации главную роль играют семья, группы сверстников, соответствующие средства массовой информации, дошкольные детские учреждения, начальная школа и др. Вторичная социализация наступает в

17-25 лет, когда проявляется влияние образовательных учреждений, сообществ, средств массовой информации и пр. Завершение социализации наступает на третьем этапе, в условиях так называемой ресоциализации. На этом этапе происходит пересмотр норм и образцов поведения, связанный, как правило, с мощными социальными трансформациями или попаданием личности в критическую и не соответствующую прежним нормам ситуацию. В настоящее время появляются исследования, в которых отражаются попытки выявить влияние гендерных стереотипов на оформление гендерной идентичности в разные периоды социализации, а также определить и дешифровать содержание и возможности разных социализирующих каналов с точки зрения их гендерной насыщенности и специфики воздействия. Язык, религия, образование, культура

(как элитарная, так и массовая) настраивают на определенное ценностное восприятие обществом мужчин и женщин и усиливают его. Признание легитимности этих норм теми, кто имеет меньший доступ к общественным благам (собственности, власти, престижу), придает этим моральным нормам господствующий характер.

Гендерная стратификация – это процесс, посредством которого гендер становится основой социальной стратификации, а возникшие различия между гендерами систематически оцениваются. Гендер, выстраивающий социальные отношения и роли между мужчинами и женщинами по типу иерархии, является типичной стратификационной категорией, аналогичной расе, классу, возрасту и пр. Прежде гендерная стратификация не выделялась, и ее часто подчиняли социально-классовой или этнической стратификации. Но ее значение, особенно в качестве системы, отражающей, что люди женского пола оцениваются и вознаграждаются ниже мужского, выделялось социологами, испытывающими влияние феминизма. Феминистские социологи, как указывалось выше, внедрили понятие патриархата для осмысления и анализа современного и исторического угнетения женщин.

Гендерный контракт описывается А. Темкиной и А. Роткирх как «правила взаимодействия, права и обязанности, определяющие разделение труда по признаку пола в сферах производства и воспроизводства и взаимно ответственные отношения между мужчинами и женщинами, в том числе принадлежащими разным поколениям». Понятие гендерный контракт, в известном смысле, представляет собой ключ к пониманию структуры гендерных отношений в обществе и позволяет рассматривать их как отношения доминирования/зависимости, основанные на гендерном разделении труда, т.е. на соотношении оплачиваемой (в публичной сфере производства) и неоплачиваемой (в приватной сфере воспроизводства) работы. Скандинавские феминистские исследовательницы, которые ввели понятие гендерного контракта, описывали с его помощью доминантные типы отношений между полами и их динамику. По существу феминистки подвергли критике теории общественного договора, на которых базируется западное гражданское общество. Как указывает К. Пэйтман, современное гражданское общество, конституируемое общественным договором, неизбежно является патриархатным. Оно основано на договоре мужского братства, или мужского порядка, в котором преодолена иерархия поколений (отец – сын), и все граждане получают равные права. Однако правила либерального общественного договора обеспечиваются вторичным статусом женщин и поддерживают его. Отношения в браке, распределение обязанностей в семье, разделение труда в публичной и приватной сфере предстают как добровольный общественный контракт равноправных партнеров, но фактически эти договоры всегда основываются на естественных предписаниях полам, создающих системы иерархий и неравенства. Таким образом, гендерный контракт представляет собой не взаимодействие равноправных партнеров, а компромиссное соглашение между ними с разными властными позициями в публичной и приватной сферах. Так, базовым гендерным соглашением при патриархате является контракт «домохозяйки» (для женщины) и контракт «кормильца»

(для мужчины). Гендерная политика, идеология и институты поддерживают отношения власти между сторонами контракта и задают рамку гендерной стратификации, однако внутри этой рамки конкретные правила, ответственность и права полов являются следствием «переговоров» и «соглашений», предполагающих как исполнение правил, так и возможность их модификации.

