Выбор

Что выйдет вперед и станет определяющим во внешней политике Вашингтона в ХХI веке - жесткое, умеренное или стремящееся к сотрудничеству с новой Азией направление - покажет будущее.

На рубеже XXI в. США отвечает на этот вызов, в основном, укрепляя Японию. За один только 1996 г. эти две страны подписали пакет документов: меморандум об обмене информацией в ракетной области, декларацию о взаимной безопасности, соглашение о снабжении Японии информацией с разведывательных спутников, совместную оценку стратегических угроз Японии, сообщение о создании Совета по высоким технологиям в военной сфере.

Итак, вместо ожидаемой либерально-капиталистической гомогенности мир обратился в

90-е годы ХХ в. к тем основам, которые Запад, не переставая, крушил со времен Магеллана. Вера в то, что демократически избранные правительства обнаружат непреодолимую тягу к сотрудничеству с Западом, пришла в столкновение с реальностью - лучший пример чему Алжир, равно как Турция и Пакистан. Надежды на тесное межцивилизационное "партнерство" не реализовались. Более того, демократические процессы в незападных обществах становятся катализаторами обращения к национальным основам.

В предстоящие десятилетия подъем Азии и ислама приведет к гигантскому смещению на геополитической карте мира. XXI век будет определяться новыми расовыми и культурными силами. На протяжении нескольких столетий миром правили белые европейцы и американцы, представители иудео-христианской традиции. Они вскоре должны будут признать в качестве равных себе желтых и коричневых азиатов, приверженцев буддизма, конфуцианства, индуизма и ислама.

Главенствующая тенденция - впервые за пять столетий планируемое отступление Запада. Временный ли это поворот самосохраняющихся цивилизаций, или найдется планетарная гуманистическая идеология, объемлющая этноцивилизационные различия? Этот вопрос будет так или иначе решаться в ближайшие годы. Но уже сейчас ясно, что впереди не безпроблемное получение мирных дивидендов после "холодной войны", а серия жестких конфликтов, затрагивающих органические основы существования мирового сообщества.

Для России такая ситуация таит как потенциальные опасности, так и новые возможности. При любом варианте развития событий Россия, в силу характера своего географического положения, особенностей своей культуры и этнографического состава, может быть вовлеченной - даже против своей воли - в ситуацию потенциального противостояния. При этом оба складывающихся полюса объективно заинтересованы в привлечении на свою сторону России.

При неблагоприятном для Запада развитии событий, активном формировании независимого центра с отчетливо проявившимся сепаратным курсом логично было бы предположить, что Запад будет стремиться заручиться поддержкой России, а при неблагоприятном же стечении событий постараться сделать ее своим официальным союзником и, возможно, форпостом наблюдения и воздействия как в бассейне Тихого океана, так и на северо-востоке Евразии. Приверженность российского руководства западной демократической традиции, определяемая частично зависимостью нынешней экономики России от экономической помощи Запада, ее стремление участвовать в международных организациях, опасения перед ростом регионализма или исламского фундаментализма и ряд других факторов могут составить основу нового "геополитического" сближения позиций России и Запада.

Но нельзя исключить и возможности того, что внутренняя эволюция в России, недовольство расширяющим свой военный арсенал Западом, ограниченные возможности внутреннего развития и внешней поддержки могут привести к тому, что Китай и его партнеры будут в возрастающей степени рассчитывать на Россию как на потенциального партнера. Заметим, что объем внешней торговли России и Китая за последние годы увеличился существенно, нарастает - весьма интенсивно (в отличие от стагнации на западном направлении) - интенсивный товарообмен в приграничных районах двух стран. Объективно говоря, если Запад проявит недальновидную жесткость, стараясь усилить влияние на прежних российских союзников, заблокирует пути к реальному компромиссу в вопросе о расширении североатлантического блока за счет восточноевропейских стран, то на сторону сторонников укрепления "евразийского противовеса" встанут и прежде сугубо прозападные силы.

Простых путей впереди нет. На определенном этапе Россия могла бы получить некоторые дивиденды, оказывая содействие Востоку или Западу. Привлекательная сторона союза с Россией известна. Китаю улучшение отношений с Россией могло бы помочь в случае противоречий с Соединенными Штатами, Японии дружественность России помогает в сдерживании КНР. Южная Корея хотела бы благожелательности Москвы для сдерживания Северной Кореи. Эти обстоятельства в определенной мере увеличивают возможности России.

В то же время данью реализму было бы предположение, что в случае непродуманного дрейфа в ту или иную сторону Российская Федерация могла бы оказаться "между молотом и наковальней". Пока не закрыты основные возможности, но при продолжении уже обозначивших себя тенденций время перестанет быть союзником России - необходимость определения выбора окажется более императивной. Этот выбор между охраняющим статус-кво Западом и меняющим мировой расклад сил Востоком повлияет не только на геополитический расклад сил в формирующемся мире будущего, но и на будущую самоидентификацию России.