Потенциал интервенционизма

При этом Соединенные Штаты, безусловно, доминируют в мировой экономике (90-е годы

ХХ века были в этом смысле очень благоприятны) и в глобальном распространении информации, в порождении и передаче во все концы Земли новых идей. Большее чем когда-либо число американцев работают, учатся и путешествуют за пределами Соединенных Штатов. Американское телевидение, музыка, компьютерные программы, книги, кинофильмы, печатные издания главенствуют в расширяющемся мировом потоке информации. На Соединенные Штаты приходится 75 процентов мирового производства новых компьютерных программ, 60 процентов мировой музыкальной продукции, 32 процента мирового книжного рынка.

Торговля с заграницей составляет почти четверть валового продукта США, и эта доля в будущем увеличится. Возможность общения с самыми удаленными уголками Вселенной возросла необыкновенно благодаря спутниковой связи, реактивной авиации, компьютеру и волоконному кабелю. В ХХI веке не будет существовать чисто национальных действия для решения таких транснациональных проблем, как терроризм, торговля наркотиками, эпидемия СПИД, глобальное потепление. Коллективные межнациональные действия приобретут самое насущное значение.

Соединенные Штаты могли бы активнее выступать на тех фронтах, где другие страны еще не готовы действовать: к более тщательное и полное освоение океанов, воздушного пространства и космоса. Только Америка имеет богатства и технологию, необходимые для решения подобных задач в XXI веке. Другие страны предпочли "национальную чистоту" и результирующую разобщенность.

Какой должна быть новая роль Америки? "Благожелательная глобальная гегемония, - пишут политологи У. Кристол и Р. Каган. - Победив "империю зла", Соединенные Штаты получили невиданное стратегическое и идеологическое превосходство. Первой целью внешней политики США должно быть сохранение и укрепление этого превосходства посредством укрепления американской безопасности, поддержки своих друзей, продвижения своих интересов и принципов во всем мире" Даже исходя из чисто эгоистических соображений, США после окончания "холодной войны" имеют прямой геополитический интерес в сохранении международной стабильности, долговременный интерес "в том, чтобы враждебная сила не овладела контролем над континентом Европы, а также в том, чтобы европейские противоречия не ввергли Америку в свой водоворот, как это уже случилось дважды в текущем столетии".

С одной стороны, обладая меньшинствами всех наций мира, Америка напрямую владеет каналами связи со всеми культурными процессами на нашей планете. С другой стороны, творческий подъем эры массовой культуры происходит именно в раскованной атмосфере страны, первой наладившей "массовое культурное производство", сделавшей рынком своего потребления весь мир. В ХХI веке должен случиться невероятный фундаменталистский спуск к органике собственных культурных основ всех прочих земных цивилизаций, чтобы "американское - космополитическое" потеряло свою привлекательность и заняло оборонительные позиции. Пока же даже явный фундаменталистский крен на всех пяти континентах не грозит позициям американской литературы, культуры, музыки и кинематографа.

Стратегия на ХХI век имеет несколько базовых оснований.

1. Скоротечного упадка не предвидится. Брюзжание на тему американского упадка не имеет под собой реальных оснований. Да, после окончания Второй мировой войны доля Америки в мировой экономике была больше, но это объясняется лишь крахом Германии и Японии, резким ослаблением нескольких индустриальных держав. В дальнейшем Америка просто возвратилась к "естественной доле" - 20-25 процентов мирового производства, и она будет держаться на этом уровне в ХХI веке.

2. Если бы даже США решили изолироваться от внешнего мира, современные коммуникации и участие в мировом разделении труда предотвратили бы самоизоляцию. Интервенционисты обращают внимание американского общества на следующие цифры: на протяжении 80-х годов прямые иностранные инвестиции в США (определяемые как владение, по меньшей мере,

10 процентами американской фирмы) выросли необычайно. В 1980 году они составляли

83 млрд долл., а в 1991 году - 409 млрд долл. Наблюдается совершенно определенная ориентация этих инвестиций - автомобильная промышленность, электроника, химическая промышленность, пищевая промышленность, финансовое дело. Если иностранцы вкладывают средства в американскую экономику, значит, они верят в нее, верят в грядущий экономический рост американской экономической системы в новом столетии.