Английская исследовательница Р. Кромптон описывает пять моделей гендерного контракта: муж-добытчик и жена-домохозяйка; семья двух работающих супругов с неполной занятостью женщины в производстве и сохранением ее полной ответственности за домашнее обслуживание семьи; двухкарьерная семья, когда государство берет на себя функцию заботы; двухкарьерная семья, когда забота осуществляется через рыночные механизмы; наконец, семья, в которой мужчина и женщина принимают равное участие в оплачиваемой и домашней работе. Первая модель является традиционной для патриархатного общества, последняя более характерна для паритетного (от лат. paritas – равенство; соответствующий принципу равного представительства сторон) общества.

В советском обществе доминировал тип гендерного контракта, который отличался как от традиционного контракта «домашней хозяйки», так и от контракта «равных статусов». По мнению А. Темкиной, его можно назвать этакратическим ((от франц. etat - государство и греч. kratos – власть) относящийся к власти государства, определенный государством) контрактом «работающей матери». В соответствии с условиями, сформулированными государством, «советская женщина работала полный рабочий день, осуществляла воспитание детей, частично разделяя его с государственными институтами и родственниками (иногда и с наемными работниками), и организацию быта». Контракту «работающей матери» соответствовали нормы поведения, ценности и «модели» жизненного успеха, под влиянием которых сформировалась массовая жизненная стратегия женщин. Будучи навязанным, контракт «работающей матери» проявлялся в образцах воспитания детей, воспроизводился системой общественного разделения труда, поддерживался социальной политикой партии государства и его идеологическими структурами. Такой гендерный контракт подразумевал обязательность «общественно-полезного» труда советских женщин и обязательность выполнения миссии матери «как женского природного предназначения» и гражданского долга.

Итак, гендер формируется обществом как социальная модель женщин и мужчин, определяющая их положение и роль в обществе и его институтах (семье, политической структуре, экономике, культуре и образовании и др.), порождая гендерную систему, т.е. систему гендерных отношений. Данное понятие включает разнообразные компоненты и по-разному определяется исследователями. Впервые термин «поло-гендерная система» (набор соглашений, которыми общество трансформирует биологическую сексуальность в продукты человеческой активности) использован американской феминисткой антропологом Гейл Рубин. Она определила поло-тендерную систему как «набор механизмов, с помощью которых общество преобразует биологическую сексуальность в продукты человеческой деятельности». Шведская исследовательница Ивонн Хирдман рассматривает гендерную систему как совокупность отношений между мужчинами и женщинами, включающую представления, неформальные и формальные правила и нормы, определенные в соответствии с местом, целями и положением полов в обществе. Она описывает гендерную систему как совокупность гендерных контрактов. Так, например, при классическом капитализме первой половины ХХ века гендерная система состояла из двух взаимодополняющих частей: публичной сферы для мужской активности и приватной – для женской. Рыночные ценности диктовали примат первой сферы, в соответствии с чем поддерживалась иерархия полов, характерная для патриархата.

В качестве другого примера можно рассмотреть гендерную систему советского общества, которую российские исследовательницы Е. Зравомыслова и А. Темкина называют этакратической и патримониальной ((от франц. patronage – покровительство и monos – единственный) осуществляющий всю заботу). Это означает, что повседневная жизнь советских людей, их жизненные стратегии обусловливались жестким государственным регулированием, которое определяло возможности действия как в публичной, так и в приватной сфере. Этакратическая система поддерживалась нормализующими и контролирующими механизмами власти. Она воспроизводилась нормативными документами, идеологическими кампаниями, механизмами организованного государством социального контроля, средствами массовой информации.

