Сомнения в стратегии

Обеспечить контроль над европейским развитием всегда было непросто для США - ведь органическое единство никогда не было стабильной характеристикой Запада. И антиевропейские тенденции в американской глобальной стратегии не являются неким новым явлением.

Никто в этом мире не любит предписаний. Эволюция Западной Европы в 1990-е годы вызвала критическую реакцию значительного числа американских специалистов. Несмотря на все американское всемогущество, на престиж единственной сверхдержавы, в США не закрывают глаза на то, что после снятия пресса "холодной войны" Старый Свет теряет ощущения прежней солидарности с Новым и, что важнее, наметил курс, далеко не параллельный с американским. Противостояние американцам Парижа - теперь уже изнутри военной организации НАТО и частично поддерживаемое гласно и негласно Федеративной республикой Германией - вызывает у американцев раздражение.

Отсутствие общей военно-стратегической опасности разъедает панатлантическую основу идеологии правящего класса США.

Прежние стопроцентные атлантисты, такие, как Г. Киссинджер и Зб. Бжезинский, уходят на второй план. Да и сами они меняются.

Главный тезис противников вовлечения в европейские дела - ресурсы даже могучих Соединенных Штатов ограничены и не стоит их расходовать в относительно благополучной Европе.

Из Вашингтона достаточно отчетливо видны экономические и интеграционные сложности союзников. Сенатор Джесси Хелмс привел такую метафору: "Европейский союз никак не может выбраться из мокрого бумажного пакета". А Роберт Альтман и Чарльз Купчан призвали правительство США не бояться вызревания конкурента, а "помочь Европе затормозить свое падение".

Американская политика в Европе на распутье. Дебаты "за" и "против" усилий по реконструкции Североатлантического союза, "за" и "против" присутствия в регионе вооруженных сил США приобретают напряженный характер. Восточный противник повержен и трудно объяснить присутствие американских войск, траты из американского кошелька в самом богатом районе Земли некое опасностью нападения извне.

Помимо европейского Востока новая Европа занята сверхнаселенным слаборазвитым Средиземноморьем и многими проблемами, далекими от американских. Должно ли американское руководство открыто выражать свое недовольство самоограничением европейских партнеров? Дж. Ньюхауз полагает, что предпочтительно молчаливое согласие: "Вашингтону не следует высказывать свои опасения открыто; если он будет прямо выражать свои опасения, то вызовет прямые обвинения в стремлении сохранить Европу разделенной".

Отход Европы от Америки в значительной мере естественен - и в этой мере желателен. Нежелательно терять сильного друга, но для этого не следует превращать его в безмолвного натовского раба. В XXI веке сильный, хотя и более независимый друг понадобится больше, чем бессильный вассал. По мнению Каллео, Америка должна быть заинтересована в сильной, сплоченной, даже сепаратно действующей Европе, а не в немощном конгломерате государств, на которые трудно надеяться в неизбежных конфликтах будущего. Особенно, учитывая неизбежную грядущую американскую вовлеченность в азиатские дела, учитывая неизбежность кризисов в незападном мире. Поэтому не следует радоваться европейским просчетам и временной немощи, следует помогать становлению потенциального глобального партнера, считает Каллео.

Вопреки статистике, характеризующей Соединенные Штаты как "единственную сверхдержаву", они все же недостаточно сильны, чтобы доминировать в быстро растущем мире, полагаясь лишь на собственные силы. Переходу к дележу прерогатив с Западной Европой нет альтернативы.

Соединенные Штаты могут сохранить свое общее преобладание только за счет "дарования" Западной Европе автономии. Если миру предстоит в XXI веке быть разделенным на "зону мира" и "зону конфликтов" (что предполагает спорадическое вмешательство первой зоны в дела второй), то Соединенным Штатам следует признать автономию крупнейшего союзника.