В то же время более 40 процентов экономического роста США за 1987-1997 годы приходится на расширение американского экспорта - именно здесь были созданы за это время 4 миллиона новых рабочих мест. Должны ли США суживать свои экспортные возможности? Ныне Соединенные Штаты экспортируют 13 процентов своего валового национального продукта, двадцать процентов своих промышленных товаров и тридцать процентов своих сельскохозяйственных товаров. Могут ли они в ХХI веке позволить себе - без краха для экономики - уход с главных мировых магистралей?

Растет убежденность в том, что "в период ослабления ограничительных факторов "холодной войны" возрастает опасность международного авантюризма, и если американская военная мощь избегает участия в оном кризисе за другим, это неизбежно стимулирует рост других военных держав. Создаваемый вакуум будет заполнен другими. Политика невмешательства сделает мир не только менее стабильным, но и более насыщенным оружием, милитаризованным. Это, безусловно, затронет самую сердцевину американских интересов".

XXI век будет в большей мере американским веком, чем ХХ, именно потому, что определяющим фактором становится информатика – сфера, где США с их спутниками и Интернетом лидируют безусловно. "Информация - это новая валюта в международных отношениях и Соединенные Штаты здесь занимают более выгодные по сравнению с другими странами позиции... Информация может многократно увеличить эффективность военной мощи - пишут Дж. Най и У. Оуэнс. - Именно господство в информационном пространстве сделает следующий век американским".

3. Современный мир требует лидерства как основы упорядоченного развития. Значительная часть американцев придерживается той точки зрения, что "Соединенным Штатам самой судьбой предопределено занимать лидирующие позиции в мире по меньшей мере в первые десятилетия двадцать первого века. Речь идет не только о размерах и ресурсах, но и о подлинном оптимизме, энергии и способности предвидеть". Собственно, США, вольно или невольно, уже определяют судьбы мира, внутреннюю и внешнюю политику многих десятков стран через посредство Международного валютного фонда, Мирового банка и ряда других организаций. Посредством программ помощи Вашингтон воздействует на впечатляющее сообщество государств. "Огромная сеть глобально экономической системы - с Соединенными Штатами посредине, в сочетании с преобладающим влиянием американских идей и культуры, позволила американцам оказывать влияние многими путями, о которых они лишь смутно догадываются".

И, несмотря на все разговоры об "имперском перенапряжении", Америка играет роль державы-гегемона без некоего заметного национального утомления. "Повсюду задаваемый после "холодной войны" вопрос - где угроза? - неверно поставлен. В мире, где благополучие и безопасность Америки зависят от американской мощи и решимости использовать ее, главной угрозой для Соединенных Штатов сейчас и в будущем является ее собственная слабость. Американская гегемония является единственным надежным инструментом против краха международного порядка. Подлинной целью американской внешней политики является сохранение этой гегемонии настолько долго, насколько это только возможно. Чтобы достичь этой цели, Соединенные Штаты нуждаются в политике, направленной на достижение военного превосходства и моральной уверенности". При этом политологи предсказывают, что следующие пятьдесят лет будут опасным переходным периодом. Прежняя жесткая структура рухнула, новая не создана.

Сторонники активной внешней политики настаивают на том, что мир, в котором Соединенным Штатам придется жить в ХХI веке, во всех отношениях не будет более безопасным или требующим меньшего внимания, чем то, что имело место в годы "холодной войны". Переживаемый период сравнивают с 1789-1815 годами, предшествовавшими мирному европейскому столетию. Этот период будут характеризовать фрагментация мира, "диффузия" военного и политического могущества, значительное распространение международных конфликтов. В мире нигде (за исключением Западной Европы и Северной Америки) не наблюдается стремления к интеграции. Все схемы "нового мирового порядка" встречает противодействие, но это не означает, что предпочтителен отход от этих схем.

4. Оставить поле действия другим - неразумно. Огромную опасность для США представит экономическое соревнование с союзными странами. Если современные тенденции будут иметь продолжение, неизбежны серьезные столкновения с Европой и Японией. Что произошло бы, если бы Соединенные Штаты возвратились в скорлупу изоляционизма? Япония и Германия скорее всего перевооружились бы и стали ядерными державами. "Россия, где все идет не так как надо, неукротимо стремилась бы найти компенсацию в своем главном достоянии - военной мощи. Умеренные арабские режимы пали бы под напором исламского радикализма, заставляя Израиль рассчитывать на свой ядерный потенциал. Выросло бы соперничество между Китаем и Японией, между Россией и Германией. Далеко ли было бы до Третьей мировой войны?". При этом роль балансира была бы для США исключена - уже невозможно повторить опыт Великобритании в

ХХ веке. Лондон "балансировал" между странами одной - европейской - культуры. Сегодня в противоречие вступают уже различные цивилизации. Балансировать между ними смертельно опасно. Да и будет ли мир, в котором Америка балансирует между Японией, Китаем, Германией и Россией, стабильным?