В рамках этакратической гендерной системы был сформулирован и решен советский вариант женского вопроса. С первых лет советской власти партия и государство рассматривали женщин как особую социальную категорию (квазисословие) и разрабатывали специальные меры регулирования их социального положения. При этом проводимые политические кампании были рассчитаны на разные целевые группы женщин-работниц, крестьянок, представительниц интеллигенции, женщин Востока, домашних хозяек, жен (рабочих, инженерно-технических работников, начсостава) и проч. Патримониализм советской гендерной системы выражался в том, что партийно-государственная политика позиционировала женщин как объект особой заботы; социальные гарантии и льготы, связанные с совмещением функций занятости и материнства, превращали женщин в специфическую государственно-зависимую группу, обеспечивали этой категории советских граждан особую позицию в обществе. Целевая женская политика советского государства противопоставляла категории граждан по признаку пола, создавая потенциал гендерной поляризации и конфликта. Особенностью советской гендерной системы являлось сочетание в ней эгалитарной идеологии и политики решения женского вопроса, квазиэгалитарной практики и традиционных гендерных стереотипов, реализующихся в сфере семьи, быта и интимных отношений. Для позднесоветского периода характерен кризис советской гендерной системы, который проявился, в частности, в дискурсах о кризисе маскулинности и кризисе совмещения ролей женщинами. В постсоветский период наблюдается трансформация советской гендерной системы, обусловленная изменением отношений собственности, разгосударствлением социального обеспечения, плюрализацией и конкуренцией дискурсов, среди которых дискурс традиционной либеральной мужественности и женственности претендует на главенствующую роль.

В настоящее время под гендерной системой, помимо собственно гендерных отношений, понимаются институты, поведение и социальные взаимодействия, которые предписываются в соответствии с полом. Исследование гендерных систем помогает понять социально организованные отношения между полами. Гендерная система включает три взаимосвязанных компонента: социальную конструкцию гендерных категорий на основе биологического пола; половое разделение труда, в соответствии с которым мужчинам и женщинам предписываются разные задачи; социальную регуляцию сексуальности, позитивно оценивающую одни ее формы и негативно – другие. Гендерная система является относительно устойчивой и воспроизводится механизмами первичной и вторичной социализации и нормативными системами общества.

В постиндустриальном обществе изменяются ценности культуры, в том числе меняется и гендерная система. Постепенно классический базовый гендерный контракт вытесняется, по крайней мере, для среднего класса, контрактом «равного статуса», в соответствии с которым на смену иерархии патриархата приходит выравнивание прав и возможностей мужчин и женщин как в публичной сфере (политика, образование, профессиональная деятельность, культурная жизнь), так и в сфере приватной (ведение домашнего хозяйства, воспитание детей, сексуальность и пр.).

Гендерная идея – идея о необходимости гармонизации в обществе двух социальных групп – мужчин и женщин – с учетом биосоциальных особенностей обеих групп, во имя раскрытия личностного потенциала и налаживания их партнерских взаимоотношений во всех социальных институтах общества, с целью изменения социально-экономической, политической и культурной атмосферы. Гендерная идея выступает как общественно-государственный инструмент для реализации стратегического плана действий по гармонизации социальных партнерских отношений мужчин и женщин в обществе. Развитие гендерной идеи предполагает создание социально-экономических, политических и культурных условий для реализации равных возможностей

двух социальных групп во всех сферах жизнедеятельности общества, а также – создание общественно-государственных инструментов для достижения гендерного равенства. Носителями гендерной идеи являются, прежде всего, ООН и Совет Европы. Гендерная идея положила начало современной гендерной идеологии.

Под гендерной идеологией понимают систему идей, посредством которых гендерные различия и гендерная стратификация получают социальное оправдание. Процессы дискурсивного формирования понятий «мужское» и «женское» показывают, что пол, несомненно, находится в сфере идеологического контроля и сам есть во многом идеологический продукт. Попадая в область идеологической заданности, гендерный процесс пересекается с другими нормативными переменными, такими как раса или класс, в ходе чего производится властная система в целом.

Современная гендерная идеология – это система идей и взглядов, понятий и представлений о построении общества и взаимоотношениях в нем мужчин и женщин как двух социальных общностей, учитывающая и выражающая интересы обеих социальных групп – мужчин и женщин. В силу этого она является идеологией конструктивной, несущей новую культуру взаимоотношений во имя достижения социальных целей. Эти социальные общности имеют не только общие интересы и ценности, но и принципиальное различие. Именно наличие различных интересов мужчин и женщин является основой гендерных проблем. Поэтому взаимодействие мужчин и женщин как двух разных социальных групп нуждается в идеологии, которая дает возможность удовлетворения как их общих, так и различных интересов. Отличительной особенностью гендерной идеологии является ее всеобъемлющий миролюбивый и интернациональный характер, консолидирующий конструктивный поиск путей и методов сотрудничества двух социальных общностей – во имя мира и развития. Двум неразделимым половинам общества сегодня для выживания и процветания необходимо сотрудничество, а не конфронтация. Гендерная идеология может объединять людей различного возраста, вероисповедания, а также – страны, нации. Она рассчитана на длительный период ее реализации. Может выступать как механизм внедрения гендерных представлений в массовое сознание.

