Три тенденции

Первая: в девяностые годы достаточно резко определились различия темпов экономического развития. В Соединенных Штатах с 1992 года начался бум, на протяжении последних лет страна совершила большой скачок вперед, "добавив" к своему валовому национальному продукту долю, примерно равную валовому национальному продукту всей объединенной Германии. Соединенные Штаты закрепили свои позиции на фронтах научно-технической революции, а Западная Европа, напротив, уступила некоторые прежние позиции. Страны Европейского союза замедлили темпы своего экономического роста.

Вторая - различие в направленности интеграционных устремлений. На протяжении

90-х годов оба западных центра предприняли активные усилия по консолидации близлежащей периферии, что естественным образом размежевало направленность их интеграционной политики, центра приложения национальных усилий. Вашингтон создал Ассоциацию свободной торговли Северной Америки (НАФТА), стал видеть свое будущее связанным с Канадой и Мексикой - непосредственными соседями по континенту. Западноевропейские же столицы между встречей своих лидеров в Маастрихте (1992) и введением единой валюты евро (1999) укрепили северное направление западноевропейского интеграционного процесса (включив в свой состав скандинавские Швецию и Финляндию), и всей своей мощью стали разворачиваться к Восточной Европе, где бывшая ГДР (а теперь новые пять земель Германии) вместе с Австрией стали главными форпостами воздействия на Центральную и Восточную Европу.

Решение Вашингтона связать свою судьбу с демографически и экономически растущей Мексикой (а за нею просматривается возможность укрепления отношений с Чили и другими странами Восточного полушария) значительно меняет само этническое лицо Соединенных Штатов, еще более укрепляет латиноамериканский элемент в североамериканской мозаике. В то же время ассоциация с Восточной Европой делает этнически иным западноевропейский конгломерат. В обоих регионах ослабевает "объединяющая нить" англосаксонско-германского элемента, теряющего позиции как в североамериканском "плавильном тигле", так и в западноевропейской конфедерации народов. Меняющееся этнополитическое лицо США и Западной Европы (как и направленность их непосредственных политико-экономических инициатив) отнюдь не сближает два региона Запада.

Третья - различная геополитическая ориентированность. Соединенные Штаты после окончания "холодной войны" нацелены (если судить хотя бы по рассекреченному в 1992 году меморандуму Пентагона об американских стратегических целях) на "глобальное предотвращение возникновения потенциальной угрозы США, на сохранение американского преобладания в мире". Западная же Европа все более видит свои интересы именно в пределах Европы, ограничивая себя в оборонных функциях Средиземноморьем и новой линией по Бугу и Дунаю. Подчеркнутый глобализм США и не менее акцентированный регионализм ЕС ставят два западных центра на принципиально отличные друг от друга позиции.