Преобладающая точка зрения интервенционистов заключается в том, что Организация Объединенных Наций в ХХI веке представит собой совокупность государств, большинство из которых не следуют законам, не являются легитимными, не демонстрируют миролюбия и фактически не представляет волю избирателей. "В ООН многосторонность может работать только в случае возникновения общей угрозы... В других случаях многосторонняя деятельность оказывается парализованной". Подобно тому, как демократии Западной Европы могут быть ценными союзниками Америки, но не могут быть конкурирующей величиной, так и Объединенные Нации могут быть лишь дополнением американского лидерства - представлять необходимую арену - но не замещать его. Это важный этапный момент - США начнут в грядущем веке пренебрегать организацией, ими же созданной.

Цель, которую ставят интервенционисты: поддерживать общее главенство в мире и балансы на региональном уровне в пользу США и их союзников. Задача США на ХХI век - доминирование в тех регионах, которые они считают жизненно важными для своих интересов (прежде всего в Европе и в бассейне Тихого океана, в окружающей среде Западного полушария).

По мере того, как такие новые центры мирового влияния - Япония и Германия - будут в

ХХI веке двигаться к обретению статуса великих держав, характер их взаимоотношений с Америкой будет радикально меняться.

Интервенционисты видят будущую роль США похожей на ту, которую играла Британия в XVIII-XIX веках, сдерживая претензии региональных претендентов на гегемонию. Они уверены, что "в обозримом будущем Соединенные Штаты будут иметь все необходимые возможности в плане географической безопасности, политического престижа и военной мощи, чтобы организовывать и осуществлять создание коалиций, направленных на сдерживание экспансионистских тенденций местных претендентов на гегемонию в отдельных регионах".

5. Подъем Восточной Азии. Возможно, наиболее важные тенденции в современном изменении видения мира Пентагоном зафиксированы в работе, выполненной под руководством Дж. Триттена и П. Стоктона: пришло время повернуть фокус с европейских и советских проблем в направление новых вызовов. Ответственная за судьбы США элита должна состоять прежде всего из специалистов по Азии и фундаментальных экспертов по торговле, инвестициям, обороне, науке и технологии.

6. Неясное будущее России. Не потеряла своего значения в прогностике будущего и антироссийская оппозиция, с готовностью предсказывающая возврат к "холодной войне" на каждом повороте американо-российских отношений. Американское правительство, вопреки всей эйфории, приняло закрытую директиву командующим родами войск: "Нашей первой целью является предотвратить возрождение нового соперника на территории прежнего Советского Союза или в другом месте, который представил бы собой угрозу такого порядка, какую представлял прежде Советский Союз".

7. Исламский фактор. Фокус мировых катаклизмов смещается с Ирана на Ирак, Ливию, Судан, Египет, Алжир, Ливан, Сирию, Палестину и даже Турцию. "Если радикальный ислам, - пишет Дж. Муравчик, - станет доминирующим в этих странах, мир ждут невообразимые потрясения".

8. Проблема нераспространения ядерного оружия и ракетных технологий. Северная Корея, Индия, Пакистан, Ливия, ЮАР и прочие претенденты на членство в ядерном клубе превратили систему международных отношений в еще более сложную.

Задачей Америки в новом веке называется улучшение разведывательной службы, следящей за секретными вооруженческими программами, воздействие на потенциальных производителей посредством торговых ограничений и, если это необходимо, приступить к нейтрализации потенциального агрессора.

Растущее число американских интервенционистов выступает за реформирование Договора о противоракетной обороне 1972 года, за создание, по меньшей мере, тактической противоракетной системы. Вера в техническую возможность перехвата ракет становится все более популярной. Растет число приверженцев идеи договориться с Россией об изменении режима противоракетной обороны. Часть интервенционистов предлагает игнорировать российскую позицию.