Приветствуя равноправную и совместную управленческую деятельность женщин и мужчин на основе равных, гарантированных государством реальных возможностей, гендерная идеология обозначает изменение ценностных ориентаций и человека, и населения в целом, общественного мнения и государственной власти, пересмотр многих привычных представлений и истин; дает широкие возможности для переосмысления культуры отношений между полами и созданных ими социальных условий и властных конструкций в обществе - во имя интересов общества. Становясь инструментом анализа, гендерная идеология служит и своеобразным ключом, механизмом и способом реальных действий для решения ряда научных проблем в области бездискриминационной ответственности и отношений между женщинами и мужчинами, в том числе экономических и социальных, политических и культурных, научно-образовательных, исторических, этико-правовых. Она предоставляет возможность формирования новой политики материнства и отцовства, разработки правовых механизмов ее реализации. Это принципиальным образом отличает новую идеологию от идеологий минувшего ХХ века, носивших преимущественно ярко выраженный классовый, групповой характер и обслуживающих интересы одной определенной социальной группы, как правило, властной верхушки общества. Гендерная идеология – надклассовая и внеклассовая, выражает массовые интересы и чаяния представителей и представительниц всего человечества. Гендерная идеология – гуманистическое достижение

ХХ века, новое явление в мировой философской, социологической и политической мысли, основанное на гендерной идее – идее утверждения равных возможностей для полной самореализации обеих социальных общностей, консенсусном, справедливом, конструктивном и творческом характере их взаимодействия во всех сферах жизнедеятельности в интересах развития и мира. Сама по себе гендерная идеология не вырабатывается. Для реализации она нуждается в гендерной политике, то есть в соответствующей конституционно-законодательной основе.

Гендерный подход (гендерное измерение) – учет интересов обоих социально-половых групп общества при реализации демократических принципов. Он является объективным признаком политической культуры, свойственной активной представительной демократии. Суть нового подхода состоит в том, что нужны специальные меры, чтобы достичь гендерного равенства. «Настоящая стратегия основывается на том, чтобы интересы и опыт женщин, равно как и мужчин, стали неотъемлемым критерием при разработке общей концепции, при осуществлении, мониторинге и оценке общих направлений деятельности и программ во всех политических, экономических и общественных сферах с тем, чтобы и женщины, и мужчины могли получать равную выгоду, а неравенство не укоренялось бы навсегда» – сказано в докладе Экономического и Социального Совета (1997 года). Его реализация обеспечивает равенство между мужчинами и женщинами – гражданами общества. Осознание того, что явления, происходящие в обществе,

по-разному влияют на мужское и женское население, вызывая неодинаковые их реакции, – и есть гендерный подход. От военной политики до развития космической и косметической промышленности – все касается и мужчин и женщин: речь идет о разном возможном воздействии на две социально-половые группы общества тех или иных решений в стране. Пекинская платформа действий четко зафиксировала понятие интеграции гендерного измерения как цели практической политики, подчеркнула необходимость разработки специальных стратегий. Четвертая Всемирная конференция по положению женщин (Пекин, 1995 г.) рассматривала гендерный подход как политику, которая должна проникнуть во все сферы общества, а не свестись к так называемому «женскому сектору». Гендерное равенство – основная цель интеграции гендерного измерения. Таким образом, в мире предприняты серьезные попытки теоретического обобщения мирового опыта по применению интеграции гендерного измерения.

