Философия феминизма и гендерное равенство

Достижение гендерного равенства, ставшее центральной целью феминизма при его возникновении, приобрело новое звучание в ХХ веке с его стремлением к истинной демократии. Современные технологии достижения гендерного равенства соответствуют двум принципиально разным точкам зрения на цели и способы изменения положения женщин, базируясь или на либеральном феминизме равенства, или на радикальном феминизме различия. Представительницы первого направления, пытаясь добиться для женщин прав, равных с мужчинами, фактически провозглашают «мужские» ценности и стандарты поведения некой человеческой нормой. Для этого направления характерны симметричные модели равенства полов и часто гендерно нейтральные технологии. По меткому замечанию Дж. Эльштайн, либеральный феминизм имеет три основных недостатка: убежденность в том, что женщины могут стать похожими на мужчин; признание того, что почти все женщины хотят этого; уверенность в том, что женщины должны следовать мужским ценностям и стандартам поведения. Феминизму различия соответствуют асимметричные модели равенства и гендерно ориентированные технологии, которые позволяют учитывать отличия женщин от мужчин, особенно связанные с репродуктивными функциями, реализовать принципы равенства прав, возможностей и справедливости.

Симметричные модели гендерного равенства существуют в виде ассимиляции (уподобление, присоединение, усвоение) и андрогинии (сочетания мужских и женских свойств). Модель ассимиляции основана на либеральном представлении о том, что женщины подобны мужчинам во всех существенных аспектах. А значит, женщины могут получить социальное равенство с мужчинами через ассимиляцию, то есть присоединение к социальной группе мужчин без введения особых мер. За основу ассимиляции принимается мужчина и его роль в общественной сфере, а женские репродуктивные способности считаются находящимися за рамками государственного регулирования. Провозглашая «мужские» ценности и стандарты поведения некой человеческой нормой, либералки признают иерархическую структуру современного общества незыблемой и пытаются добиться равенства женщин в его рамках, что невозможно в силу самого понятия «иерархия», подразумевающего деление на подчиненные уровни.

Андрогинная модель равенства основана на представлении о сочетании мужских и женских качеств в каждом человеке и поэтому предлагает изменить понятие «работник» так, чтобы учитывать в нем потребности обоих полов, а не только мужчины. Однако при этом игнорируются социальные реалии гендерно организованного общества, в том числе материнская роль женщины, которая приобретает отрицательное качество на рынке труда. Либералки во имя абстрактного равенства выступают против специальных льгот для беременных женщин и матерей. На самом деле, с выходом женщин в публичную сферу пришлось существенно пересмотреть старинную идею разделения труда, в частности, признать ценность семейных обязанностей обоих родителей и супругов наряду с общественным производством. В принципе гендерно нейтральное законодательство может обеспечить лишь формальное равенство прав и возможностей, устранить некоторые препятствия при реализации карьеры отдельных женщин.

Асимметричные модели гендерного равенства основаны на концепции существующего различия между женщинами и мужчинами и предлагают разные способы учета этого различия. Так, модель «специальных прав женщин», разработанная Э. Волгаст, предлагает стремиться к справедливости и гарантировать женщинам предоставление специальных прав в соответствии с их особыми материнскими потребностями. Согласно модели «приспособления», сформулированной Э. Скейлс, «за женщинами следует признавать отличные от мужских права только тогда, когда дело касается беременности и кормления новорожденных – единственных аспектов рождения и воспитания детей, которые связаны только с женщинами». Цель модели «принятия» К. Литтлтон направлена на то, чтобы, не выясняя, существуют ли различия между женщинам и мужчинами и в чем они заключаются, добиваться равного принятия их деятельности и характеристик в том виде, в котором они существуют сегодня, тем самым, устраняя неравные социокультурные последствия половых различий. Наконец, модель «усиления женщин» К. Мак Киннон предполагает, что только подчинение женщин мужчинам конструирует гендерные различия. Отсюда надо перестать обсуждать вопрос о различиях и сфокусировать все внимание на проблемах субординации и подчинения. Общественная практика должна быть нацелена на усиление женщин и преодоление их подчинения, что впоследствии приведет к равенству. К. Мак Киннон считает, что единственным равенством было бы соответствие требованию: равные и разные.

На практике из перечисленных шести моделей две симметричные модели отвергаются из-за формально трактуемого принципа равенства. Так же не пользуются популярностью и два крайних варианта асимметричных моделей – «специальных прав» и «усиления женщин». Наибольшее одобрение, особенно у политиков и юристов, вызывают два оставшихся варианта – «приспособление» и «принятие». Оба варианта переносят акцент с гендерных различий на гендерную дискриминацию, то есть подчеркивают негативные последствия гендерной иерархии для женщин.

Совершенно иначе интерпретирует понятие «различие» между женщинами и мужчинами

Д. Скотт, которая предлагает отвергнуть дилемму равных или специальных прав, ибо требование равенства всегда подразумевает непризнанный факт наличия различий. Не сам этот факт так важен, а социокультурная оценка и интерпретация различий, а также построение властной иерархической системы на основе этих различий. Иерархия полов не только провоцирует неравенство, но и придает социальную значимость половым различиям. Выход из этого тупика Скотт видит в том, чтобы отказаться противопоставлять равенство различию, понять, что равенство – это не тождественность, оно означает признание различий и вместе с тем сознательное «игнорирование» различий в определенном контексте. Ей вторит философ Р. Брайдотти, утверждающая, что различие имеет право на существование, и женщина не должна

быть «отличающейся от», но «различающейся для» того, чтобы внести в культуру

альтернативные ценности. Норвежская феминистка Б. Хальсаа использует понятие «отличие/ взаимодополняемость», согласно которому у женщин есть свой специфический опыт, дополняющий мужской во всех сферах жизни общества, который необходимо принимать во внимание. Некоторые феминистки, пытаясь соединить принципы обоих направлений, выступают за свободу в формировании собственной индивидуальности со всеми теми отличиями, которые каждый/каждая сочтет важными. Философ Э. Волгаст полагает, что женщинам следует добиваться не равенства, а справедливости, при которой женщины могут обладать равными с мужчинами и специальными правами, в частности, обусловленными их материнством. Феминистская исследовательница Д. Стетсон отмечает, что равные права фактически приводят к большей нагрузке для женщин, в тех случаях, когда женщины отличаются от мужчин (например, деторождение).

По мнению О. Ворониной, очень важной является «феминистская попытка вычленить специфические женские интересы и понять особенность положения женщин в традиционном патриархатном обществе. Отрицание же объективного развития специфических женских социальных интересов (которые, собственно говоря, и сформированы патриархатным характером самого общества, сделавшего женщин социально маргинальной группой), лишает женское движение его сущности». Для нормализации гендерных отношений и ликвидации неравенства между полами необходима разработка гендерно ориентированных технологий, или позитивных практик как совокупности мероприятий разного уровня значимости, которые приводили бы к желаемому результату.