Значение внешнего стимулирования

В случае с признанием Словении и Хорватии Германия могла - и должна была ждать.

Ее европейские и американские союзники еще не предали принципа государственной целостности. Европейский союз создал комиссию под руководством французского специалиста по конституционному праву Робера Бадинтера, чьи рекомендации сводились к тому, что цели, которыми мотивируется необходимость в национальном самоопределении, могут быть достигнуты в пределах существующего государства и не требуют независимого государствостроительства. Комиссия абсолютно недвусмысленно рекомендовала Европейскому союзу не признавать словенской и хорватской суверенности: "Самоопределение должно рассматриваться в качества принципа, исходящего из защиты индивидуальных прав человека". Защита прав групп не оправдывает требование предоставления прав на собственное независимое государство.

На точке зрения недопустимости жертвования принципом территориальной целостности стояли президент Соединенных Штатов Джордж Буш, специальный посланник ООН в Югославии бывший госсекретарь США Сайрус Вэнс, председатель мирной конференции по Югославии лорд Каррингтон. Генеральный секретарь ООН Перес де Куэльяр предупреждал об опасности "преждевременного западного признания словенского и хорватского суверенитета, которое воспламенит конфликт". Американское правительство выступало категорически против сецессии. Вашингтон полагал, что следует ограничиться обновлением федерации. Америка, как и весь цивилизованный мир, готова была поддержать политическое равенство всех граждан, но отвергала ту посылку, что культурная идентичность и экономические интересы могут быть удовлетворены лишь посредством собственной государственности.

Все эти соображения не остановили Германию. Для внутреннего потребления германское правительство исказило общую картину событий. Этнонационалистические движения, стремящиеся создать собственную государственность посредством сецессии от Югославии, стали изображаться жертвами внешней сербской агрессии, отрицающей право самоопределения. Это вызвало прилив симпатий к "бегущим из тюрьмы" словенцам и хорватам, и, одновременно, ненависти к "угнетателям" - сербам. Ни один влиятельный орган печати не сообщил в это критическое время, что уровень жизни, скажем, в Словении, был вдвое выше сербского, и что основная масса словенцев вполне уютно чувствовала себя в большой стране.

В общем и целом после германской инициативы только противостояние Соединенных Штатов могло дезавуировать немецкие планы. Этого не произошло по нескольким причинам, главнейший среди которых была благожелательность Вашингтона, приветствовавшего нового лидера Европы, национальному самоопределению которого Вашингтон только что (вопреки Лондону и Парижу) помог.