Гендерные технологии – это способы, механизмы, каналы формирования института пола и закрепления соответствующих половых идентификаций. Логика современного определения социального пола указывает на непрерывную связь понятий «пол – дискурс – власть». Гендерные технологии тесно связаны с дискурсом: по сути, они и есть дискурсивные механизмы; ими задаются и регламентируются формы и стадии становления гендера. Ключевым моментом в дискурсивном механизме выступает «политика репрезентации». Политика репрезентации рассматривается как политика создания, распространения и осмысления конкретных образов реальности и отношений между ними (в данном случае гендерных). Гендерные технологии показывают, как оформляется гендер, как пол становится идеологическим продуктом. Речь идет о таких традиционно известных феноменах, как «пропаганда», «реклама», шире – «идеология». Анализ гендерных технологий и их функционирования может быть представлен в традиции изучения идеологий, конкретнее – феномена идеологической власти, характеризуемой в целом как «понуждение без принуждения». Гендер как технология, гендер как дискурс, прежде всего, конструирует определенные половые идентичности через политику репрезентации во всех идейно значимых и ценностно-контролирующих сферах: религии, языке, образовании и воспитании, искусстве, масс-медиа, моде и т.д. Создание и репрезентация определенных гендерных образов имеют целью закодировать их как гендерные стереотипы и через показ, научение, повторение, контроль добиться их усвоения в процессе социализации личности.

На протяжении веков основополагающими гендерными технологиями выступали язык, религия, образование и воспитание. История нравов дает обширный материал для анализа, позволяет увидеть в структурах повседневности укорененность мифологии мужского и женского. Разные типы семейного воспитания, способы передачи культурного опыта, соответствующие механизмы инициации, весь ритуально-обрядовый контекст и т.д., – все наполнено соответствующими образами мужского и женского, все это формировало устойчивую политику репрезентации. Значимость данной сферы понятна, мы уже подчеркивали ее роль на этапе первичной социализации и полотипизации. Школьные программы обучения, базовые литературные образцы, система распределения учебных предметов, язык изложения, поведение учителей, явная феминизация современной школы – все эти параметры традиционного школьного обучения могут быть рассмотрены как система гендерных упражнений, задающих устойчивую и иерархическую систему гендерных ролей.

Современная ситуация характеризуется тотальной визуализацией социального пространства, а новые поколения все более социализируются в контексте аудиовизуальной культуры. Поэтому на смену базовым гендерным технологиям (язык, религия, традиционное обучение и воспитание) приходят более зрелищные и более эффективные с этой точки зрения технологии, которые можно обобщить термином «социальный дизайн». Это, прежде всего, экранные технологии – кино, телевидение с его утверждающейся клиповой культурой, мода, весь имиджевый поток массовой культуры, реклама. Реклама даже в ряду весьма разнообразных «видеократических» практик воздействия является наиболее агрессивно-дискурсивной гендерной технологией. Она тотальна, незаметна, празднична и заботлива, она моделирует строй наших желаний, тем самым глубоко укореняя первообразы мужской или женской мифологии, эффективно внедряя образы современных гендерных ролей. Особенно активно разрабатывается «женская составляющая» рекламы. Прежде всего, следует отметить, что сама реклама в большинстве своем обращена к женщине. В современном потребительском обществе женщина едва ли не главный объект бизнеса, а, следовательно, и рекламы. Кроме того, реклама весьма интенсивно использует женщину как «материал». В рейтинге индивидуумов, останавливающих глаз, женщины занимают первое место, затем следуют дети и животные. Реклама эксплуатирует женскую телесность и сексуальность в самых немыслимых комбинациях.

Не следует думать, что гендерные технологии столь «интенсивны» лишь в отношении женщин. Современные «мужские курсы» («man's studies») активно исследуют формы и механизмы создания «настоящего мужчины». Наибольший интерес представляют материалы, посвященные таким институтам мужественности, как армия и спорт. Самым важным в системе мужского воспитания оказывается испытание. Богатейший материал антропологов показывает матрицы мужского воспитания в различных вариантах инициации, где «мужественность пишется на телах», и до наших дней дошла формула «Шрамы украшают мужчину». И хотя сейчас не существует универсальной модели мужественности, понятие мужественности сохраняется как идеологический конструкт, призванный обосновать и оформить иерархическую позицию мужского.

Гендерное неравенство – это характеристика социального устройства, согласно которой различные социальные группы (в данном случае – мужчины и женщины) обладают устойчивыми различиями и вытекающими из них неравными возможностями в обществе. Гендерное неравенство было осознано исследователями в социальных и гуманитарных науках благодаря возникновению понятия «гендер» как основы феминистской концепции. Особенно активно понятие «гендерное неравенство» используется в разделах социологии, посвященных проблеме разделения труда, асимметрии занятости и т.д. Концептуализация гендера пролила свет на процесс социального конструирования мужественности и женственности как оппозиционных категорий с неодинаковой социальной ценностью. Поскольку активное подавление сходств и конструирование различий требует социальной власти, проблема доминирования оказывается центральной в гендерной теории. Гендер вместе с расой и классом является иерархической структурой для предоставления как возможностей, так и угнетения. Различия в конструктах «мужское – женское» характеризуют взгляды исследователей, которые социальное в человеке конструируют через биологическое, например, современный биотерминист В.А. Геодакян. Традиционный психоанализ считает, что мужская и женская модели диаметрально противоположны по своим качествам

(для типичного мужского поведения характерны активность, агрессивность, решительность, стремление к соревнованию и достижению, способности к творческой деятельности, рассудочность; для женского – пассивность, нерешительность, зависимое поведение, отсутствие логического мышления и устремления к достижению, а также большая эмоциональность и социальная уравновешенность). Сохраняя неизменными базисные психоаналитические парадигмы, К. Хорни обращает внимание на то, что девочка растет, осознавая, что мужчина для социума имеет «большую цену» и в человеческом, и в духовном плане, и, таким образом, причину комплекса маскулинности у женщин следует искать в надиндивидуальных, культурных факторах.

Основываясь на теории социальной идентичности Тэджфела-Тернера, К. Гуинчи рассматривает мужчин и женщин как социальные группы, обладающие различным социальным статусом. Высокостатусные группы чаще всего оцениваются в терминах компетентности и экономического успеха, а низкостатусные – в терминах доброты, добросердечия, гуманности и т.п. По мнению автора, все позитивные черты женского стереотипа (теплота, эмоциональная поддержка, уступчивость) – типичная компенсация за отсутствие достижений в «силовой позиции». Как у членов низкостатусной группы, у женщин по сравнению с мужчинами меньше развито чувство идентификации со своей группой, они склонны переоценивать мужские достижения и достоинства и недооценивать свои, перенимая точку зрения более высокостатусной группы мужчин. Подтверждение этим положениям можно увидеть в данных многих исследований. Например, П. Голдберг обнаружила известную долю предубежденности женщин против самих себя в сфере научной деятельности. Общеизвестен факт, что студентки выше оценивают статьи, подписанные мужчинами, чем женщинами. Американками приводится факт более высокой оценки содержания статьи, подписанной «Дж. Смит», если сообщается, что она принадлежит мужчине. Феминистки произвели своеобразную революцию в психологии и способствовали возникновению новой психологии пола. Исследователи, проанализировав более 1600 психологических половых различий, пришли к выводу, что, по существу, нет фундаментальных врожденных различий в психологических особенностях мужчин и женщин, те же различия, которые имеются у маленьких детей, недостаточны, чтобы обосновать традиционное неравенство половых социальных ролей.

Гендерное равенство (равенство полов, или эгалитарность). Феминистская трактовка равенства предполагает, что мужчины и женщины должны иметь равные доли в социальной власти, равный доступ к общественным ресурсам. Равенство полов не является тождеством полов, тождеством их признаков, характеристик. Говорить о тождестве не позволяет, как минимум, различная роль полов в воспроизводстве. Термин «эгалитарность» претерпел как минимум четыре этапа трансформации. Феминистки внесли существенный вклад на каждом этапе становления этого термина.

Первичной была идея абсолютного равенства между людьми как образца социально-справедливого общества. Историческое развитие показало, что такая концепция утопична. И если существовали «общества равных», то это равенство достигалось при общем понижении социального статуса его членов в рамках деспотичной распределительной системы ценой потери индивидуальности личности. Устанавливалось так называемое «равенство в несвободе», равенство на низком уровне человеческого развития, равенство в удовлетворении минимальных потребностей при подавлении желания расширить круг потребностей и уничтожении ярких личностей в обществе. Идеи подобного «уравнивания» женщин и мужчин также имеют печальные примеры реализации, например, в бывшем СССР. Здесь можно назвать вовлечение женщин в тяжелые виды труда, «двойное бремя» нагрузки на женщин, появление «брошенных» детей, которых сдают в ясли с первых месяцев их жизни. Сюда же относится массовая попытка женщин сломать свою женскую идентичность, приняв мужское поведение и мужские правила игры за равенство с мужчинами. И это притом, что равенство в оплате труда мужчин и женщин так и не наступило. Равенство, таким образом, трактовалось как подгонка под мужской тип характера, тип профессий, тип образа жизни, что привело к нелепым результатам в силу существующей разницы между мужчинами и женщинами.

Вторым этапом в понимании термина «равенство» было осознание необходимости равенства прав всех граждан демократического общества. Реализация этого, безусловно прогрессивного, принципа общественного развития показала его несостоятельность и слабость с точки зрения осуществления прав отдельных маргинальных групп (женщин, национальных меньшинств и т.д.).

Отсюда возник третий этап трактовки равенства в общественном развитии. Равенство прав граждан соизмерялось теперь с равенством возможностей к осуществлению этих прав. Появляются концепции позитивной дискриминации и равного старта. При существовании гендерной дискриминации в обществе равные права не предоставляют равных возможностей дискриминируемой группе, в частности, женщинам. Система привилегий для такой группы позволяет «уравнять шансы», предоставить равный старт дискриминируемой и не дискриминируемой группам. Создание и реализация такой системы называется позитивной дискриминацией. Однако ощущение «недосказанности» в концепции равенства с точки зрения построения общества, свободного от гендерной дискриминации, присутствует и в этой трактовке эгалитарности. Мы продолжаем действовать в рамках «мужского» общества, в котором женщин подгоняют под эталон (норматив) мужских черт характера, сфер деятельности, профессий. «Мужские» нормы присутствуют как в образцах лидерства и управления, так и в образцах большинства окружающих нас вещей и предметов, рассчитанных на среднестатистического человека мужского пола.

Четвертым этапом в развитии понятия «эгалитарность» (равенство) должно стать признание равенства самоценности, самоощущений, самоидентификации мужчин и женщин наряду с соблюдением равенства прав мужчин и женщин. Самоценность женщин (анормальной группы с точки зрения патриархатного общества) должна быть признана обществом. Это снимет проблему иерархии различий мужчин и женщин. Ценны и «мужские», и «женские» черты характера, сферы деятельности и т.п. Ценны все люди: матери, жены, отцы, мужья, работники и работницы, медсестры и доктора, и т.д. Ценность личности, принадлежащей к определенной социальной группе, должна признаваться не только в декларируемых лозунгах, но и быть оценена реальной общественной мерой - платой за тот или иной труд индивидов того или иного качества. Например, проблема профессиональной сегрегации ((от лат. segregation – отделение) вид дискриминации, заключающийся в отделении дискриминируемой группы) по признаку пола должна решаться не путем (или не только путем) внедрения женщин в ранее «неизведанные» профессии, но и посредством адекватной, равноценной оценки «женских» профессий и «женских» сфер деятельности. При таком подходе отпадает необходимость в системе льготного режима для определенных социальных групп, в заботе о равенстве возможностей.

В последнее время все больше приверженцев находит старая идея Монтескье: «Законам, созданным людьми, должна ... предшествовать возможность справедливых отношений».

В технологиях достижения гендерного равенства появилась тенденция перейти от понятия «равенство прав» к понятию «справедливость». Равенство прав означает, что женщины и мужчины имеют равные условия для реализации в полной мере прав человека и равные потенции для того, чтобы вносить свой вклад в политическое, экономическое, социальное и культурное развитие общества и пользоваться его достижениями. Выяснилось, что женщины и мужчины от рождения обладают разными стартовыми условиями, а значит, необходимы специальные меры для обеспечения равенства стартов. Невозможно говорить о равенстве без равенства возможностей в доступе к ресурсам. Речь должна идти не только о предоставлении и закреплении равных стартовых позиций, но и об одинаковых условиях для дальнейшего личностного развития, что теоретически должно привести к одинаковым результатам. Однако было обнаружено, что одинаковые возможности необязательно приводят к равенству результатов из-за того, что женщины и мужчины существуют в различных жизненных условиях. Для достижения ими равных (одинаковых) результатов необходимо различное отношение к ним, что могло бы к тому же скомпенсировать дискриминацию в прошлом. Только справедливость ведет к истинному равенству. Таким образом, понятие «гендерное равенство» в течение последних двадцати лет уточнялось по схеме: равенство прав → равенство стартов → равенство возможностей → равенство результатов → справедливость.

Гендерные исследования – это междисциплинарная исследовательская практика, реализующая возможности гендерного подхода для анализа систем доминирования и социальных преобразований. Философская и общегуманитарная мысль конца ХХ в. по-новому взглянула на проблемы природы сексуальности, взаимоотношения полов и так называемый «женский вопрос». Основные философские вопросы – проблема сущности человека, смысл и предназначение, пространство и время человеческого бытия – получили гендерное измерение. Осознание этого положения и нашло отражение в широко разворачивающихся во всем мире гендерных исследованиях. Гендерные исследования как научное направление стали результатом интенсивного развития феминистских практик. Новая фаза в развитии этого мощного научного потока обозначается в 80-е гг. ХХ в., когда произошел переход от анализа патриархата и специфического женского опыта к анализу гендерной системы. Женские исследования перерастают постепенно в гендерные, где на первый план выдвигаются подходы, согласно которым все аспекты социальности и культуры могут иметь гендерную окраску. Смещаются не только акценты феминистских исследований, но меняется и тональность анализа: радикальный критический запал, который был свойствен некоторым направлениям феминизма, сменяется все более серьезным стремлением понять, как гендер присутствует, конструируется и воспроизводится во всех социальных процессах. Новая концепция гендера перевела предмет «женщины» в более широкое проблемное поле полового различия как такового (некоторые исследователи отмечают, что этот сдвиг совпадает с переходом от «социальной истории» к «культурной истории»). Содержание женских исследований расширилось, включив проблемы маскулинности и сексуальности.

В 90-х гг. ХХ в. гендерные исследования становятся достаточно распространенными во всем мире. Они рассматривают отношения власти и пытаются дешифровать политико-культурные метафоры, выражающие давление мужского менталитета. Все эти моменты показывают, что процесс оформления и развития гендерных исследований оказался в современном обществознании «горячей точкой», так как в нем сконцентрировались и нашли выражение многие линии теории познания. Самым важным является то, что «провокация» со стороны феминистских, а затем и гендерных исследований усилила необходимость оформления метатеории, призванной раскрыть отношения между наукой, властью и гендером. Формирование гендерного подхода в социальном и гуманитарном знании, в сущности, есть нечто гораздо большее, чем просто появление новой теории. Это принципиально новая теория, признание которой иногда обозначает изменение ценностных ориентаций человека, пересмотр многих привычных представлений и «истин», что оказывается для многих весьма болезненным процессом. Теория и практика гендерных исследований на Западе были направлены не только против сексизма, но и против тех идеологий и институтов, которые сознательно или бессознательно построены на отношениях неравенства. Поэтому изначально как гендерные теории, так и образовательные гендерные практики выступали в виде критики самого процесса познания и образования, а значит, занимали политическую позицию. Внутри самих гендерных и женских исследований выражено требование, которое не имело аналогов в истории науки, – отказ от принципов иерархии, лидерства и дисциплинарности в самих гендерных исследованиях. Сегодня признано, что никакие другие исследовательские и образовательные стратегии не смогли настолько трансформировать структуры академического образования в Америке и Европе.

Для гендерных исследований характерна междисциплинарность и на уровне исследования конкретных проблем, и на уровне обоснования гендерной асимметрии общественного развития в целом. Круг наук, включающихся в гендерные исследования, необычайно широк: философия, социология, экономика, демография, история, антропология, психология, политология, филология и социолингвистика, семиотика, этнография, культурология и др. Большой раздел в современных гендерных исследованиях занимают образование и воспитание. Весьма значимым и перспективным объектом гендерных исследований являются гендерные технологии, представляющие современную «политику репрезентации».

Будет полезно почитать по теме: